Игра в дурака

— Галя, — произнесла она низким глуховатым голосом и довольно подозрительно оглядела меня сверху донизу.
Так обычно придирчивые хозяйки рассматривают на рынке кусок мяса — не слишком ли костлявое и жилистое. Хотя если уж говорить о костлявости и жилистости, то тут Гале было бы самое время посмотреть на себя — не женщина, а прямо какое-то теловычитание. Впрочем, я сразу же устыдился собственных мыслей — в конце концов, я сам всегда говорю, что не бывает женщин некрасивых, а бывают мужчины с разными вкусами.
— Ой, Игорь, у нас тут такое дело! — Малышкины по-хозяйски ввалились в комнату, плюхнулись на диван, ткнули Галю в кресло, оставив мне на выбор один из стульев. — Только вы можете нам помочь!
— Кто это «мы»? — уточнил я.
— Ты, Варвара и Геннадий Валентинович.
Девицы посмотрели на меня с большим недоумением, дескать, неужели ты решил, будто мы тебя на «вы» называем?
— Тогда вам надо было прийти к нам в агентство. Вы прекрасно знаете, у нас Кирпичников решает, каким делом заниматься, а каким нет, — сказал я довольно строго.
— Ну уж нет! — воспротивились Малышкины. — Знаем мы его! Он опять про нас невесть что подумает. Было уже, проехали. — Они явно намекали на историю с дамским клубом. — А после он нам даже спасибо не сказал, хотя, если бы не мы…
— Ладно, — пресек я начавшиеся претензии, решив, что все равно они нас всех достанут, и, в конце концов, кто-то должен принять первый удар на себя, — рассказывайте, какая на вас проблема обрушилась. Но прежде… — Я посмотрел на одну сестру, на вторую…
Они поняли меня с ходу.
— Я — Марина, — сказала та, что была одета в светло-голубую кофту.
— А я, как ты теперь, наверное, догадался, — Ирина, — язвительно добавила вторая Малышкина, ткнув пальцем в свою светло-зеленую кофту.
— Вот если бы ты с нами чаще общался, уже давно научился бы различать, — издали сестры коллективный вздох, на который я отреагировал совсем не деликатно:
— Избавь и помилуй!
Сестры восприняли мои слова с присущим им оптимизмом:
— Как бы не так! — И радостно захихикали.
Вполне вероятно, мы бы еще немножко попикировались, но тут из кресла в углу подала голос Галя:
— Так он поможет нам или нет?
— А как же! — уверенно заявили сестры.
— Посмотрим, — осторожно заметил я.
После чего девушки перекинулись взглядами, отдав инициативу Ирине.
— У нас в газете есть журналист, политический обозреватель Сева Желтухин, — начала она. — Так вот, три дня назад я зашла к нему в кабинет, он сидит с экономическим обозревателем Таней Величко, она мне и была нужна, и в это время раздался телефонный звонок. Сева взял трубку, сказал что-то типа «я мигом» и убежал. И с тех пор его никто не видел. Я была последней, не считая Тани. И мобильник его отключился.
Теперь я понял, почему право первого слова предоставили Ирине.
— Мы обзвонили все больницы и морги, его нигде нет. Домой Сева не возвращался и в редакцию тоже, хотя в редакцию он точно должен был вернуться и, мы думаем, совсем скоро.
— Это почему?
— Он караулил главного редактора, хотел с ним о чем-то переговорить. А раз убежал, не переговорив, значит, собирался скоро вернуться. Но не вернулся. И вот мы считаем, что его похитили, — уверенно подытожила Ирина.
— А может, у вашего Желтухина срочно возникли другие планы? — предположил я. — Например, от жены решил на время сбежать?
— У него нет жены! — с вызовом воскликнула Галя.
— Тогда, может, от подруги? — внес я уточнение.
— С какой стати? — ожгла меня взглядом Галя. — Ему нечего от меня сбегать. Мы не живем вместе. Хотя Сева предлагал. А я считала, так, как сейчас, лучше.
Она гордо вскинула голову, а я еще раз про себя отметил, что у разных мужчин — разные вкусы.
— Допустим, — не стал я спорить, — тогда он мог где-нибудь элементарно запить. Или он стойкий трезвенник?
Я ждал очередного отпора, но дождался смятения в рядах.
— Ну… в общем… — смущенно засопели Малышкины, — Сева может. Это у него бывало… По несколько дней пропадал…
— Сейчас это исключено! — отрезала Галя и, чуть помедлив, добавила: — Когда у него такая работа, он никогда не пьет.
 
— Какая такая? — Право же, мне даже стало любопытно.
Галя пронзительно посмотрела на меня, как бы прикидывая, насколько я достоин важной информации (хотя Малышкины наверняка убеждали ее, что достоин), после чего произнесла с явной неохотой:
— Он работает на выборах мэра. У них есть команда, маленькая, но постоянная, с которой они работают на выборах уже не первый раз. Когда он на выборах работает, он никогда не пьет. Потому что сразу выгонят. А там такие деньги платят!.. Севке за них надо несколько месяцев в редакции вкалывать.
Я подумал, что если есть дни повышенной солнечной активности, то, видимо, для меня сегодня день повышенной политической активности. Не часто тебя пытаются озаботить одной и той же проблемой, к которой ты не имеешь никакого интереса. Хотя, конечно, ситуация с Козлинским и Желтухиным — это отнюдь не одно и то же, однако отличаются эти два случая друг от друга, как два пирога: начинка разная, а тесто одинаковое. Мне не надо было обладать особой догадливостью, чтобы понять: девчонки решили, что исчезновение Желтухина связано с его выборной работой, и теперь они хотят нагрузить работой уже меня.
Я мог пойти двумя путями: либо начать долго и изнурительно изображать из себя человека, начисто лишенного сообразительности, либо с ходу вклиниться в проблему с трудно прогнозируемыми для меня последствиями. Последнее меня совсем не устраивало, но я знал, что Малышкины неотвратимо прилипчивы, а они знали, что я не самый большой на свете тупица. Кроме того, дело шло к ночи, и я не хотел провести эту ночь в обществе трех девиц. Это был бы уже явный перебор.
— Ну хорошо, — сказал я, не видя, впрочем, ничего хорошего. — Насколько я вас понял, вы считаете, что Желтухин исчез неспроста, и подозреваете, что это связано с его работой на выборах. Так?
— Так, — дружно кивнули все трое.
— А от меня вы чего хотите?
— Чтобы ты… вернее ваше агентство, нашли Севу, — заявили Малышкины.
— А в полицию вы не хотите обратиться? — дал я весьма разумный совет, который мгновенно привел моих посетительниц в уныние.
— Они не будут его искать. Тоже начнут предполагать всякую ерунду, ждать, не объявится ли он сам, и все такое прочее. Опять же родителей или близких родственников у него здесь нет, Галя — не жена, поэтому наверняка найдут отмазку. Нет, мы только на вас и надеемся.
Я покачал головой.
— Ничего не могу обещать. Во-первых, окончательное решение у нас принимает Кирпичников, но его вряд ли вдохновит ваше предложение, потому как тут пахнет политикой, а это тот самый запах, который он сильно не любит. Во-вторых…
— Мы заплатим! — с горячностью опередили меня сестры.
— Однажды мне уже приходилось слышать подобное, — напомнил я, — но заплатил другой человек. Вы думаете, на сей раз это сделает Галя? — Я с сомнением посмотрел на подругу Желтухина. Судя по ее лоснящимся брюкам и далеко не первой молодости футболке, она вряд ли отличалась повышенной платежеспособностью.
— Нет, заплатим мы! — пылко возразили Малышкины.
— Из своих редакционных гонораров? Простите, но ваши заработки не внушают мне доверия. — Возможно, я был бестактен, однако же честен.
— У нас есть, где взять деньги! — с явным вызовом заявили девчонки.
— Вот как? Вы обзавелись богатым спонсором? — Я продолжал задавать бестактные вопросы, причем довольно ироничным тоном, что меня, разумеется, не красило.
— Он у нас всегда был!
— Да ну? — Я и впрямь удивился. — И кто же это, если не секрет?
— Мама. У нее частная стоматологическая клиника. «Дента» называется.
Я развел руками. «Дента» находилась в самом центре города, ее рекламу я видел, а о весьма высоком уровне обслуживания и соответствующих ценах слышал.
— Ну что ж, — сказал я, — если ваша мама готова потворствовать вашим прихотям…