"Инквизитор". Компиляция. Книги 1-12 (СИ)
В книгах отцах Виталия был такой же порядок, как и в церкви. Они быстро нашли имена всех пропавших людей. Оказалось, что из девяти пропавших четверо были детьми, трое женщины, остальные были мужчины.
— Я знал этих мужей, — говорил поп. — Они были крепкие люди. Большое горе, большое горе.
— А исчезновение детей, меньшее горе, — спросил солдат.
— Не меньшее, но исчезновение ребенка — это горе для семьи, а исчезновение мужа — это смерть для семьи.
Солдат молча согласился, кивнул:
— А откуда все они? — спросил он, разглядывая список. — Из каких мест?
— А со всех мест, — отвечал священник. — Вот эта девочка с хутора, что у водной мельницы. А вот эти с малой Рютте, все трое. А вот этот крестьянин, так он вообще жил рядом с церковью. А вот эта девица, она сестра коннетабля, который погиб. Она жила…
— У монастыря, — произнес солдат.
— Да, да, у монастыря.
— Ну, что ж, спасибо за помощь.
— Спасибо вам, что взялись за это.
— Еще один вопрос.
— Конечно.
— Кто, по-вашему, обворовывает барона?
— Да все. И управляющий Соллон, и старосты, даже подлецы купчишки, что обворовывают его мужиков.
— Соллон? Редкое имя для здешних мест.
— Зовут его Эммануэль. Но, сын мой, это мои догадки.
— Ну, посмотрю на него, как одевается, на каком коне ездит. Думаю, что будет ясно.
— Обязательно станет ясно, как только увидите.
— А барон этого ничего не видит?
— Абсолютно слеп, и это только полбеды. Он еще и абсолютно глух и слушать ничего не хочет. Ему многие говорили, пустое.
— Ясно, Соллон, старосты, купцы, а сержант?
— Ничего о нем не могу сказать. Груб, спесив, мужики его боятся. Но, наверное, так и должно быть. Обворовывает ли он барона — не знаю. Дом у него небогатый, но у жены его есть золотое кольцо. И дети его, не крестьянским, чета.
— Ясно. Значит, Соллон, старосты и купцы.
— Чуть не забыл. Есть еще один подозрительный человек. Зовут его Авенир.
— Что за имя такое? Кто? Чем занимается?
— Наш трактирщик. Авенир бен Азар. Его трактир прямо напротив церкви.
— А, ясно. Винокур?
— Конечно. И винокур, и девок держит.
— Ну, как обычно.
— В трактире у него всякий сброд ошивается. Менестрели сладкоголосые, певцы баллад.
— И много у него народу собирается?
— Всегда битком.
— И местные мужики ходят?
— Да откуда у них деньги? Приезжие, купчишки, подрядчики, менялы. Монастырь перестраивается, много люда тут ходит теперь.
— Ясно.
— Но самое страшное в другом.
— В чем?
— Он дает деньги в рост, — почти шепотом произнес священник. — И, думаю, барон об этом не знает.
— Быть такого не может, что б не знал, — не поверил Волков.
— Ну, я так думаю.
— Спасибо, что уделили мне время.
— Вам спасибо. Храни Вас Бог.
Отец осенил солдата святым знамением, солдат поцеловал ему руку.
— Я буду за вас молиться, — крикнул поп вслед солдату, когда тот выходил из церкви.
На пути к замку Волков встретил барона. Тот ехал верхом, на плече у него лежало копье. Рядом с ним шел крепкий поджарый мужичок. Небритый, но улыбчивый. В поводу он вел четырех собак, нес рогатину.
— Яро! — издали заорал барон. — И где же ваш медведь? Мы не нашли ни одного следа. Только вот это. — Он забрал из руки мужичка недогоревший факел и показал его солдату.
Тот осмотрел факел.
— Похож на наш.
— Конечно, ваш, — заявил барон. — Признайтесь, мы вчера взяли лишнего, вот вам и померещилось черте что.
— Возможно, вот только лошадь со мной не пила. И слуга мой не пил, а прибежал в деревню быстрее лошади. А мой конь меня чуть из седла не выбросил.
— Ха-ха, — засмеялся барон. — Просто ваш холоп — трус, а все лошади всегда дуры.
— Возможно, — задумчиво произнес солдат и обратился к человеку, который держал собак: — Ты видел какие-нибудь следы?
— А что ж… Видел, господин. Только не медвежьи они. Медвежачьих лап я тут с измальства не видал.
— Не может быть такого. Кто-то лез через кустарник. Здоровый, как бык. Ветки трещали.
— А вот ломаные ветки мы видели, — заявил барон.
— И что там были за следы?
— Так босые, мужичьи, — ответил егерь.
— Босые? Ни сапог, ни сабо, ни чуней?
— Босые, босые, — кивал егерь.
— Детские?
— Да какие ж детские? — ответил барон. — Лапа больше, чем у меня в сапоге. Вот такие, — указал он размер руками. — Яро, а хотите, поохотимся? Погоняем зайцев прямо сейчас? Клаус устроит нам хорошую охоту. Да, старик?
— А чего же не погонять? Погоняем косых, — отвечал мужичок. — Знаю лужайку с хорошим заячьим выводком, там полдюжины семей пасутся.
— К черту зайцев, — задумчиво ответил Волков. Не мог он поверить, что в кустах не были медвежьих следов. Хоть самому езжай, смотри. Да вся беда в том, что медвежьих следов он отродясь не видал, не охотился он никогда. Ему и без охоты в жизни кровищи хватало.
— Не хотите зайцев — давайте загоним кабана или оленя. Давайте оленя. Клаус, у нас есть олени?
— А что же, — размеренно отвечал мужичок. — Есть у нас олени. Пара дюжин в южном лесу, что у монастыря. И дюжина за хуторами. За кладбищем старым, там хорошие быки есть.
— Ну, так что, Яро, хотите? — сам барон, видимо, очень хотел.
— А вы на медведя вот так, с одним копьем ходите?
— Да, а у Клауса еще рогатина. А вы что, сомневаетесь во мне? — чуть обиделся барон.
— Нет, не сомневаюсь, — если бы мог, Волков пожал плечами. — Я вообще ни разу в жизни не охотился. Но я видел медведей на ярмарке. Они огромные. Мне кажется, что ваше копье он сломает как хворостину.
Барон с фальшивой обидой надул щеки и поглядел на Клауса: мол, ты видел этого господина. Потом шумно вдохнул:
— Хех, он, видите ли, видел медведя на ярмарке. А я их убивал. Я убил двух медведей на ежегодной охоте герцога, и убил их именно этим копьем. Клаус не даст соврать. Вот спросите его.
— Да не нужно мне свидетельство вашего егеря. Мне достаточно вашего слова, чтобы поверить, — произнес солдат. Он все еще не мог поверить, что ночью это был не медведь.
— Вот и прекрасно. Так что, мы едем на охоту?
— Боюсь, не получится, — здоровой рукой Волков почесал подбородок. — Мало того, я хочу забрать вашего Клауса, барон. — Он потряс перед бароном бумагой, которую взял у отца Виталия.
— А что там? — спросил барон, глядя на бумагу.
— Список пропавших людей за последние полгода. Ваш Клаус должен помочь мне разобраться кое с чем. Надеюсь, он опытный следопыт.
— Мой Клаус — лучший егерь графства. Мой покойный друг просил его продать, я отказался, тогда он предложил одного из лучших коней своей конюшни, но я ответил: «Черта с два, дружище». — Барон для убедительности поднял палец без ногтя к небу. — Лучшему другу и своему сеньору я отказал, потому что Клаус — лучший егерь.
— Ну, тогда он мне точно понадобится. Кстати, если мои догадки подтвердятся — нам приедятся много охотиться. И заметьте, барон, на кое‑кого посерьезнее, чем медведи.
— Это на кого же? — удивился барон.
— А вот это мы с Клаусом и выясним.
— Я с нетерпением жду. Вы меня заинтриговали.
— Да, кстати, господин барон, а могу ли я задать пару вопросов служанке вашей дочери? Не дает мне покоя ее происхождение и письмо дезертиров.
— Спрашивайте у всех, кого сочтете нужным. И все, что вам заблагорассудиться. Делайте все, что нужно.
На том и разъехались. Егерь Клаус сходил в замок за конем, оттуда вернулся верхом, и они поехали в Малую Рютте. Там, у харчевни, встретили Егана, который, не без гордости, продемонстрировал Волкову новую, крепкую, большую телегу. Еган было начал рассказывать подробности покупки, но солдат не стал его слушать, а осмотрел телегу и пришел к выводу, что: «Телега-то не плоха». После чего все трое поехали на западную монастырскую дорогу. В этот раз дорога не была малолюдной. Бесконечные возы, телеги и тележки катились к монастырю, везя туда нужные для строительства товары. Много были и пеших людей.