Не все НПС попадают... (СИ)
— Это такой, с парусом на спине?
— Ага. Морда ещё у него не такая, как у тираннозавра, а более длинная и узкая, на крокодилью смахивает. Ой, бли-и-ин… И деканша такая: а чего тянуть? Сейчас кофе-брейк, и сразу пробный выход. Я этот кофе еле высидел, как на иголках. И пошли мы в вирт.
— Тоже с корабля на бал.
— Ага. Как ты помнишь, мы ещё почти полтора года будем заходить в вирт не через лифт, а через капсулу — моделирование реальности!
И вот прогружаюсь я в локацию и понимаю, что у меня — то есть у моего персонажа — внезапно просело зрение. Всё вокруг сделалось мутным, как в тумане. Что-то такое беловато-серое. И тесно мне, понимаешь? А впереди вроде как зелёное пятнышко. Я туда давай дёргаться. Испугался, думал — заглючило систему или что… По итогу вывалился. Из яйца.
— Опа!
— А я-то как обрадовался! Мегахищник — убиватор! Трепещите, как любят говорить некоторые граждане, особенно в тёмных локациях. Потому что кому может угрожать такая шмакадявка — вообще было непонятно. Вес у меня был… килограмма полтора, наверное. Может, два. От силы. Но ощущения — нечеловеческие, буквально. Я не знаю, как они это делают, но вкусы, цвета, запахи — всё другое. Мир в локации — не как мы видим его на экскурсии, а именно как его воспринимал я в этой шкурке — был преимущественно зелёным. В разных оттенках. Ярко-зелёные листья. Тёмно-зелёные стволы. Зелёно-коричневая земля.
— А небо? Тоже зелёное?
— Небо я вообще не видел. Шею неудобно было выворачивать. И вообще, привычный центр тяжести смещён, ноги другие, я ходил-то поначалу еле-еле, какое там небо… Зато, Сёмыч, были запахи. Такими струящимися шлейфами. Чудесная штука эти запахи, хотя в человеческие понятия перевести сложно. Это как ещё одна картинка поверх другой. Как наслоение, только ту, дальнюю, ты всё равно продолжаешь видеть, она не перекрывается.
— Это как фактура и температура? — предположил Петька, — прикасаясь, я чувствую, что стол тёплый и одновременно гладкий. Два канала восприятия, не мешают друг другу.
— Да, близко. Ну, слушай дальше. Это сочетание картинки из глаз и запахов такое… Временами аж кислотно-яркое. И запахи сразу были как бы говорящие. Были белые — это сразу понятно, что фигня, не стоящая внимания. Какие-то грибы, летающие прозрачные насекомые…
— Так ты же хищный? Мелкие хищники, вроде, насекомых едят?
— Да, но вот конкретно эта летающая мелочь светилась белым. Ещё были жёлтые запахи. Это значит — можно есть. В основном растения. И самое интересное — коричневые и красные. Коричневые — очень питательно, это падаль. А вот красные, — Петька услышал в интонации Дэна явные плотоядные оттенки, было такое впечатление, что сейчас он облизнётся, — вот это вкусно. И чем интенсивней цвет — тем вкуснее. И питательнее. Но про это чуть потом.
А пока, если ты ещё не догадался, меня постигло дикое разочарование. Вокруг дичайших размеров древний лес, а я — такая милипидрюська.
Разочарованием номер два стало то, что маме на нас было со-вер-шенно наплевать.
— Так мама всё-таки была?
— Была-а… Уж не знаю, кладку она охраняла или так рядом топталась. Видела ли она нас вообще в густой траве? Ты понимаешь, когда ты выглядываешь из-за листика, а рядом вот эта НОГА, а ты размером с палец — причём не с длину пальца! С толщину!
— Ни фига себе!
— Да ты чё! Я думаю: щас она с ноги на ногу переступит — и хана мне! Она просто меня не заметит!
— А ты что, один был?
— Да нет, в гнезде штук пятнадцать яиц было. Но связи между нами не было, никакого группового чата. Просто кучка динозавриков, все бегают в траве, чего-то пищат. Я вообще не уверен, что это всё игроки были. Может и мобы… И тут я смотрю, со ствола ближайшего дерева спрыгивает… ну буквально крыса. Не современная, естественно, какое-то прото-млекопитающее, но повадками и формой очень похоже. И, короче, прыгает и одного из группы, прямо рядом со мной, кусает, причём прямо в бо́шку — к-хф, — звук укуса получился такой натуральный, у Петьки аж мурашки по рукам пробежали, — и сразу назад, на дерево. Там типа дупла у неё. А мелкий немного подёргался и помер. Я даже растерялся сперва — нифига на экскурсию уже не походит. Почему-то мы все ждали, что нас как в садике, за ручку будут водить. А тут, пожалуйста, не успели зайти — и такой жестяк…
— Ну да.
— А ноги, повторяю — другие, суставы непривычные, баланс тела не тот. Еле как, короче… Поковыляли мы в подлесок, где трава погуще. И тут, уже мы почти ушли, спрыгивает снова эта крыса и давай жрать. Того, сдохшего.
И вот бежишь ты между этой й-й-й-яркой зеленью, а в башке две мысли. Первая — голод. Вторая — страх. Потому что до меня дошло: в этом лесу каждый, с-с-сука, каждый готов тебя сожрать. Потому что ты самый беспонтовый. Вообще! А автоматический выход через восемь часов, вот тебе натурное выживание!
Петька невольно засмеялся.
— Ну вот. Довольно быстро обнаружилось, что для активной жизнедеятельности надо хорошо кушать. Иначе динозаврик становился медленным, вялым. Постоянно вот эта усталость, понимаешь? Бежишь-крадёшься, за кустом спрятался, смотришь: жук ползёт — хам! Какая-то мышь — хам её, короче… С лапками у меня всё было не так печально, как у тираннозавра, нормальные пропорции и хватательность такая… Терпимо после рук, в общем.
— А ты же говорил, жёлтое тоже можно есть? Растения?
— Можно. Если совсем непруха. Но их еле-еле хватает, чтоб ноги таскать. Да, с голода ты не помрёшь. Но и расти будешь медленно. А что динозаврики могут расти довольно быстро, это я назавтра понял. К вечеру я нашёл подгнившее дерево, там жуков этих было — море! Постарался нажраться от пуза. Потом думаю: выползут ночью всякие ночные — и всё, привет ромашке, начинай сначала. Нашёл в буреломе завальчик, забился поглубже. Так вот утром еле вылез оттуда, потому как размером был уже не с курицу, а, наверное, с полторы.
Я потом нашёл себе мерный камень. Нет, сперва я нашёл озеро. Ну, мне так показалось. Это я потом понял, что то озеро было, наверное, метра три на четыре. В него втекал ручей, с другой стороны вытекал, но вот в этой запруде кишела всякая живность. Амфибии древние, жуки-червяки и главное — рыба! Это была такая классная находка, учитывая, что рыба была непуганая. Потом туда прибегали мыши всякие, те которых я мог жрать. Жуки, между прочим, пока ты маленький — это просто бомба! Очень энергоёмкие. Они, правда, кусались, но так, терпимо. Мне там было где-то по плечи. Потом по брюхо. Первые дни я вдоль берегов шлёпал. И там как раз нашёл этот камень. Я к нему пришёл — с него ростом был. На следующий день смотрю — голова уже выше.
— Довольно быстро рос, получается.
— Да-а.
— А если сожрут?
— Если сожрут — штрафной откат на десять процентов назад.
— Я не понял. Так можно взрослого обратно до яйца откатить?
— Ну, нет. Есть определённые, так скажем, точки невозврата. Там по целому ряду параметров учитывается.
— Ясно.
— Ну вот, я на этом озерке хорошо так разъелся. А потом, на третий день нам подключили возможность самостоятельно выбирать время входа-выхода, и я начал по шестнадцать часов там зависать. Это был максимально допустимый предел, потом начинали всякие красные лампочки вылезать, тревожные оповещения о возможном экстренном отключении и прочее.
— Экстренно отключат — это где стоял, там и уснул?
— Ага. Поэтому я старался время контролировать. И, конечно, постоянно палишь контору — только зазевался — и ты уже не хищник, а добыча.
— И сколько раз тебя сожрали?
Дэн откинулся на стуле:
— Предположи.
Петька сощурился.
— Ни одного?
— Как догадался?
— Ты явно этим гордишься.
Дэн поёрзал:
— Есть такое. В нашей группе нас оказалось двое, не сожранных.
— Тоже спинозавр?
— Нет, велоцераптор. Мы ж все разных навыбирали. Ну во-от. У этого озерка справа кусты такие нависшие росли, я первые дни в основном там и сидел — пока влезал. Тень от листьев сеточкой, всё колышется, меня почти не видать. Оказалось, от этого скилл маскировки сильно прокачивается.