Не все НПС попадают... (СИ)

— Что у тебя с метанием?
— С борта корабля не приходилось. Но на спор с пацанами метали с качелей.
— В неподвижную?
— Почему? Тоже в раскачанную, на других качелях. Не уверен, что смогу воткнуть. Но попасть смогу.
Петька ещё подумал, что с топором, летящим в лицо на такой скорости, иногда не особо существенно, какой частью он в тебя попал. Но говорить об этом не стал.
— Да ты красавец! Не зря я в тебя верил! — Дрозд подобрал последние три топора, оставшиеся на палубе, и пробормотал, — Да начнётся битва! — и Петьке показалось, что в этих словах он слышит отголоски рыка спинозавра: «кр-р-р-расный — вкусно!»
Море из синего сделалось почти чёрным. Вздымающиеся волны впитали в себя небесную тьму, они поднимались навстречу высокими буграми, и каждый раз казалось, что корабль опрокинется и захлебнётся в этой черноте, сомнётся, как засохший листок. Но драккар упорно вползал по водяному склону, на секунду замирал в верхней точке, а потом скатывался вниз, в чёрные провалы между волнами, чтобы начать всё сначала.
Где-то у края горизонта, с нескольких сторон, грохотал гром.
Преследователи приближались стремительно, словно акулы к отбившемуся от стаи дельфину. Хирдманы Йорана спешно втягивали и укладывали вдоль бортов вёсла — и так ясно как день, что от погони не уйти, хотя бы есть надежда сохранить их в целости.
Первый полосатый драккар был на два корпуса ближе. Между ним и убегающим кораблём оставалось три вздымающихся бугра волн.
Два с половиной.
Два.
— Дурак, — едва слышно пробормотал Дрозд.
— Почему? — так же тихо спросил Петька.
— Он не хочет подождать второго. Хочет собрать больше славы. Ведёт себя с Йораном, как с купцом, поэтому — дурак.
Полторы волны.
Одна.
— Держитесь! — голос Йорана ревел, перекрывая гром. Корпус корабля дрогнул. Да, наверное, драккары данов были быстрее, но кормчий Йорана был явно лучше.
Они вылетели на гребень волны на секунду раньше, разворачиваясь к преследователю. Драккар с полосатым парусом получил удар в скулу, словно разогнавшийся громила — апперкот, опрокинулся, сбился с волны, зачерпнул бортом… Следующая накатившаяся водяная громада с треском выломила мачту. Петьке показалось, что он услышал гаснущие крики.
Их корабль от удара развернуло и накренило. Несколько бесконечных секунд небо было справа, а море — слева, только руку протяни… Петьке показалось, что под самой гладью воды мчатся вслед за ними тёмные, как сама ночь, подвижные тени. И они смотрели. С криком сорвался в воду крестьянин — и голос тут же оборвался. Море приняло жертву. Драккар выпрямился и взлетел на следующий гребень. Чтобы увидеть второго преследователя в двух корпусах от себя.
— На правый борт! Живей, доходяги! За щиты!
Два десятка стрел просвистело — вонзаясь в дерево, в воду, в тела…
Кричали люди.
Грохотал гром.
Драккары летели параллельными курсами, раскачиваясь на волнах, словно на гигантских качелях.
Сосредоточиться.
Сейчас.
В-в-у-ф-ф — пролетел первый топор, брошенный Дроздом. За ним Петькин.
Дружный озлобленный крик данов показал, что оба нашли свою цель.
Сейчас.
Вторая пара!
Лучник, в которого целил Петька, завалился назад.
Ещё один нырок в провал.
Сейчас.
Жаль, что больше метать нечего.
Он скорее почувствовал чужое внимание, чем услышал звук. Отшагнуть! Под колени подвернулось что-то, и Петька завалился назад. Над головой свистнула, воткнулась в мачту стрела! А под спиной… что ещё за…
Петька покачал в руках увесистый корнеплод. Посадил дед репку, говорите? Вот теперь можно не жалеть патронов!
Первое «ядро» досталось мужику, цепляющемуся за голову дракона с топором в руках — видать, чтобы спрыгнуть на палубу первым.
Так, а теперь лучники. У Петьки к ним были некоторые особенные претензии.
Да, это не топор. Но если тяжёлой репой получаешь в дыню — боеспособность так или иначе должна снизиться, правильно?
И тут Дрозд запел. Это была странная песня, на неизвестном языке, и от неё по телу бежали холодные мурашки. Ветер сорвал с головы наставника капюшон, трепал полы плаща, развевались седые пряди. У него тоже не осталось топора. Но посох… Посох превратился в копьё с наконечником, отсвечивающим голубоватым. По древку пробегали крошечные молнии. Видел ли их ещё кто-то кроме него?
 
А потом корабли вломились борт в борт.
Петька… он просто делал, как его учили. И делал всё, что мог. Почти на автомате. Бой смешался в хаос ударов, лязг металла, крики, скользкую кровь под ногами. И гром в вышине. Гром в ушах. И хлесткие пощёчины моря. И где-то рядом краем глаза он всё время видел мелькающее смазанным голубоватым шлейфом копьё.
Всё закончилось как-то внезапно. Последнее оскаленное лицо напротив перекосилось и потускнело, и Петька с некоторым удивлением вытащил из оседающего тела свой меч.
Странно, буря, кажется утихает. Волны стали меньше, и в просветах туч можно разглядеть звёзды.
Хирдманы споро вязали живых. Удача — дама капризная.
Ярл Йоран встал перед своими пленниками, чтобы объявить их судьбу, и тут Петька практически перестал слышать, что он говорит, потому что на ярле был его, Петьки, новый плащ с серебряным шитьём, подбитый тёплым голубым песцом. Понятно, что плащ ярлу продали те же даны. И одел он его, скорее всего, чтобы посильнее ткнуть их в грязь носом.
Нескольких пленённых данов потащили в свой же бывший трюм, а ярл обернулся к ним:
— Теперь трэллы…
А вот с трэллами всё было так, как и предполагал Дрозд. Ни один из крестьян не выжил. У мачты стояли двое: Петька, и старик в синем плаще, снова опустивший на лицо капюшон.
И тут Петька совершил, с точки зрения Дрозда совершенно безумную вещь. Он вытер кровь с разбитой губы и шагнул к ярлу:
— На тебе мой плащ.
Над палубой драккара повисла осязаемая тишина… а потом ярл громогласно и хрипло расхохотался:
— А ты и впрямь не трус! Держи! — брякнула, расстёгиваясь, массивная серебрянная фибула, тёплая меховая тяжесть ухнула Петьке в руки, — Наш! — мощная лапища ярла хлопнула по плечу.
Петька удара ждал и почти не дрогнул.
Хирдманы окружили его, хохоча, хлопая по плечам. Лечилку, что ли, потом принять, вся спина же в синяках будет…
И тут кто-то спросил:
— А где старик?.. Он только что был здесь!.. Не упал ли он за борт?.. Уж не дух ли это был? Больно резво он двигался для старика!..
Подозрения не успели разрастись в страхи. Над головами захлопало, с верхушки мачты сорвался и устремился в ночь огромный ворон. В разрыве туч мелькнул второй. И… показалось или впрямь — там, ближе к луне, в туманной мороси, пронёсся всадник на многоногом коне. Или это просто дождевые пряди из туч? Не слишком ли они быстры, чтобы быть просто тучами?..
Ветер донёс отдалённый волчий вой.
Он обернулся к Йорану. На ум, словно само собой, пришло:
— Во́ронов тени черны,
Слаженно волки поют,
Конь многоногий несёт,
Всадника под облака…
Я не знал, что путешествую с Вотаном. Надеюсь, он на меня не в обиде.
К вечеру они пришли в Хольберг, за это время Петьке довелось посидеть на вёслах (два раза стереть руки в кровь и выпить две лечилки), попробовать копчёной кабанятины с пряными лепёшками и чесноком, получить приглашение в хирд (вежливо отказался) и погостить в посёлке (сразу отказываться не стал, но обещать — пока тоже, потому что неизвестно, как оно всё…).
А на причале его встретил Оддгейр — сын Йорана. Как же тесен мир всё-таки, удивительно. Оддгейр сообщил, что в местном переходнике его ждёт куратор. И даже подсказал дорогу.
Для всех игроков странный парень в дорогом плаще пошёл посмотреть деревню — и исчез…
ВОСКРЕСЕНЬЕ. ДИРЕКТОР И КУРАТОР. РАЗБОР ПОЛЁТОВ
— Хочешь послушать, что про вас люди говорят?
— Ты что, Женечка, решила шпионажем заняться? — картинно удивился Дрозд.