Милые обманщицы. Грешные

– …Ксавьер? – наконец сумела произнести она.
– Ария? – Ксавьер подозрительно сощурил глаза. – Ты?..
– Кто это? – По лестнице плавной походкой спускалась Элла, застегивавшая в ухе серьгу-кольцо. Бирюзовое платье сидело на ней идеально; темные волосы струились по спине. – Привет! – звонко поздоровалась Элла, широко улыбаясь Ксавьеру. – Ты, должно быть, Вольфганг!
– Боже, нет! – Ксавьер прикрыл ладонью рот. – Это мой ник в Интернете. – Его взгляд метался между Арией и Эллой. Улыбка расцвела на губах, словно парень пытался сдержать смех. В освещении передней он выглядел гораздо старше – должно быть, ему за тридцать. – Мое настоящее имя – Ксавьер. А ты – Элла?
– Да. – Элла положила руку на плечо Арии. – А это моя дочь, Ария.
– Знаю, – медленно произнес Ксавьер.
Элла пришла в замешательство.
– Мы познакомились в воскресенье, – обескураженным тоном поспешила объяснить Ария. – На том вернисаже. Там были представлены работы Ксавьера.
– Так ты Ксавьер Ривз? – радостно воскликнула Элла. – Вообще-то, это я собиралась пойти на твою выставку, но потом отдала приглашение Арии. – Она взглянула на дочь. – У меня сегодня даже времени не нашлось расспросить тебя об этом. Тебе понравилось?
– Я… – Ария быстро заморгала.
Ксавьер тронул Эллу за плечо.
– В моем присутствии она постесняется сказать что-то плохое! Выставку обсудите потом.
Элла прыснула со смеху, словно ничего смешнее в жизни не слышала. Потом обняла дочь за плечи. Ария чувствовала, что рука матери дрожит. Нервничает, подумала она. Влюбилась в Ксавьера с первого взгляда.
– Дикое совпадение, да? – заметил Ксавьер.
– Чудесное совпадение, – поправила его Элла.
Она выжидающе посмотрела на дочь. Арии ничего не оставалось, как раздвинуть губы в такой же идиотской улыбке.
– Да, чудесное, – повторила она. Чудесное и странное.
 
9
 
Если тебя действительно преследуют, это не паранойя
 
В тот же вторник, чуть позже, Эмили подъехала к дому Спенсер и, хлопнув дверцей маминого Volvo, пошла через огромный передний двор к крыльцу. Мэрион советовала, чтобы бывшие подруги время от времени собирались вместе и обсуждали свои дела, и сегодня ради встречи с ними она пропустила вторую часть тренировки по плаванию.
Только Эмили собралась позвонить в дверь, как пикнул ее телефон Nokia. Девушка вытащила мобильник из кармана ярко-желтого пуховика и посмотрела на дисплей. Исаак прислал рингтон – ее любимую песню в исполнении группы Jimmy Eat World, ту, в которой есть строчка: Can you still feel the butterflies? [17] Эту песню она часто слушала в сентябре, когда влюбилась в Майю. Мелодию сопровождало сообщение. Привет, Эмили. Эта песня напоминает мне о тебе. До встречи завтра, на химфаковском холме!
Эмили разрумянилась от радости. Они с Исааком переписывались целый день. Он рассказывал о своих занятиях по изучению Библии, которые вел отец Тайсон (Исаака он тоже подсадил на «Властелина колец»). Эмили призналась, что подготовила ужасный устный доклад о битве при Банкер-Хилл [18]. Они сравнивали свои любимые книги и телепередачи, выяснили, что обоим нравятся фильмы М. Найта Шьямалана, хотя диалоги в его лентах оставляют желать лучшего. В отличие от многих других девчонок Эмили не имела привычки не выпускать из рук телефон во время уроков – тем более что формально в роузвудской частной школе это было запрещено, – но теперь, стоило раздаться тихому пиканью, ее так и подмывало немедленно ответить Исааку.
Несколько раз на день Эмили спрашивала себя, что она делает, и пыталась разобраться в своих чувствах. Ей нравится Исаак? Способна ли она вообще полюбить парня?
Где-то рядом хрустнула ветка. Эмили оглядела дорожку, ведущую к дому от темной тихой улицы. Морозный воздух щипал ноздри. Покрытый инеем почтовый ящик семьи Кавано из красного превратился в белый. Неподалеку стоял дом Вондерволов. Необитаемый – родители Моны после ее гибели уехали из города, – он производил жуткое впечатление. Эмили пробрала дрожь. Как долго «Э» жила в нескольких шагах от Спенсер, и никто о том не догадывался.
 
Содрогнувшись, Эмили убрала телефон в карман куртки и нажала кнопку звонка. Послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге появилась Спенсер с рассыпанными по плечам белокурыми волосами.
– Мы в киносалоне, – с трудом проговорила она с набитым ртом.
Пахло сливочным маслом. Ария с Ханной сидели на краю дивана и жевали приготовленный в микроволновке попкорн, который брали из большой пластиковой миски. На экране телевизора без звука мелькали кадры «Голливудских холмов» [19].
– Ну что, – спросила Эмили, бухаясь в кресло-шезлонг, – звоним Мэрион?
– Этого она не требовала, – пожала плечами Спенсер. – Сказала только, что мы должны… общаться.
Все молча переглянулись.
– Итак, девчонки, приступаем к нашим заклинаниям? – предложила Ханна с притворным беспокойством в голосе.
– Омммм, – с закрытым ртом пропела Ария и разразилась смехом.
Эмили сняла налипшую ниточку со своего синего форменного блейзера, подумывая о том, чтобы заступиться за Мэрион. Та ведь пыталась им помочь. Она обвела взглядом комнату. Ее внимание привлек снимок, стоящий у основания статуэтки Эйфелевой башни. Это была черно-белая фотография Эли на школьной велопарковке, с перекинутым через руку блейзером, – та самая, которую Эмили попросила Спенсер не выбрасывать.
Эмили внимательно рассматривала снимок, пронзительный и удивительно реалистичный. Она прямо-таки ощущала прохладу бодрящего осеннего воздуха и запах дикой яблони, росшей перед школой. Эли, смеясь, смотрела точно в объектив; в правой руке она держала какой-то листок. Эмили прищурилась, пытаясь разобрать напечатанный на нем текст. Завтра стартует «Капсула времени»! Готовьтесь!
– Ух ты! – Она соскочила с кресла и взяла фотографию, показывая ее остальным. Ария, прочитав объявление, вытаращила глаза. – Помните тот день? – спросила Эмили. – Когда Эли заявила, что найдет один из лоскутов флага?
– Какой день? – Ханна, спустив с дивана свои длинные ноги, подошла к ним. – А-а. Ну да.
Спенсер, не устояв перед любопытством, тоже встала за спинами подруг.
– Во дворе собралась толпа. Все жадно читали объявление.
Эмили сто лет не вспоминала тот день. Тогда она пришла в крайнее волнение, увидев объявление о «Капсуле времени». А потом Эли, появившись вместе с Наоми и Райли, протолкалась через толпу, сорвала объявление и сказала во всеуслышание, что один из лоскутов флага считайте у нее уже в кармане.
Эмили вскинула голову, с испугом вспомнив о том, что было дальше.
– Девчонки. Тогда еще к ней подошел Йен. Помните?
Спенсер медленно кивнула.
– Он стал подтрунивать над ней, говорил, чтобы она не очень-то распространялась о своей находке, если не хочет лишиться лоскута.
Ханна прикрыла рот ладонью.
– А Эли сказала, что на ее находку никто не посмеет покуситься. Что украсть лоскут можно только…
– …через ее труп. – Лицо Спенсер приобрело пепельный оттенок. – А Йен на это ответил нечто вроде: «Ну, если иначе нельзя».
– Боже мой, – прошептала Ария.
У Эмили заурчало в животе. Слова Йена оказались пророческими, но кто мог тогда отнестись к этому серьезно? В ту пору об Йене Томасе она знала лишь то, что в роузвудской школе его считают своего рода палочкой-выручалочкой: к нему обращались за помощью, когда нужно было провести день увеселений на открытом воздухе в начальной школе или согнать малышей в столовую, если школьные автобусы запаздывали из-за снегопада. В тот день, после того как Эли со своей свитой удалилась, Йен развернулся и неспешным шагом направился к своей машине. По его поведению нельзя было сказать, что он похож на человека, замыслившего убийство… бр-р, даже мурашки бегут по коже.