Завод (СИ)

— Да-да, ты у нас экстрасенс с даром предсказывать как всё будет плохо, а я несерьёзная личность с беспочвенными надеждами на будущее. Я помню.
— А что, не так? Вспомни, как ты голосила по поводу ссуды, какой я идиот, как мы будем голодать, отдавая с себя последние трусы, чтоб его погасить.
— Мы его погасили?
— А нам это надо?
— Ты что, думаешь, инфляция продолжится? Ведь уже как всё подорожало, куда еще-то? Давай загасим ссуду. И дом давай уже достроим.
— Дом давай. А ссуду загашу, когда на это одной зарплаты хватит. Чтоб так пошел от кассы с пачкой денег — и сразу весь долг нафиг!
— Это ты что, собрался по двести тысяч зарабатывать?
— Погоди чуток, скоро зарплаты по миллиону у всех будут. Мы ж строим общество процветания, каждый сможет стать миллионщиком. Как после революции в семнадцатом году.
— Что, опять? Военный коммунизм, НЭП, продразверстка, коллективизация?
— Не, у нас же антиреволюция — земля помещикам, фабрики капиталистам. Никакой коллективизации. Но вот махновщину и бандитизм обещаю.
— Ну да, ты же сам к бандитам идешь работать. Слышал небось, кто сейчас там рулит.
— Знаешь, я даже не знаю, что хуже. Когда откровенные бандиты приходят и начинают вкладываться в производство или когда руководители государственных предприятий начинают их растаскивать или откровенно воровать с использованием своего положения.
— А отойти в сторону, чтоб ни с теми, ни с другими не пересекаться?
— В смысле в тайгу податься? Так там старатели, те же бандюки, но с традициями. Они, когда закопают, обязательно перекрестятся. А вся промышленность и прочий бизнес уже захвачен.
— А милиция? Она что-то может сейчас? 
— Может, но только тогда, когда сама превращается в криминальную группировку. Тогда она много чего может. Но тебе такое не понравится, поверь на слово.
— А КГБ?
— Не знаю. Я думал, их опять разгонят, но нет, держатся пока. Железные люди.
— Что значит «опять»? Ты снова про свои теории параллельных миров? В которых бывала твоя душа?
— Что тебе не нравится, Лен? Ты же сама увлекалась недавно всякими мистическими делами.
— То я, а то муж-кормилец. Моя кукушка как улетит, так и вернется. А ежели ты с глузду съедешь, мы все того. От голода вымрем. И станет тремя Фроловыми меньше. С тобой — четырьмя.
— Вот и не нуди под руку, чтоб не голодать. У тебя муж золото, сам знает, чего и когда мутить. Маскируется под нормального, чтоб не переплавили на червонцы.
— И чего, всё? Будешь теперь по ночам дома спать и домой приходить в шесть вечера как нормальный? Под которого маскируешься.
— Вот это точно сразу нет. Работа у меня будет такая же, но контингент порезче. По численности еще не знаю, но вряд ли меньше станет подчиненных. А больше народа — больше бардака.
Две обязательные недели отработки прошли в режиме «курорт». Петр строго брал отгул за дежурство в выходной день, заканчивал трудовой подвиг в восемнадцать часов, с учетом того, что обеденный перерыв у руководителей два часа. А еще не парился относительно проверок, личных нормативов и выполнения показателей. Явный пофигизм в работе слышался и на селекторных совещаниях, пробиваясь в интонациях. Пожалуй, руководство уже пожалело, что заставили Фролова трудиться эти две недели. Без дураков — это были самые приятные дни за всё время работы на Сортировке. Наверное, это к лучшему хотя бы просто потому, что в памяти останутся позитивные моменты. По поводу увольнения Фролова опять все всё знали. Кроме нового места работы. Народу было слегка непривычно, что кто-то из числа руководителей соскакивает из системы МПС, тут так пока не принято. Впрочем, не соглашаться на понижение в должности тоже до Петра не было принято, если верить рассказам коллег, некоторые товарищи взяли этот момент на вооружение и уже опробовали, и даже сработало.
Всё когда-то заканчивается, даже две недели на отработку. Вот и стал Фролов не один из больших людей города, а самым что ни на есть рядовым. Даже на какой-то период безработным. Но это не страшно, сейчас он заведет свою лошадку, приедет на завод и тут же вольётся в коллектив славных металлургов. «Так думал молодой повеса…» — очень к месту оказались строчки. Приехать Петя приехал, а вот трудоустроиться одним днем не получилось.
 
— Ты это, погоди чуток. Сдавай в кадры все документы, проходи службу безопасности, медосмотр… Если не сидел, быстро согласуют — огорошил его Лузгин.
— А что, если сидел, то не согласуют? У нас же демократическое общество, и вообще.
— Насчет «и вообще» поаккуратнее. Мы создаём имидж солидной команды, строим этот, как его — менежмент. Междумент. Тьфу, сплоченную команду управленцев западного типа. С судимостью можно, но не везде. А кроме того, я пробил твою ставку именно как привлечение перспективного грамотного руководителя с большим опытом. И тут заявится весь такой опытный с двумя ходками и в партаках, прикинь неудобняк!
— Всё-всё, не шуршу — у Петра с начальником цеха сложились вполне неформальные отношения, что называется на «ты». Ему тридцатник от силы, практически ровесники, но подсознательно Лузгин чувствовал более старшего товарища. Ага, будущего подчиненного.
— Ну ладно, документы сдаю и на созвоне. Как оформят меня, звони. Не буду отнимать время.
— Погоди, ты что уматывать собрался? А кто работать будет? Ты мне уже позавчера нужен!
— И как ты это представляешь, Александр? Меня еще не приняли на работу.
— Но работать-то ты можешь. Пропуск мы тебе выпишем сразу, в службе безопасности подвязки есть. Коллективу я тебя представлю. А как оформишься, то зарплата капать начнет. Кстати, цени — в приказе испытательного периода для тебя не назначат. Считай, что твой испытательный период идет сейчас. Так что прямо завтра с утра жду на планерку.
— Погоди-погоди! Давай хоть с понедельника. Всё равно завтра четверг уже.
— А чего так?
— А того. Начинать надо со знакомства с цехом. Я примерно представляю дресс-код, приличный для завода.
— Чего?
— Во что одеваться, прикидываю. Мне же пока спецодежда не положена?
— Нет конечно, приказа еще не было.
— Ну вот. А у меня кроме костюмов и джинсов другой рабочей одежды нет. Не в туфлях же по путям лазить.
— Это да, это ты молодец, продуманный. Давай тогда до понедельника. Сразу и пропуск готов будет.
Здорово, подумал Фролов, приходи в пятницу, только пропуска у тебя не будет. Про трудовой подвиг за спасибо понятно, в бизнес-сообщество надо как-то пробиваться, даже если мыла нет. А вот добираться до Чермета неудобно, час на машине. Так еще и на бензин сколько уходить будет. Полста км туда, полста обратно, итого минус тринадцать литров бензина за день. Так себе экономика. Надо срочно доделывать дом и переезжать. А квартиру… квартиру продавать рано, хорошо, что успел её приватизировать, пока работал на станции. Вот перееду, тогда можно будет и скидывать. Не на стройке же Лене с детишками жить.
Выруливая на трассу, Пётр привычно поискал глазами мобильную заправку. Так же не бывает, чтоб час ехать и не встретить ни одного бензовоза, торгующего бензином в чёрную. У таких парней топливо выходит чуть не в два раза дешевле, и еще не было случая, чтоб продавали откровенный шмурдяк. Оно и понятно — заглохнет тачка реальных пацанов в пути после заливки бензина, и всё. Найдут на чем вернуться, чем поджечь и чем башку проломить незадачливому бизнесмену. И поздно жаловаться «крыше» или искать поджигателей. Даже если и найдут, водилу с проломленной головой уже не оживить. Так что всё по чесноку, формула рыночной экономики «деньги-бензин-деньги» работает без сбоев. Пётр не просто быстро въехал в новые законы рынка, он их давно знал, был готов к ним, во всяком случае так ему казалось.
Конкретно в этот раз формула бизнеса дала сбой. Если точнее, Фролов попал на другую схему: «деньги ваши стали наши». Подойдя с канистрами к бензовозу, вместо водилы-разливного он встретил двух парней несколько другой внешности. И так вполне типичные хари еще и постарались своим прикидом подчеркнуть принадлежность к браткам: кожанки-бомберы, кепки, треники с лампасами. У одного, видимо самого продвинутого спортивки удачно сочетались с сапогами-казаками. И не надо спрашивать, как такое может сочетаться, я пояснить не смогу.