Легенда о Спящем (СИ)

Где-то к северу, как знал Топор из рассказов старшего брата, есть переправа. Там стоит пограничная Бутаковская башня союзных вранов. И именно туда сейчас и направлялся беглец, торопясь передать сведения о враге, оставшемся позади. Идти же на лёд сержанту не хотелось. Он прекрасно знал, насколько коварным бывает чёрный лёд весной, как легко трещит от под ногами неосторожного путника и ломается в полынью.
Когда же солнце взошло, появилась ещё одна неприятность. Ветерок поменял своё направление, и теперь гнал мало-помалу Муть с центра в направлении МКАДа. И с каждым шагом Топор чувствовал кожей спины, как позади настигает его зловещий туман, а впереди полоса свободного от него леса всё сужается и сужается.
Лес внезапно закончился. Сержант осторожно подобрался к плотной завесе радивики [1], за которой яркий солнечный свет возвестил о границе чащи. Он медленно поднял голову над кустами и увидел прямо перед собой основательно разрушенное здание речного вокзала. Подул ветерок с реки, и вонь наконец рассеялась. И Топор учуял запах жареного мяса, дыма и травяного взвара. Между колоннами горел небольшой очаг, и какой-то мужчина в монашеском балахоне неспешно крутил палку с насаженным на неё тушканом.
— Давай уже, подходи, — не оборачиваясь, громко сказал он, — Голоден небось?
Топор выдохнул, раскрывшейся пружиной перемахнул через колючки и аккуратно ступая, выставив перед собой трофейное копьё, обошёл бивуак*.
Монах медленно опустил капюшон на спину, и Топор облегчённо выдохнул:
— Жрец! А ты как здесь оказался?
Трубадур молча отрезал с бочины сочащийся жиром и соком кусок мяса, положил его на лист морозники, посолил и передал сержанту. Тот вцепился зубами в нежное мясо и заворчал, словно медведь, жадно пожирая угощение. Но, даже занятый едой, Топор с опаской следил за тем, как Муть подступает всё ближе к развалинам.
Впрочем, священник не проявлял никакого беспокойства. Он повернул вертел, отрезал ещё несколько кусков шашлыка, вытащил из мешка бутыль со слабо светящимся вином. Плеснул немного в глиняный стаканчик:
— Тебе не предлагаю. Вон там пиво возьми.
Топор промычал согласно, сел напротив священника и залпом выпил половину кувшина. Затем вопросительно посмотрел на Трубадура, который усмехнулся и пододвинул ему ещё один лист с нарезанным жарким:
— Кушай, кушай.
Следующие минуты он смотрел, как лупоглазый Топор жадно насыщается едой и питьём, после чего прокомментировал:
— Нет ничего лучше, когда ты голоден, а тебя накормили.
Сам он срезал тонкий пласт мяса и, умело орудуя ножом и палочкой, мелко нарезал себе на глиняном блюде, добавил из небольшого котелка тушёных плодов дикой моркови и принялся неспешно пережёвывать пищу.
Сержант заметил пару монахов, которые стояли на страже вокруг развалин. Они без страха бродили чуть ли не вплотную к зелёному туману, и пару раз Топору даже показалось, что Муть остерегается касаться их своими редкими выростами. Воин вытер жирные пальцы о лист травы, подхватил кувшин и влил в себя остатки пива:
— Хорошо ты устроился, Трубадур. А это кто такие?
— Братья-монахи из Святоча. Случайно встретились в лесу. Вот они и уважили старика.
— Понятно… А ты как здесь оказался?
Жрец потянулся, зевнул:
— Воеводе потребовался редкий травяной сбор для лечения, а у меня закончился. Вот и пришлось выйти на поиски. А ты что здесь делаешь? Разве ведуны уже вышли на сбор зерна?
Сержант покачал головой. Следующие минуты он рассказывал, не останавливаясь, о произошедшем нападении и горестном поражении при Мясухе, плене и побеге. Трубадур внимательно слушал, не показывая эмоций. Наконец он плеснул светящегося напитка и передал стакан Топору:
— Выпей.
Тот не глядя, залил в глотку вино и закашлялся, вытаращив свои крупные глаза:
— Что это?
— “Туманная ночь”. Хорошо прочищает мозги, правда?
— Скорее, глотку, — прохрипел сержант, откашливаясь.
Жрец спрятал бутылку, махнул рукой. Ближайший монах подбежал к нему, наклонился. При этом, рукав его рясы немного задрался и сержант заметил на запястье светящийся знак в виде глаза с двумя перекрещенными дубинами под ним. Трубадур прошептал монаху что-то, тот кивнул и скрылся из виду.
 
— Значит, Рой…, — задумчиво протянул жрец, — А что с княжной?
— Её не было среди пленных.
— Куда же она пропала?
Сержант пожал плечами:
— Не знаю. Я был на восточных воротах. В самом начале нападения оглушило меня, очухался лишь тогда, когда лампасники уже внутри крепости были. Ну, и повязали меня тёпленького, как уже рассказывал…
— А что с Молчуном?
— Не знаю. Говорю же, я почти всё время в отключке был, — с досадой проговорил Топор.
Жрец придвинулся поближе к сержанту:
— И Ворону ты, значит, не видел? Слушай, закрались у меня сомнения по поводу нашей воительницы… Это же она Молчуна в крепость привела? Так?
— Ну, — сморщив лоб, кивнул лупоглазый.
— А Молчун, как мы помним, тяжело ранил воеводу…
— Ты думаешь…, — ошарашенно пробормотал сержант, — что она агент Роя? Вот сука! А я всегда её подозревал в нечистом. Ходит такая вся чистенькая и недоступная! Вот тварь!
Трубадур почесал лоб:
— Вот что, Топор. Хорошо, что мы встретились. К Бутаковке не иди, нечего там делать, я сам сообщение передам. А ты возвращайся к Северному парку…
— Там же Пчёлы!
— Муть слабеет. Пчёлы, очевидно, хотели уйти под её покровом, но весна наступает слишком быстро, и до Ближней Мути они уже не успеют добраться. От Мясухи до убежища в Северном Парке всего пару часов хода, скорее всего наше войско уже на подходе. Отдохни до вечера здесь, и возвращайся обратно. Передашь на словах начальству, что я иду к Патриарху в Святоч вместе с монахами. Нужно сообщить о наглом нападении Роя, собрать духовенство и большой круг жрецов всех Тотемов. Запомнил? И доложи про свои подозрения относительно Вороны. Меня не упоминай, я сам по возвращении расскажу, заодно и справки наведу, откуда сия птица у нас появилась…
Топор кивнул головой, вслух повторив сообщение.
— Вот и молодец. Да, кстати. Ты же снял кольцо с Молчуна? Отдай мне.
Сержант порылся в кармане и с удивлением обнаружил оберег в подкладке. Вытащил кусочек слабо светящегося металла и передал жрецу.
— Ну, вот и отлично, — улыбнулся тот, мягко поднимаясь на ноги, — Как будешь уходить, погаси огонь. Братья, собираемся. Доставайте "Дыхание неба" [2].
Они уже выстроились к выходу, когда откуда-то с юга прилетел звук недалёкого грома. Жрец замер, прислушиваясь. Потом кивнул головой какой-то мысли и обернулся к Топору:
— Здесь святое место, Мути не бойся. Она к вечеру рассосётся сама. А вот пределов поляны не покидай, пока путь обратно не откроется. Понял? Вот и славно. Здрав будь!
Через несколько минут Трубадур в сопровождении четырёх вооружённых монахов исчез под покровом разошедшейся в стороны Мути. А сержант всё пытался вспомнить, где же он видел раньше этот символ: глаз и перекрещенные дубины.
— Какой же это Тотем?
  
Глава 4. В пух и перья
 
Пограничная Муть — район вокруг основных скоплений Мути. В Москве — зона, примыкающая к МКАДу и углубляющаяся от него в город на несколько километров. Весной и летом полностью свободна от Мути, осенью и зимой почти полностью ей покрыта. Весной наблюдается явление Весеннего Гримуара. Является единственным источником Зёрен Силы и предметов Силы в известном мире. Населена неплотно, в основном — пограничные крепости и поселения Княжеств. На Востоке и Юго-востоке бывшей столицы — не заселена из-за частых и сильных Приливов Мути.
 
(Энциклопедия Ядерной Эры. Издание 3-е, дополненное. Святоч, 38-й год Я.Э., типография Патриархии СПД).
Вторая Битва при Северном Парке.