Группа «Альфа»

Annotation
Сверхсекретная американская радиоэлектронная система «Большой брат» попадает в руки стремящейся к глобальному превосходству китайской разведки. В борьбу с ней вступает командир американского спецназа Ричард Марсинко. В ходе специальных операций Р. Марсинко удается захватить в открытом море китайское судно с похищенными секретными материалами, разоблачить китайских агентов в руководстве США, сорвать ракетный удар по Тайваню с территории Японии.
Ричард Марсинко
Группа «Альфа»
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Воин-изгой
notes
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
 Ричард Марсинко 
 Джон Вейсман 
 Группа «Альфа» 
Посвящается Воинам и Сержанту артиллерии Карлосу Н. Хэтчкоку (в отставке), Корпус морской пехоты США, Настоящему Воину и Американскому герою 
Ричард Марсинко 
 Джон Вейсман 
Ричард Марсинко
«В истории Военно-морских сил США никогда не было более необычного человека, чем Дик Марсинко. В его автобиографии вы найдете по меньшей мере шесть сюжетов для фильмов с участием А. Шварцнеггера или С. Сталлоне». — Так пишет о Р. Марсинко западная пресса.
Выходец из бедной шахтерской семьи, гордящийся своими славянскими корнями, Р. Марсинко с юношеских лет увлекался специальными способами ведения войны. Став офицером, он мастерски овладел ими. Засады, мины-ловушки, экзотическое оружие, прыжки с парашютом, подводная диверсионная деятельность — во всем этом Р. Марсинко — непревзойденный виртуоз. Но только этим круг его интересов не ограничивается.
Р. Марсинко — бакалавр гуманитарных наук, магистр в области международных отношений.
Все это в сочетании с реальным боевым опытом позволило ему создать по особому приказу две элитные группы специального назначения.
Их главная цель — борьба с вылазками террористов в любой точке мира. На поле боя и в коридорах власти Р. Марсинко всегда оставался верен себе. Он шел напролом. Он верил — цель оправдывает средства, и был за свой напор и неумение лебезить не любим начальством.
Жизнь Р. Марсинко — это не преукрашенный боевик. Поэтому рассказ автора о ней — захватывающий и волнующий — не может никого оставить равнодушным.
«Существует три стратегии для достижения победы: Стратегия Воды, Стратегия Земли и Стратегия Огня»
Генерал Тай Лиань,
 Из книги «Лиань Шиху» (374 г. до н. э.)
10 ЗАПОВЕДЕЙ БЕЗЖАЛОСТНОГО ВОИНА СПЕЦНАЗА
Я есть Бог Войны и ужасающее Божество Сражения, и Я буду всегда вести вас за собой, а не вы будете идти впереди меня.
Я буду обращаться со всеми одинаково — как с навозом.
Вы не сделаете ничего из того, что я не смогу сделать первым, и Я создам из вас смертоносных Воинов, подобных Мне.
Я причиню боль телам, ибо чем больше пота вы прольете во время подготовки, тем меньше крови прольете в сражении.
Воистину, если вы страдаете и испытываете боль, пытаясь стать Воином — значит, вы Делаете Все Правильно.
Вам не должно это нравиться — вы должны просто сделать это.
Вы должны Все Делать Просто, Глупцы.
Вы никогда не должны предполагать.
Воистину, вам платят не за способы, а за результаты, что значит — вы должны убить врага любыми доступными средствами, а иначе он убьет вас.
Вы должны каждой частицей Разума и Души своей всегда помнить Мою главную и последнюю Заповедь. Нет Никаких Правил — Вы Должны Победить Любой Ценой.
 ЧАСТЬ ПЕРВАЯ 
 
 СТРАТЕГИЯ ВОДЫ 
Глава I
Арч Келли — пилот «С-130» — дважды погасил и зажег свет в грузовом отсеке. Он повторил эту процедуру еще раз, подавая сигнал, что снижается. Достигнув высоты тридцать тысяч футов, он уравняет внутреннее и внешнее давление и затем опустит рампу. Тогда мы сможем десантироваться. Двадцать девять тысяч пятьсот футов — минимальная высота, которая позволит нам точно выйти на цель.
Я был настолько занят проверкой креплений штурмовой лодки на роликовых направляющих отсека, что был захвачен врасплох, когда Арч полностью выключил внутреннее освещение. В пяти с половиной милях под нами простирался западный берег острова Борнео, и пилот не хотел, чтобы кто-нибудь заметил наш корабль даже в том случае, если посмотрит вверх.
Я буквально ослеп во внезапно наступившей темноте. Затем Арч — этот гребаный пилот — заложил резкий крен на правое крыло, выводя самолет курсом точно на север. «Приятный» сюрприз. Дум, Дики. На вьетнамском языке, в очень вежливой форме, это значит — тебя опять на…ли. Секунду назад я проверял замки на креплениях УБРШЛ, что расшифровывается как усовершенствованная боевая резиновая штурмовая лодка — для тех из вас, кто не знаком с языком спецназа. В следующий момент, как только грузовой отсек самолета погрузился в кромешную тьму, я уже не мог разглядеть ничего и никого вокруг себя. Что происходит, мать твою?
Заложив правый крен приблизительно в сорок пять градусов, пилот одновременно опустил нос самолета — я полетел кувырком. В темноте, словно трахнутый пинг-понговый шарик, я отлетел от перегородки, споткнулся о роликовые направляющие и сходу врезался в пиллерс.[1]
Ну и боль! Хотя это слишком мягко сказано. Адская боль! Моя кислородная маска слетела набок. Защитные очки оказались на затылке. Ремешок шлема перехватил горло, и я начал задыхаться.
Все, кто хоть немного меня знает, знает и мое особое отношение к боли. Я считаю ее не какой-то смутной, неопределенной психологической концепцией, требующей исследования; не загадочной, таинственной проблемой, требующей анализа. Я рассматриваю боль как личный вызов.
Боль — это тяжелое испытание. Его нужно пройти, запомнить и оценить от начала до конца. Моя боль существует — следовательно, мои дорогие читатели, — существую и я.
Наверно поэтому, именно в этот, скромно выражаясь, «болезненный» момент старший команды обслуживания, получив сигнал от командира, приоткрыл люк по левому борту. По ушам ударил оглушающий рев выходящего воздуха. «Геркулес» затрясся, как в лихорадке, теряя избыток давления, а температура на борту самолета снизилась за несколько секунд до минус 40 °C. Черт меня побери еще раз! Я несомненно жив!
Я отчаянно пытался поправить шлем, маску и защитные очки, но это было не так-то просто в полной темноте. Помните? Кроме того, на мне была куча снаряжения, и я едва двигался. Мои ремни, перевязи, петли и даже шнурки все время цеплялись за какие-то крюки, подвески отсека.
В конце концов, вы не прыгаете из самолета с высоты 29 тысяч 500 футов, чтобы убить нескольких плохих парней, с десантным ножом в руках и одетым в трусы и кроссовки. Все, что вам понадобится, вы должны нести с собой. А когда план операции предусматривает тридцатимильный полет в район цели на управляемом парашюте, затем 10–15 миль перехода на лодке, а за всем этим последует черт его знает что, вы должны иметь все необходимое на непредвиденный случай.
Непредвиденный случай! Черт меня побери! К чему о нем беспокоиться, когда с вами закон Мэрфи, гласящий: «Если что-то должно пойти не так как нужно, так оно и случится». Поэтому вы должны покинуть самолет, загруженный таким количеством хлама, которого не найдете и у самого прижимистого бригадного квартирмейстера. И все это цепляется друг за друга, переплетается между собой и запутывается вокруг вас, превращаясь в какой-то клубок. Особенно, когда вы, как я, действуете в полной темноте.