Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)

— Не с моим рылом, светлый король, по господским курортам разъезжать, да еще в виде пучка костей. Вот будь я молодой, обязательно б поехала, нацепила бы купальник, как на тамошних вертихвостках — в три лоскутка, три ниточки — да порадовалась бы жизни всяко. Но кто б мне тогда такое предлагал, тогда меня Багряная Палата вовсю ловила, чтобы к столбу над поленницей примотать, — и добавила с неприкрытым сожалением: — Поздно мы с тобой встретились, светлый король, развело нас во времени. Хрен бы ты мимо меня двадцатилетней прошел, верно тебе говорю…
(Сварог с этим вполне согласился мысленно, он видел портрет Грельфи в двадцать лет — она тогда, хорошо подзаработав на каком-то колдовском деле, заказала хорошему мастеру миниатюру на эмали. По ее словам, чтобы в случае чего осталась память: «Тряпка порвется и истлеет, а такая долго продержится». В самом деле, редкостной красавицей была старая колдунья в двадцать лет, ничего удивительного, что один из подчиненных отца Алкеса во время той приснопамятной истории с облавой забыл служебный долг и все остальное…)
Одним словом, «на больничном» она лежала в собственной квартире, располагавшейся в том же уединенном домике посреди старого парка, где размещалась ее контора. При ней почти неотступно пребывал кто-то из врачей, а снаружи, у дверей квартиры, сменяли друг друга часовые из ратагайцев или гланских гвардейцев — чтобы сотруднички не беспокоили. Не удовольствовавшись этим, Сварог собрал всех ее сотрудников в небольшом зальчике для совещаний и настрого предупредил, чтобы ни одна живая душа с делами любой срочности больную не беспокоила, иначе он осерчает не на шутку. Если будет что-то по-настоящему серьезное, пусть идут к нему.
Он, в общем, не особенно за семижильную старуху тревожился — просто впервые в здешней жизни случилось так, что кто-то из его сподвижников не ранен был, не в серьезные жизненные горести угодил — заболел (случившаяся однажды трехдневная простуда Каниллы не в счет). Вот и старался изо всех сил — полный покой, имперские врачи, экзотические яства и фрукты (правда, Грельфи в первую очередь потребовала бесперебойных поставок «Кабаньей крови», в чем ей Сварог по размышлении и консультации с врачами отказывать не стал).
В общем, вместо кудлатого щенка в корзинке теперь был громадина Проект «Изумрудная тропа»: едва ли не три тысячи человек задействовано (для чего и Канцлеру, и Марлоку и ему самому пришлось провести форменную мобилизацию, оторвав от второстепенных, рутинных дел всех, кого только было возможно), куча всевозможной техники, включая две сотни орбиталов для наблюдения за планетами и десяток выдвинутых далеко в космос, чтобы следили за передвижением Багряной Звезды, ежедневно докладывая о ее скорости и остававшемся до Талара (вообще-то сейчас Котейра) расстоянии, чтобы с максимальной точностью вычислить конец.
Руководил Проектом лорд Ойлен из третьего бюро Кабинета Канцлера, то бишь его личной спецслужбы. Сварогу он был незнаком, но Канцлер заверил, что лучшей кандидатуры не найти. Сам Сварог нисколечко не рвался в руководители, наоборот, стал бы отбиваться руками и ногами, вздумай ему Яна или Канцлер такое предложить, — на земле дел было невпроворот, особенно теперь, когда в неизвестной дали замаячил Гремилькар. Он только выговорил себе право при необходимости появляться на Той Стороне ради каких-либо собственных дел и действовать самостоятельно — каковое ему предоставили моментально, без малейших возражений. И пошли даже дальше…
Лестница была убрана. Стояла спокойная тишина, полная умиротворяющих лесных запахов, вечерние сумерки уже сгустились, и возле «санатория» вспыхнули синие и оранжевые уличные фонари. Дороги он отсюда не видел, но слышал, как в сторону Саваджо уехала машина. Торопиться было некуда, и он зажег вторую сигарету, ухмыльнулся, глядя на близкий лес.
Чтобы посторонние здесь не шлялись вообще, весь лес площадью югера в два попросту купили. Один из людей Родрика навел справки и выяснил, что лес — муниципальная земля. После чего к мэру пришел «племянник» Удава, респектабельности для работавший под личиной адвоката, и сообщил, что некий крупный воротила из столицы хочет данное муниципальное имущество приобрести, построить здесь дачу, чтобы было где развлекаться вдали от ревнивой супруги. Городу этот лес, если по правде, и так был без надобности — а уж когда «адвокат» изящно сунул немалую взятку (хапал мэр, хапал, вовсю и насколько удастся), все необходимые документы были и вообще оформлены уже к вечеру. Насчет дачи в чем-то была чистая правда — посреди леса имелась обширная поляна, вполне подходящая для строительства солидного коттеджа. Предстояло лишь вырубить совсем немного деревьев, чтобы туда могли проехать автомобили. Разумеется, проще всего было бы пустить в ход таларские технологии, но вот этого делать как раз и не следовало: обязательно пошли бы пересуды о возникшем за одну ночь роскошном доме. Так что «адвокат» вполне легально подрядил одну из солидных строительных фирм Саваджо, как раз на таких домах и специализирующуюся, обговорил надбавки за круглосуточную ударную работу, и она должна была закипеть уже с завтрашнего дня.
 
Об этой сделке прознала «городская общественность» — из разряда малость скорбных на голову, какие встречаются в любом достаточно развитом государстве, где бы во Вселенной оно ни располагалось. У мэрии несколько часов нес грозное дежурство пикет аж из девяти человек с корявыми самодельными плакатиками на шее. Мэр, политик из изрядных, велел полиции их не трогать, а вечером выступил по местному телевидению и говорил, в принципе, резонные вещи: для отдыха горожан есть еще немаленькие леса, причем примыкающие к Саваджо, и вот их-то продавать никто не собирается. А Гарантельский лес (как он здесь именовался) из-за своей отдаленности давно стал головной болью полиции: с начала этого года там случилось добрых два десятка драк, иные с увечьями, три изнасилования и даже одно убийство. Есть еще и финансовый аспект: новоиспеченный владелец-миллионер будет платить немаленькие налоги в городскую казну. Все это было правильно — вот только мэр, разумеется, ни словечком не упомянул, насколько потяжелел его карман после этой негоции.
Короче говоря, завтра же лесорубы начнут прокладывать просеку к поляне, а строители в первую очередь вокруг леса качественную ограду, чугунную, ажурную, высотой в добрых два уарда. Что займет у них недели две. Учитывая размеры леса, «миллионеру» это само по себе влетит в неслабую копеечку — но какой смысл скопидомничать над здешними фантиками, от которых не менее чем через полгода не будет никакого толку? Как только начнут строить ограду и завозить технику, в лесу появится неслабая охрана (одно из частных охранных агентств Саваджо хорошо проплачено). И полностью прекратятся на территорию чужой частной собственности визиты веселых компаний и романтических парочек. Они и прежде все это время часто болтались в непосредственной близости от балкона, могли ненароком увидеть и лестницу, и тех, кто по ней спускается-поднимается. Какое-то время их стоически терпели, но чашу терпения переполнил произошедший на прошлой неделе случай: отправившийся на Ту Сторону Брагерт, почти уже спустившись по лестнице, вдруг услышал и увидел буквально в десятке уардов от опушки очередную парочку, твердо державшую курс к балкону. Он кубарем слетел по лестнице, вмиг ее убрал, и, поскольку был не антланцем (они составляли добрую половину действовавших здесь агентов), а ларом, и непростым ларом, моментально стал невидимым и нырнул в заросли кустарника. Где и вынужден был просидеть не менее часа, пока под самым балконом парочка на разостланной куртке парня общалась пылко и бурно.
Это ЧП, пусть и невеликого масштаба, моментально стало предметом обсуждения в руководстве Проекта. Кто-то предлагал устроить еженощное ночное патрулирование леса поблизости от балкона — силами своих людей, одетых в полицейскую форму. Ему резонно возразили, что последствия возможны самые непредсказуемые: новость быстро облетит Саваджо, и кто-кто, а полиция будет точно знать, что своих мундирных патрульных она туда не посылала…