Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)

— К вашему сведению, лорд Сварог, — сказал Марлок не особенно и сердито. — Как мне доложили, и на этот раз лейтенант Дегро сослалась на ваше прямое указание… Снова самоуправство для пользы дела.
— Лейтенант Дегро себя прекрасно зарекомендовала, — сказал Канцлер. — Но, я уверен, любое самоуправство должно быть хоть как-то наказано…
— Согласен, — сказал Сварог. — Когда настанут… спокойные времена, лейтенант Дегро неделю домашнего ареста безусловно получит. — Он не без легкого садизма ухмыльнулся. — Чтобы на недельку была лишена общения с… некоторыми знакомыми. Это будет достаточно эффективная воспитательная мера (судя по лицу Каниллы, так и должно обстоять). Я только одного не понял: зачем все это понадобилось?
— То есть как? — подняла Канилла брови в ненаигранном на сей раз, очень похоже, изумлении. — Как дополнительное средство для поисков Крепости Королей! Я еще не все сказала… У меня было еще время. Я связалась с атмосферщиками и отправила этот новый орбитал к Инбер Колбта. Результаты… даже не знаю, как и назвать, но уж никак не отрицательные, наоборот. Какое бы сравнение подыскать… «Всплеск» там не просто присутствует постоянно. Он, если подбирать аналогии, предстает в виде своеобразной полусферы, геометрически правильной, диаметром примерно в пол сотни лиг. Там, правда, к «всплеску» примешано еще что-то, гораздо более слабое, нечто вроде «ручейков» при потоке апейрона, но точно установить, что это такое, у нас не было ни времени, ни возможности. Ничего подобного прежде не фиксировалось. Впрочем… Что такое «всплеск», мы тоже пока что не доискались. Но делу это не мешает, я думаю… — она воскликнула чуть ли не ликующе: — Это Крепость Королей! Она работает!
— Никто уже не сомневается, что она есть и работает, — задумчиво сказал Канцлер. — Одна загвоздка: мы так и не можем ее найти. Поиски начались сутки назад и продолжаются до сих пор. В ход пущено все, чем мы располагаем: орбиталы, низколетящие наблюдательные станции, на острова высажены группы со всевозможной аппаратурой. Бесполезно. Возможно, лорд Сварог, ваш Интагар вновь оказался прав: мы ищем не там и не так. Вот только никто не знает, как и где искать правильно… — Он спросил совершенно серьезно: — Лейтенант Дегро, может быть, у вас и на этот счет есть идеи?
— Никаких, — столь же серьезно сказала Канилла. — У меня есть подробнейшие записи наблюдений, их нетрудно размножить и передать во все конторы, имеющие хоть какое-то к этому отношение…
— В том числе и мне, — сказал Сварог, моментально вспомнив о своем компьютерном центре в Вентордеране. Он знал далеко не обо всем, на что способны Золотые Обезьяны — при всех их достоинствах все же не более чем роботы, способные отвечать лишь на прямые вопросы.
— Разумеется, — кивнул Канцлер. — Ну что же… по-моему, ваше величество, пора…
Сидевшая в уголке Яна, за все время совещания не сказавшая ни слова, кивнула. На лице у нее явственно отражалась то ли обида, то ли дурное настроение: Канцлер и Сварог, сомкнув шеренгу (чуть позже подкрепленную и профессором Марлоком) без долгих дискуссий убедили ее, что ей на Той Стороне появляться не стоит. Все равно Древний Ветер, как давно выяснилось, не способен обнаружить что-то техногенное. Да вдобавок оказалось, что там обитает какая-то сила — разумная, хищная, безусловно злонамеренная, целеустремленно охотящаяся за обладателями Древнего Ветра. О ней ничего толком неизвестно, так что рисковать не стоит — тем более что риск абсолютно зряшный. Она с их аргументами согласилась, но обида, сразу видно, не исчезла, хорошо хоть, легонькая — она все же повзрослела и прекрасно понимает, что рисковать из пустого любопытства не стоит…
— Ну что же, — сказал Канцлер, как всегда в таких случаях, бесстрастно. — Начинаем операцию согласно плану. С одним-единственным дополнением: в ней участвует и лейтенант Дегро со своей аппаратурой. Лорд Сварог, не задержитесь ли на минутку?
Когда они остались одни, Канцлер — или Сварогу показалось? — глянул на него с некоторым смущением:
 
— Лорд Сварог… Я, конечно, не могу вам приказывать, но… Может быть, вы отмените домашний арест для лейтенанта Дегро? Ведь ясно, какую цель вы преследуете. Жестоко все-таки на целую неделю разлучать молодую девушку с любовником, коли уж у них самая пылкая страсть. Она проявила очередное самоуправство, согласен, но как-то так получается, что всякое ее самовольство идет на пользу делу и приносит немалую пользу…
— Неделя — это чересчур жестоко, согласен, — сказал Сварог. — Но уж три дня она у меня отсидит. Кто бы за нее ни просил. Ну да, я солдафон, но за ней накопились и другие самовольства, уже не имеющие отношения к делу и достижениям. Три дня домашнего ареста — от этого еще никто не умирал…
…Сварог встал на землю Той Стороны первым, поправил на плече сумку с орбиталами. Следом по веревочной лестнице проворно, как матрос по вантам, спустилась Канилла. Они постояли, чтобы выкурить по сигаретке — это давно уже стало своеобразным ритуалом, сулящим удачу при очередном посещении Той Стороны. Военный народ подобные легонькие суеверия старательно холит и лелеет не меньше, чем юные красавицы…
Вдали, на горизонте, радужным многоцветьем переливались, плясали, бесновались ночные огни Саваджо. Стояла теплая и покойная тишина, и можно быть уверенным, что в радиусе трехсот метров нет посторонних, если не считать белок и ночных птиц. Окрестности оборудованы тройной цепью сигнализации, мгновенно определившей бы присутствие человека — но пока что фиксировали лишь влюбленные парочки, которые в прилегающий лес тянуло, как магнитом — по какой-то старой здешней традиции считалось, что эти места уберегут от разлук и укрепят чувства, особенно развалины каменного домика в полулиге отсюда на восход (что это был за домик, никто из незваных визитеров выяснять не стал — жаль было тратить время на такие пустяки). Опасных зверей тут не водилось, лихие люди не появлялись года два — Удав наложил строжайший запрет после того, как огреб неприятности, когда его ребятки попытались ограбить и охально изобидеть девушку, оказавшуюся дочкой очень непростого папы, способного сожрать Удава с потрохами и чешуей (да и ее кавалер, преспокойно открывший пальбу, был той еще столичной штучкой, отпрыском опять-таки непростых родителей). Примерно по той же причине здесь не устраивали шумных пирушек ночные гуляки. Так что лесом безраздельно владели влюбленные, что приносило приходящим через балкон двойную выгоду: во-первых, влюбленные поглощены друг другом и не рыщут по лесу с азартом следопытов, во-вторых, в ситуации вроде сегодняшней Сварог с Каниллой и сами могли изобразить влюбленную парочку, зауряднейшую деталь ночного пейзажа. Из особо отчаянных по здешним меркам — согласно той же старинной традиции, ближайшие окрестности замка и гостиницы считались «скверным местом»: то ли тут бродило привидение убитого в незапамятные времена барона, то ли шлялась какая-то нечисть. Так что парочки эти места обходили (еще один плюс для визитеров), только самые отчаянные сюда выбирались. Должно быть, воодушевленные примером бывших хозяев гостиницы, с постояльцами которой никогда ничего скверного не случалось, даже если по пьяной прихоти бродили вокруг зданий. В последнее время число смельчаков увеличилось настолько, что Сварог всерьез подумывал поручить техникам создать голографический образ какого-нибудь особо жуткого потустороннего создания и пугать им храбрецов. Потому что пару раз мелкие недоразумения случались. Ничего серьезного, но однажды Брагерту и его спутнице пришлось чуть ли не час просидеть в примыкающем к балкону кабинете, чертыхаясь про себя и дожидаясь, пока уберется восвояси миловавшаяся под самым балконом парочка из тех самых, отчаянных. Вот только руки все не доходили — не одно, так другое…
— Пошли? — сказал Сварог, когда с сигаретами было покончено.
Они бросили окурки точнехонько под раскидистый куст боярышника (где они тут же исчезли в едва заметной вспышке бледно-оранжевого свечения), свернули за угол и неторопливо направились к гостинице. Впрочем, это была уже не гостиница, и вывеска там висела другая: «Санаторий „Лесная поляна“». Выражаясь вульгарнее, психиатрическая клиника для пациентов с особо тугим кошельком и видных политиков. У представителей этих двух категорий тоже порой едет крыша, и чувствительно — и тогда их прячут подальше от глаз широкой общественности: огласка крайне нежелательна для родственников владельцев заводов-газет-пароходов, а уж для политиков и вовсе смерти подобна, ибо карьера будет сломана напрочь и бесповоротно…