"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

— А, ну да, была, вечером приперлась вся из себя, прям такая, — он показал насколько Брунхильда была прекрасна, — да я сказал, что вы спите, что слабы после болезни.
— А она что?
— Так взбесилась, бранилась: мол, зря по грязи ходила платье пачкала. Я дал ей крейцер, из вашего кошеля, что бы только не бранилась она и ушла. Может зря дал? Жалко деньгу.
— Да бог с ним с крейцером.
— Да нет, зря давал, она все равно лаялась, ушла злая.
— На меня? — улыбался солдат.
— На вас, на вас, а потом и на меня. — Говорил Еган, сооружая постель монаху на полу.
Волков больше ничего не сказал, лежал в перине улыбался, нога не болела, так он и заснул. И не слышал, как ворчит Еган на монаха из-за которого ему пришлось тесниться и делить с одеяло.
А утром он сидел в одном исподнем в донжоне. Перед ним стояло огромное корыто с теплой водой, а Еган и мальчишка с кухни помогали ему мыться. Мальчишка держал большой ковш с водой, а Еган прилагая усилия, тер господина мылом. И тут, неожиданно для всех с кухни спустилась госпожа Ядвига со служанкой. Она скривилась, увидев помывку, и проходя мимо Волкова произнесла:
— Нужник бы еще тут устроил.
Солдат ничего не ответил, поглядел ей в след и подумал:
«Пофыркай мне еще, получу рыцарское достоинство, так не Еган мне будет ноги мыть».
Он еще улыбнулся от предвкушений, как в донжон вбежал стражник:
— Господин… — он задыхался, — господин…
— Да отдышись ты, дурья башка, потом говори спокойно.
— Господин, — чуть переведя дыхание, продолжил стражник.
— След нашли? — догадался Волков.
— Да господин, сразу собачка след нашла, егерь говорит мне, беги к коннетаблю, след утренний, или ночной. Как только на болото пришли, так сразу след взяли.
— У дома ведьмы?
— Дальше, у кладбища.
— Ты бегом бежал, что ли.
— Бегом, господин, егерь говорит: беги к коннетаблю, я и бежал.
— Молодец, останешься на воротах.
— Господин, егерь говорит, что след свежий, поспешать нужно.
— Еган, полотенце, — сказал Волков, — и сержанта мне.
— А сержант поутру взял жаровню и поехал в трактир воров ловить, — сказал Еган, подавая полотенце.
— А жаровню то зачем?
— Так клейма ставить, вы вчерась ему сами велели в трактир ехать воров выводить. Вот они с утра и поехали с Сычем и монахом.
— Эй, малый, — сказал Волков мальчику, что помогал ему мыться, — лети в деревню, в трактир, скажи сержанту, что егерь дичь нашел, что он мне тут нужен. Еган одежду мне и доспех, а ты, — сказал он стражнику, — поднимись к барону, спроси, не угодно ли ему еще одного упыря изловить.
Барон был счастлив! Справа, чуть сзади ехал его коннетабль, позади его сержант и шестеро его людей. А в телеге замыкая шествие, ехали Еган и Сыч.
Так в былые времена барон выезжал на большую охоту и все это видели. Да еще к большей радости барона, у выезда из деревни, они встретили соседа барона, господина фон Филькенгофа, тот ехал с семьей на богомолье в монастырь. Барон от широты души тут же пригласил Финкельгофа и его сына поехать с ним, и те даже были и не против, но их духовник, а особенно жена уж больно были недовольны таким приглашением и соседи поехали в монастырь. А барон с удовольствием наблюдал что Финкельгоф, уехал с женой расстроенный. Он откупорил большую флягу с портвейном из далекого города, что на юго-западе у самого океана. Предложил вино солдату, и даже сержанту. Он был действительно счастлив.
Егерь Клаус свое дело знал, он выяснил, где прячется упырь, по собакам узнал, собак он чувствовал почище, чем людей. И теперь сидел, ждал, когда появится коннетабль с людьми. А когда люди приехали он точно и грамотно их расставил, как будто загон собирал на охоте с гонщиками и номерами. И уже после того как все были готовы, он с собаками поднял людоеда с лежки. С собаками, с хрустом кустов, с ревом рога погнал его на барона и сержанта, не давая ему уйти в лес. Отгоняя его от опушки к болоту. Упырь продирался сквозь кустарник, храпел как загнанный лось, но шел бодро, он был меньше первого, но видимо такой же сильный. Он вышел чуть южнее кладбища, был уже уставший. И встал, харкался, отплевывался смачно, тяжело дышал, оглядывался на собак, что крутились вокруг него не пытаясь, напасть. Был он страшный. Серожелтый, с налитыми глазами и огромным брюхом. Он издали увидел барона и сержанта с копьями, упырь не был зверем, он все видимо понимал. Чуть отдышавшись, мерзкая тварь кинулась бежать к болоту, к зарослям, к развалинам замка. Но бежал он уже не быстро, подустал, уходя от собак и Клауса. А барон, увидев его, радостно затрубил в рог, фон Рютте был счастлив. Запрыгнул на коня и погнался за ним.
 
Старый рыцарь летел за уродцем с копьем наперевес, как на турнире и уже у болота, у зарослей рогоза, в рост человека, нагнал его. И со всего маху, как положено, вогнал копье в поясницу людоеду, так что наконечник вышел из брюха, откуда стразу же полилась мерзкая, зловонная жижа, заливая мокрую траву вокруг.
А упырь повернулся, легко ломая древко копья, и одним ударом лапы, с черными ногтями, сбил с ног коня барона. Конь завалился на задние ноги и опрокинулся на бок, барону на ногу. Чудовище двинулось, было к нему, и наверняка убило бы одним ударом, но в него, на всем скаку врезался сержант и рубанул уродца мечом по голове. И упырь, и конь сержанта повалились на землю, а сержант успел выскочить из седла, и пока упыряка не поднялся на ноги, он продолжал рубить его мечом, поняв, что занятие это пустое, стал колоть его, прилагая все силы, что бы хоть немного сталь входила в мерзкую тушу. Упырь отмахивался от него вставал на ноги, и готов был кинуться на сержанта, но к тому подоспели на помощь стражники с копьями. И уже неплохо кололи его.
Тварь устала, это уже было заметно, он угрюмо смотрел на сержанта и стражников, налитыми, желтыми глазами, тяжело отмахивался от них и лез в болото, в рогоз. Лошадь барона встала, и он тоже поднялся и не без помощи стражников влез на коня. К ним подъехал Волков, Еган и еще один стражник.
— Видали, как я его? — хвастался барон.
— Видали, господин барон, — сказал солдат. — Ваша храбрость впечатляет, только я боюсь, уйдет он.
— Черта с два! — барон отпил из своей огромной фляги. — У него в брюхе половина моего копья, и сержант его порубил неплохо. Сидит, вон, в траве, дышать боится. И как нам его оттуда выгнать?
— Сейчас придет Клаус и поднимет его собаками. Он выйдет на чистое место, там мы его и прикончим, — сказал сержант.
— Живым мне он нужен, — сказал Волков.
— Ну, что ж, значит, будет брать живым, — пообещал барон и тут же забрал у одного из стражников копье.
Барон был пьян, весел и задорен. И солдат понял, что живым его упыря не видеть. Он вздохнул. А невдалеке, в зарослях рогоза, уныло и натужно заревел раненый упырь. Кони как с ума посходили, Волков едва удержался в седле, да и барон тоже. Два коня, на которых не было седаков, кинулись прочь.
— Ишь, как орет, — восхитился барон. — Зря стараешься, мы тебя сегодня возьмем, сатанинское отродье.
Вскоре собрались все: подъехал Сыч, подошел Клаус с собаками. Решали недолго. Клаус и два стражника стали рубить рогоз на краю болота, прорубая ход. Упырь, видя, как к нему приближаются, с хрустом и шелестом стал ломиться к воде и вышел на нее. И уже медленно и тяжело шел по болоту, с каждым шагом погружаясь в воду все глубже и глубже.
— Пойду за ним, — сказал пьяный барон, слезая с лошади.
— Погибните за просто так, — сказал ему солдат.
— Возьму людей парочку. Втроем мы его одолеем.
— Он выше нас всех на голову, ему воды будет по пояс, а нам по грудь. При его силе всех перетопит.
— Так что ж делать? Объезжать болото с другой стороны? А вдруг он не пойдет на другую сторону? Вдруг он пойдет вдоль?
— В том-то и дело, — задумчиво произнес коннетабль. — Ладно, сейчас кое-что проверим. Еган, дай мне арбалет.