Сын якудза (СИ)

Он замолчал, будто ему перекрыли кислород.
- Ну, - с вызовом потребовал я, - что? Скажи это! Ищешь повод? Пытаешься переложить ответственность на меня? М?
Кажется, я стал понимать его лучше. Ему не обязательно было заканчивать фразу, чтоб я понял, что подразумевалось. Я не знал наверняка, я чувствовал. Неужели одна ночь способна настолько сблизить людей?
Он выглядел потерянным, отчаявшимся, неожиданно ранимым. Тут я понял, что с ним происходит. Что прятала невыразительная маска. Я приблизился и, убрав волосы с его лица, заглянул в глаза.
- Тебе тоже страшно?
Любыми путями я хотел продемонстрировать ему, что он не один.
Его зрачки расширились, а затем сразу сузились. Лицо его приняло болезненное выражение. Он увернулся от моего прикосновения, обошел меня и спустился вниз по лестнице. Я остался стоять один почти на самом краю крыши. Ветер и правда был ледяным, но я не чувствовал холода. Сердце билось, как последний раз, и меня не покидало ощущение, будто только что случилось что-то очень большое и страшное.
========== Часть 8 ==========
Когда я зашел в класс, он уже сидел на месте. Наши взгляды пересеклись. Он о чем-то думал. Прямо-таки видно, как внутри шевелятся мысли-червяки. Взгляд пронзительный и тяжелый.
Он игнорировал меня до окончания учебного дня. Когда я засобирался на работу, он приблизился. Я знал, что он не уйдет просто так. Это было бы слишком просто и чересчур по-детски. Поэтому специально оттягивал момент ухода.
- Что скажешь? – спросил я деланно равнодушно, намеренно игнорируя его.
Он наблюдал за тем, как я собираюсь. Я облокотился на парту, уже готовый идти. Ребята потихоньку, со спорами и планами, которые уже никак не касались школы, вываливались наружу, как молекулы углекислого газа или рвота, исторгнутая из пасти какого-то живого существа.
- Если позволишь… - начал он и замолчал.
Я посмотрел на него.
- Хочешь пойти со мной? – завершил я его мысль.
- Если позволишь, - сказал он с законченной интонацией.
Уже во дворе Саки проводила нас настороженным взглядом. Рядом с ней стояла Рика.
Я кинул Рюноске, что сейчас вернусь, и направился в их сторону. Саки напряглась и приготовилась атаковать или защищаться – это как получится. Но я приблизился к Рике и передал ей, что Сакуразука вспоминал о ней. Сам Саку-сан никогда не признается в этом, но ему понравилась Рика. Возможно, она была слишком молода для тридцатилетнего мужчины, но меня это совсем не заботило, это не мой выбор. К тому же я сам влюбился в парня.
Рюноске поинтересовался, о чем мы разговаривали, и я рассказал ему об увлечении Сакуразуки. Рюноске хитро улыбнулся.
- Никогда не подумал бы, что эти двое могли бы найти общий язык.
Я самодовольно ухмыльнулся, будто был орошен опытом, как почва водой, куда сильнее, нежели Рюноске, хотя совсем недавно сам дивился его взрослой не по годам натуре.
- Думаю, порой люди находятся при совсем несвойственных тому обстоятельствах.
Рюноске тоже ухмыльнулся.
Мы дошли до развилки. Я должен был пойти прямо, перейти улицу через два квартала, затем свернуть направо, спуститься вниз по склону, по каменным ступенькам, на узкую улочку с дорогой в одну полосу, с невысокими двухэтажными домиками по бокам. Там, на этой улице, располагалась «Дзюбей». Рюноске – я помнил еще с того раза, когда он меня выручил – должен был повернуть на девяносто градусов влево, перейти улицу, а там уж понятия не имею, куда он может направиться. Возможно, в западный район, где располагаются дома влиятельных людей, политиков и бизнесменов. Так можно предположить потому, что Рюноске рассказывал о влиянии и богатстве своего отца. Скорее всего, его дом располагается именно там.
Я думал остановиться и отпустить его, потому что так оно и должно было происходить, но Рюноске прошел вперед, остановился и обернулся, показывая, что намерен идти со мной.
- Давай поговорим, - сказал я утверждающим тоном, как если бы сказал «нам нужно поговорить».
  
Он подозвал меня. Спокоен и непоколебим.
Я догнал его.
- О чем ты хочешь поговорить?
- Ты знаешь, о чем, - сказал я.
- Имею отдаленное представление.
Я остановился. Разговор намечался слишком серьезный, чтоб вести его на ходу.
Он обернулся. Все такой же, не пробьешь и кувалдой.
- Знаешь, о том, что произошло на крыше… - пробормотал я.
Он внимательно смотрел на меня.
- Меня напрягает вся эта ситуация.
- Что именно из того, что произошло?
Он признавал, что случилось что-то важное, и это приносило облегчение.
Я решил начать с самого начала. Мысли путались, и в этом я видел реальный выход.
- Я не страдаю.
Я знал, что он переживает за меня. Еще его внутреннее не в порядке. Он о чем-то волнуется, постоянно думает, но не открывает, в чем дело. Возможно, он и сам еще толком не знает. Мы должны разобраться в этой сумятице. Даже если это шокирует Рюноске или сделает ему больно, но это лучше неопределенности. Решить проблему можно, только если она четко сформулирована.
- Мир рушится – так я сказал. Это означает лишь, что все вокруг меняется. Меняются мои чувства, меняется восприятие, меняюсь я. И ты. Все, что нас окружает, приобретает другие свойства. Это не может быть плохо или хорошо. Я уверен в этом. Просто мы… я взрослею, и этот процесс сопровождается болезненными ощущениями. Но разве это не хорошо? Разве так не должно быть, Рю?
- Все не так просто, - после вдумчивой паузы отозвался Рюноске.
- Ты думаешь, это просто? Может, это и звучит довольно просто, но в жизни все намного сложнее.
- Нет, ты не понял. Дело не только в тебе.
- В тебе тоже? Хочешь сказать, есть что-то, что заставляет тебя отдаляться от меня?
Лицо Рюноске приобрело растерянный вид. Он думал, что я не замечаю, как он выстраивает стены вокруг себя?
- Я хочу дать тебе понять, насколько ты дорог мне, как далеко я готово зайти ради того, чтоб быть с тобой.
Он поджал губы.
- Нет, не говори так. Ты не должен быть готовым на все.
- Но это так, - воодушевленно говорил я, пока еще не понимая, к чему клонил Рюноске. – Я люблю тебя. Неужели ты думаешь, что я способен легко бросить такие слова на ветер? Это не просто слова.
Если он полагает, что все это несерьезно, что это не стоит риска, то ему придется понять, что я настроен сражаться до конца. Я готов стоять на своем. Я готов доказывать. Я парень, я вынослив, так что у меня хватит сил следовать за ним. Неужели он этого не понимает?
- Твой решительный настрой пугает.
Что? Если он понимает, что я настроен серьезно, то почему возводит между нами преграду?
- Тогда что не так? – совсем растерянно спросил я, все еще не догадываясь о причинах.
Его поведение сбивало с толку. А я думал только о себе, даже если и решил, что хочу во что бы то ни стало решить проблему Рюноске. Я был настолько наивен, что верил, будто это возможно сделать так просто.
- Чего ты боишься?
Он сжимал кулаки и пристально смотрел на меня.
Мы стояли посреди улицы, на перекрестке. Я задавался вопросом: как долго мы еще сможем быть вместе? Я делал все, что мог, но от меня мало что зависело. Это была взрослая игра, в которой правила устанавливал тот, кто владел информацией. Здесь роль главного играл Рюноске, ведь я был готов и раскрыл все свои карты – ни одного туза в рукаве. Суть парной игры состоит в том, что два игрока взаимодействую на равных, с достаточной выгодой общему делу. Хотел ли Рюноске быть со мной или мое общество устраивало его только в том случае, если все, что между нами происходило, являло собой лишь баловство? Нужен ли я ему, как он мне? В чем суть нашей игры?
Он поежился. К концу октября на улице заметно снизилась погода. Дома мы с родителями включали обогреватель и сидели под котацу. Наверное, в этом году будет снежное рождество.
- Пойдем, - сказал Рюноске, - иначе опоздаешь.