Эльфийский бык 2 (СИ)

— В опере то же самое, только все поют.
— И ничего не понятно? — Таська погладила косу, украшенную расшитыми лентами.
— Видишь, суть высокого искусства ты уловила… там, говорили, новая постановка это… как его… впечатляет и поражает своей смелостью.
— Это значит, что будет ещё менее понятно, чем обычно, — пояснил Иван. — А если пишут, что в духе лучших традиций или около того, то в целом угадать, кто хороший, а кто плохой — получится.
— Знаете… — Таська перевела взгляд с одного на другого. — А казались такими воспитанными… цивилизованными…
— Не верьте, девушка, — раздался гулкий голос. — Все это притворство. Большинство мужчин до конца дней своих остаются в глубине души дикими. Ведагор. Волотов.
И руку протянул, которую Таська пожала. И Маруся пожала. А Бер почему-то насупился и запыхтел возмущенно.
— Что ты тут делаешь? — поинтересовался он у Ведагора.
— Потом поговорим. Там, где тушенку оставлял… и я тебя не знаю. Ты не знаешь меня.
Бер нахмурился еще больше и кивнул.
— А вы, девушка, не замужем? — взгляд Ведагора… вот тяжелый, но не сказать, чтобы мертвый. Напротив такой… как у Сабурова.
Оценивающий. И лёгкая насмешка в нём тоже видится.
— Нет. А что?
— Да так… на перспективу…
И отошел прежде, чем к разговору присоединился Свириденко.
— Любопытные молодые люди… — донеслось до Маруси снисходительное. — И костюмы у них интересные. В духе эпохи…
— Молодежь, — отозвался Свириденко и человек, его не знающий, сказал бы, что произнес он это с легкой насмешкой и симпатией. — Им только дай повод общество эпатировать… порой совсем теряют границы…
— Это кто? — шёпотом спросила Таська.
— Братец, — Бер провожал пару взглядом. — Старшенький… что он тут делает, не понятно. Но раз приехал, то явно что-то не так.
— А тушенка?
— Тушенка? — взгляд Бера сделался мечтательным. — О… тушенка лишь бы где не растет.
Он хотел добавить что-то еще, но заметил приближающуюся Офелию. Та сморщила носик и поинтересовалась:
— А вы тут решили остаться?
Только теперь Маруся заметила, что зал опустел.
— Конечно, я бы и не против… но папенька расстроится. Он сюрприз приготовил… — и рученьки сцепила. Хищный взгляд её ненадолго задержался на Таське. — А ты стала еще толще… все же с твоими формами жрать надо поменьше.
— Ну, — Таську подобным было не пронять. — У меня формы хотя бы имеются…
— А из тебя эльфийская принцесса, как… эльфы бы со смеху подохли, если бы увидели.
— Вы ошибаетесь, — Иван взял Марусю под руку.
И главное, произнес это так, что у Маруси по спине холодок побежал.
И не только у неё.
— К вашему сведению, Первородные никогда не позволят себе смеяться над гостем, даже если этот гость им в высшей степени неприятен, — у Ивана даже голос сделался иным, отстраненным и равнодушным. — А что касается эльфийской принцессы, то как таковых принцесс у них нет, но в силу ряда юридических нюансов в данный момент госпожу Вельяминову можно отнести к членам главной ветви императорского дома…
Рот у Офелии открылся.
И закрылся.
— Посему, весьма надеюсь, что впредь вы, во избежание политических осложнений, воздержитесь от необдуманных высказываний… или действий.
На щеках Офелии полыхнул румянец. Яркий такой. Даже сквозь макияж пробило.
— К-конечно, — произнесла она с легкой запинкой. — Прошу прощения… вы меня неправильно поняли… но батюшка весьма надеется, что вы и дальше разделите… вечер… он сюрприз приготовил… и ждем лишь вас.
Иван посмотрел на неё с высоты собственного роста. И выражение лица у него было таким… таким… эльфийским, хотя сама Маруся вживую эльфов и не видела, но если б смотрели они, то вот так.
Безразлично.
С чувством полного своего превосходства над окружающими и полным осознанием собственного величия. Офелию вон проняло…
— Мы скоро, — Иван величественно кивнул. — Идите.
И Офелия, самое интересное, развернулась и ушла.
— Вань, — жалобно произнес Бер. — Ты это… прекращай…
— Что?
— Давить величием эльфийского империализма на умы жалких смертных.
 
— А… извините. Не люблю, когда хамят.
— Никто не любит, — согласилась Таська, глядя на Ивана с немалым интересом. И заметив его, Бер нахмурился и к себе Таську подвинул. Поближе. — Офелия уж точно не забудет. А что ты имел в виду?
— Да… так… ерунда, — Иван смутился. — Дело в том… что формально… с точки зрения эльфов… мы прилюдно выразили согласие вступить в брак. То есть заключили помолвку. Если перевести на человеческие обычаи.
— Эм…
— Наверное, надо было раньше сказать, да? — жалобно спросил Иван. — Я собирался, а потом как-то оно… то одно, то другое… и к слову не пришлось. Вот… и тебя это ни к чему не обязывает. Честно. Даже в Предвечном лесу намерения не всегда воплощаются… это скорее даже знак того, что ты рассматриваешь кого-то в качестве постоянного партнера… но можно и передумать… и никто не осудит.
— Марусь, — Таська хлопнула по спине. — Лицо сделай попроще, а то оно не очень ситуации соответствует. Ощущение такое, что тебя пучит.
— Меня не пучит! Я… я тут едва замуж не вышла!
— Так не вышла же, — возразила Таська. — Чего кипишить-то?
Действительно.
— Извини, пожалуйста… но я теперь думаю, возможно, это и к лучшему? С Предвечным лесом ссориться не рискнут… я бабушке фото отправлю… сделаем… чтоб свидетели были. И этого будет достаточно.
— Бабушке?
— Эльфийской, — вместо Ваньки ответил Бер. — У него есть эльфийская бабушка… из императорского дома… фото отправь. Пусть за внука порадуется… только Сашке скажи, предупреди, а то как бы ему эта радость боком не вышла.
— Не выйдет, — отмахнулся Иван. — Это частное дело… но может, Свириденко приспокоится.
— Плохо ты Свириденко знаешь, — Таська дернула Бера за руку. — Ну что, ваши высочества… идемте что ли на сюрприз смотреть? Люди же ж старались.
  
Глава 25
 
Где подвиг находит героя
 
Глава 25 Где подвиг находит героя
«Есть ли во мне изюминка? Да Боже ж вы мой… какие сомнения⁈ Если так-то я один сплошной кекс!»
Из переписки в одном приложении, где некая леди надеялась встретить любовь всей своей жизни
— Ищете кого-то? — вежливо поинтересовались у Александра, раздумывавшего, стоит ли ломиться сквозь полосу кустов или поискать обход.
— Да, — Александр обернулся. — А где тут… для водителей там, для охраны.
Лакей кивнул и, указав куда-то в сторону, произнес:
— Конечно. Позвольте провожу.
И ни тени удивления или возмущения.
— Недалеко?
— Само собой. И если будет надобность, вас вызовут. Сюда…
Дом остался в стороне. Ясно, для прислуги и сопровождения выделили небольшую пристройку.
— Ужин подадут чуть позже. Пока накрыты закуски. Чай, кофе и иные напитки у стойки, — лакей и дверь открыл. — Если понадобится что-то еще, вы всегда можете обратиться за помощью…
Надо же.
Александр переступил порог.
Шумно.
Людно.
И дымно. Курили прямо в гостиной. Если эту огромную комнату, довольно плотно заставленную мебелью, можно было назвать гостиной.
Гремел телевизор. Кто-то уселся перед ним на диване, приобняв огромное ведро с попкорном. Кто-то устроился чуть дальше, за столиком. Трое в одинаковых черных костюмах сидели у барной стойки, правда, не со стаканами, но с аккуратными белыми чашечками.
Эти трое и обернулись, поприветствовав Александра кивками. Остальные же…
— Да уж… — произнес кто-то. — А я думал, что моя с красными пиджаками выпендривается… эй, парень, сочувствую… платят хоть хорошо?
— Да что они заплатить могут, — отозвались из другого конца зала. — Это ж Вельяминовы. Известные нищеброды…
— Не похоже… знаешь, сколько такой прикид потянет?
— Гроши… китайское барахло.
Александр прошел вглубь комнаты и, оглядевшись, понял, что места не особо и много. А свободное — лишь за стойкой.