Беспощадный трон

 Я подождал, пока не убедился, что она включила ванну. Она всегда принимала ванну после ужина, а я всегда наблюдал за ней. Я не был уверен, знала ли она. Молли понимала, что по всему дому установлены камеры. Но, похоже, ей не приходило в голову, что мои люди могут наблюдать за тем, как она купается, переодевается или спит. Моя принцесса привыкла к тому, что за ней следят и охраняют. Она знала, что они не тронут ее, потому что я этого не допущу. Она превращалась в мою королеву и готовилась принять корону.
 Никто, кроме меня, не смотрел видеозаписи из комнаты Молли. Может, я и заботился о безопасности, но еще я был чертовым собственником. Выключив единственный портативный монитор, на который транслировались записи с ее камер, я спрятал его в надежное место и направился в ее комнату.
 Еще никогда мне не требовалось так много времени, чтобы оправиться от пулевого ранения, не считая первого. Того, которое превратило мое колено в месиво из хрящей и костных осколков и доставило мне немало хлопот. На этот раз осложнение на легкие замедлило мое выздоровление. Ни разу за всю мою жалкую жизнь у меня не было сомнений в том, что я умру, чтобы защитить Мэллори. Я всегда знал это, но, похоже, она до сих пор не осознавала правды в полной мере.
 Как всегда, Мэллори недооценила глубину моей одержимости ею.
 Я вошел в ее комнату, оставив дверь слегка приоткрытой. Я был полностью уверен, что Мэллори устроит мне разнос, и ждал этого с нетерпением.
 Из ванной доносился тихий плеск. Я разложил веревки, которые принес с собой, на кровати и устроился поудобнее, чтобы подождать, пока моя принцесса закончит мыться.
 Она появилась вскоре, раскрасневшаяся и завернутая в огромное белое полотенце. Затем подошла к кровати, не замечая меня, сидящего у двери.
 Молли уставилась на шелковые веревки, которые я разложил на кровати, и нахмурила брови. Как только осознание обрушилось на нее, и она повернулась, я оказался рядом, оттесняя ее назад. Я легко развернул ее к кровати и скрутил ее запястья на пояснице.
— Добрый вечер, Молли. Надеюсь, ты ждала меня, – выдохнул я ей в ухо. От нее пахло жасмином и лавандой, а также ее неповторимым запахом, который сводил меня с ума.
 Я потянулся за веревкой и принялся за работу, связывая ей запястья за спиной.
— Кирилл, ты повредишь плечо, – тихо прошептала она, но ее отрицание прозвучало неуверенно. Она ждала этого так же сильно, как и я.
— Тогда не сопротивляйся, – пробормотал я ей в висок, где ее влажные волосы прилипли к коже. — Позволь мне делать с тобой все, что я захочу, – если ты не хочешь, чтобы я порвал швы.
 Я повернул ее, и она, прищурившись, посмотрела на меня.
— Очень смешно.
— Кто шутит, принцесса? Сегодня я собираюсь овладеть тобой, независимо от того, раздвинешь ли ты для меня свои красивые длинные ноги здесь и сейчас, или мне придется гоняться за тобой по всему дому.
 При этих словах по ее щекам разлился румянец, а в моей груди зародилось волнение. Моя Молли хотела поиграть? Я буду играть с ней во все игры, которые она захочет. Я никогда не устану играть с ней, пока мы оба знаем, что в конце концов я выиграю, и она позволит мне это.
— Хочешь поиграть? Я дам тебе десятисекундную фору.
 Ее глаза расширились, когда она поняла, что я говорю серьезно. Молли попятилась, полотенце едва держалось на ее теле, и она прижала руки по бокам. Ее запястья все еще были связаны на пояснице. Она была именно такой, какой я и хотел ее видеть.
— Ты шутишь...
— Десять, девять, восемь...
 Молли повернулась и бросилась наутек. К счастью для нее, дверь была достаточно открыта, чтобы она успела толкнуть ее ногой, прежде чем исчезнуть в темном коридоре, мелькнув белым полотенцем.
 Голод и желание, такие густые, что трудно было разобрать, что именно, свернулись клубком у меня в животе и медленно закипели. Я дал ей оставшееся обещанное время и отправился следом.
 Идя по коридору, я практически ощущал ее запах, смешанный с теплым цветочным ароматом масел для ванны, остывающих на ее коже. Я направился в ту сторону, куда она ушла. Она не могла открыть дверь со связанными руками, что сужало круг мест, где она могла спрятаться.
 
 Я поймал ее возле библиотеки. Она притаилась за поворотом лестницы, и я слышал ее учащенное, взволнованное дыхание в тишине дома.
 Я усмехнулся.
— Что это за невинная маленькая принцесса бродит по замку?
 Она вскочила и попыталась пробежать мимо меня, но ее нога запуталась в полотенце, и она уперлась мне в грудь. Ткань упала, и я обхватил ее обнаженное тело, пока она извивалась в моих руках, все еще пытаясь одержать победу. Я притянул ее к себе и жестко поцеловал, когда она запротестовала. Прижав ее спиной к стене, я скользнул рукой вниз по ее животу и обхватил холмик. Она была чертовски мокрой – от ванны или от погони, я не знал. Я знал только, что время для медленного соблазнения найдется позже. Прямо сейчас мне нужно было оказаться внутри этой женщины.
 Когда я оторвался от нее, чтобы стянуть льняные брюки, она удивила меня, нырнув под мою руку и направившись к лестнице. Я зарычал, поворачиваясь к ней, и схватил свисающий конец веревки, связывающей ее запястья. Затем дернул за нее, вынудив ее опуститься на колени на лестнице. Медленно наматывая длинный конец на кулак, я двинулся к ней. Она стояла на четвереньках на плюшевом ковре лестницы и смотрела на меня через плечо широко раскрытыми глазами.
— Я выиграл, принцесса, – пробормотал я, стягивая футболку одной рукой. Проигнорировав боль в легких, я отбросил штаны, выпрямляясь обнаженным в лунном свете, проникающим в окна. — Как ты и хотела.
 Она попыталась поползти вверх по лестнице, но я навалился на нее, прижал спиной к себе и грубо раздвинул ее ноги.
— А как же камеры? – задыхаясь, спросила она, когда я опустился на ступеньку позади нее и наклонил ее лицо так, что она свернулась в идеальный маленький клубок, а ее зад соблазнительно покачивался в воздухе перед моим лицом.
— Никто не посмеет смотреть на нас вместе, – сказал я ей, зная, что это правда.
 Я раздвинул ее ягодицы, жалея, что так мало света и я не могу видеть лучше ее прелестные, пустые маленькие дырочки, ждущие, чтобы я их заполнил. Наклонившись, я провел языком длинную горячую полосу от ее клитора до попки и обратно. Она была слишком чистой на вкус. Мне не хватало ее естественного вкуса.
— Больше никаких ванн. Мне нужен запах твоей киски, – твердо сказал я ей, проникая пальцем глубоко в нее.
 Она ахнула, прижимаясь ко мне. Я вошел в нее несколько раз, чтобы убедиться, что она такая же мокрая. Вытащил свой палец и пососал его, наслаждаясь знакомым мускусом, а затем смазал свою головку ее соками, прежде чем придвинуться к ней. Это было не соблазнение, это было предъявление своих прав на неё, и я не собирался терять ни секунды. Она задрожала подо мной, когда я без дальнейших колебаний вошел внутрь. Схватив ее за связанные руки, я рывком притянул ее тело, выходя почти полностью и вгоняя себя обратно. Она застонала и выдохнула проклятие.
— Что-то не так, принцесса?
— Нет, это... это слишком хорошо!
 Я одобрительно хмыкнул, глядя на то, как она принимает меня, как ее гибкое тело втягивает мой член и окружает своим теплом, пока она выгибает спину и с энтузиазмом встречает мои яростные толчки. Я жестко трахал ее прямо там, на лестнице, ковер обжигал мою кожу, но я не замечал этого в блаженстве обладания Молли, связанной и беспомощной подо мной, выкрикивающей мое имя.
 Когда я почувствовал, что на меня накатывает оргазм, я с сожалением отстранился. Между нами стоял невысказанный вопрос о ребенке, и сейчас было не время его поднимать.
 Вместо этого я снова прижал ее к лестнице и раздвинул ягодицы. Я просунул свой член прямо в ее расщелину, упираясь головкой в мягкую девственную дырочку, на которую, как я пообещал себе, скоро буду претендовать, и жестко кончил. Горячая сперма брызнула на нее, больше, чем физически возможно, но, учитывая, как долго я наблюдал за тем, как она бродит по моей комнате, вне досягаемости, отчаянно нуждаясь в ее прикосновениях, возможно, это было правильное количество. Белые капли стекали по ее подергивающейся киске, и Молли выгнула спину, нуждаясь в большем. Она повернула ко мне лицо, не поднимая его от ступеньки.