Рыцарь из ниоткуда. Книга II. Сборник (СИ)
— Мне казалось, лучше знаете ее как раз вы — с младенчества.
— Крупно ошибались, если так думали, — вздохнул Канцлер. — Я всего-навсего знаю ее дольше, а это разные вещи. Вы, как близкий человек, должны знать ее лучше. Итак?
— Не знаю даже, что и сказать, — пожал плечами Сварог. — В одном не сомневаюсь: во всем, что касается серьезных дел, она давно покончила с любыми взбалмошностями. Вы ведь в этом не сомневаетесь?
— Не сомневаюсь, — угрюмо бросил Канцлер.
Сварог сказал медленно:
— Если попытаться подыскать объяснения… Вполне возможно, она задумала что-то такое, в чем мы ей ровным счетом ничем не способны помочь. Потому она и не хочет грузить нас лишней информацией, по ее мнению, совершенно нам сейчас ненужной. В чем, быть может, совершенно права…
— Что-то в этом есть… — задумчиво сказал Канцлер. — Как ни ломаю голову, не могу доискаться, что она задумала…
— Ну, я тоже, — сказал Сварог. — Уж не связано ли это как-то с Древним Ветром? Она — единственная на планете, кто им владеет всецело. Но только я никак не могу сообразить, чем в нашей ситуации поможет Древний Ветер…
— Я тоже, — кивнул Канцлер. — Ну, пойдемте? Они там сгорают от нетерпения…
…Как часто случалось, Вентордеран стоял у самой границы Хелльстада, с некоторых пор не особенно много отнявшими сил трудами Сварога обозначенной по всем правилам: через каждые пол-лиги — пограничные столбы, полосатые, в две краски, здешних геральдических цветов, украшенные обращенным к внешнему миру гербом Хелльстада. Несмотря на это, в Хелльстаде все еще объявлялись незваные гости, но организованная Сварогом (точнее, измененная и дополненная им) пограничная служба поступала с ними одинаково: за теми, в ком были основания подозревать искателей кладов, с самого начала следили неотступно — вполне могло оказаться, что у них есть сведения о неизвестных Сварогу кладах (коими Фаларен не интересовался совершенно, его богатое наследство просто-напросто не содержало каких-либо устройств, позволявших бы исследовать земные недра). Понятно, найди они клад, его у них моментально отобрали бы — это в других королевствах найденный клад делится пополам меж нашедшим и владельцем земли, а Сварог, когда, понукаемый Диамер-Сонирилом, составлял здешний кодекс законов, предусмотрительно вписал: все, что таится в недрах земных, является безраздельной королевской собственностью (правда, там было прописано и денежное вознаграждение нашедшему).
Увы, до сих пор ни одного клада незваные гости не откопали — и всякий раз, когда становилось ясно, что их усилия ни к чему не привели, а их карты оказались неточными или поддельными, их вышвыривали за границу, предварительно допросив и конфисковав все бумаги, если таковые имелись. Ну, а простых искателей приключений, заявлявшихся подраться с разными хэлльстадскими обитателями или просто побродить по более-менее безопасным местам, чтобы потом хвастать перед дамами и собратьями по классу («приключенцы» почти наперечет состояли из благородных ларов) вышибали едва ли не моментально — Сварог не собирался превращать Хелльстад в пристанище туристов и экскурсантов…
До ярко освещенного разноцветными фонарями крыльца Вентордерана Сварогу пришлось пройти несколько шагов. У верхней ступеньки, как и следовало ожидать, дежурил стоявший на задних лапах Мяус, тут же прилежно доложивший:
— Ваше величество, за время вашего отсутствия не произошло ничего, заслуживающего вашего внимания или вмешательства. Обычная ежедневная сводка происшествий готова. Ее величество пребывает в Аметистовой башенке.
— Мирно живем, спокойно живем… Это нормально, — проворчал Сварог себе под нос и сказал громче: — Благодарю за службу Мяус. Ночевать я не буду, часа через два улечу, а то и раньше…
И направился прямиком в Аметистовую башенку. Входная дверь никогда не запиралась изнутри, но он даже распорядился оборудовать звонок — чтобы у Яны были все основания считать башенку своим владением. Вот и сейчас он положил ладонь на один из хрустальных медальонов справа от двери и, когда тот почти сразу же налился изумрудно-зеленым сиянием, вошел.
Яну он обнаружил в малой гостиной — в своем любимом халатике из золотистых кружев забралась с ногами в большое кресло, при виде Сварога закрыла толстую книгу, заложив страницу золотой закладкой в виде старинного меча, отложила ее на столик, улыбнулась Сварогу.
Он устало плюхнулся в другое кресло, вытянул ноги и закурил. Покосился на книгу — ну разумеется… Толстый том в темно-красной обложке, рисунок, имя автора и название заключены в обрамленные рамками картинки — летящий воздушный пар, ракета, кит, еще много всякого. Так называемая «виньетка». А на рисунке — три мушкетера и д’Артаньян, весело шагающие по улице после очередной из побед над кардинальскими супостатами, и один из них высоко поднял на всеобщее обозрение четыре трофейных шпаги.
Ага, вот именно. «Три мушкетера», изданные в год, когда он родился, — и книга, по которой он научился читать. Безукоризненная копия, ничем не отличавшаяся от оригинала.
И снова — Яна с ее уникальными умениями. С некоторых пор Сварог стал замечать, что из всего, оставленного на Земле, он сожалеет только об одном — о читанных прежде книгах, которые теперь хотелось бы перечитать. Как-то он поделился этой мыслью с Яной. Яна насмешливо фыркнула и легонько попрекнула за то, что молчал так долго…
В точности так, как извлекла из его памяти русский язык во всем его богатстве, от ученых терминов до солдатских матов, Яна проделала то же самое с книгами, и с содержанием, и с оформлением. Дальнейшее уже было делом техники — и на полке у Сварога встали десятка два книг.
Из любопытства и Яна принялась их читать. Те, что описывали современность, из которой пришел Сварог, и близкие к ней времена, у нее сразу же не пошли — она попросту не понимала, о чем идет речь. А вот романы Дюма и приключения капитана Блада осваивала с увлечением, почти не задавая вопросов, — то, что там описано, крайне напоминало хорошо ей знакомый нынешний Талар — бравые гвардейцы и пираты, дуэли, любовные истории, интриги, погони, козни при королевских дворах…
Судя по закладке, она одолела добрую половину.
— Ну и как? — поинтересовался Сварог, кивнув на книгу.
— Увлекательно, — призналась Яна. — Интересно, в конце концов д’Артаньян и Констанция поженятся? Нет-нет, не вздумай рассказывать, читать будет неинтересно!
— Я и не собираюсь… — успокоил Сварог.
— Ну что? — спросила она уже гораздо серьезнее. — Составили план?
— Подробнейший, — ответил он. — С помощью компьютеров. Рассказывать?
— Конечно!
Он говорил около получаса. Яна слушала внимательно, за все время задала только два вопроса, и то о второстепенных деталях.
— Неплохо, — сказала она, выслушав до конца. — Комментировать и вносить исправления с предложениями по недостатку опыта не буду. Вам всем виднее. Я бы только напомнила, что порой идут вразнос самые проработанные планы…
— Мы все помним, — сказал Сварог. — Для шести «ключевых точек» есть запасные варианты, а на некоторые и по два — на случай, если случится сбой, если что-то пойдет не так… Рассказывать?
— Не надо, — сказала Яна, прямо-таки небрежно, словно отмахнулась. — Я профессионалам вполне доверяю…
Чем больше Сварог к ней приглядывался, тем больше убеждался: она выглядела совершенно спокойной, ни тени волнения или тревоги. Хотя и Канцлер, многоопытный боец на фронтах всевозможных дворцовых интриг и борьбы с заговорами (или внезапно нагрянувшими серьезными напастями вроде Багряной Звезды и Радианта), сейчас порой недвусмысленно проявлял и беспокойство, и тревогу, и волнение — не говоря уж обо всех остальных, в том числе и Свароге. Очень уж серьезное предприятие ждало их всех завтра…
Да и Яна в поминавшихся случаях никогда не оставалась ни беспечной, ни бесстрастной. А сейчас она держалась совершенно иначе — такое впечатление, что заранее, без малейших сомнений, уверена в своей завтрашней безоговорочной победе. Легкомыслием это никак не объяснить — во всем, что касается особо важных дел, она давно избавилась и от тени легкомыслия…