Хозяйка дома с призраками (СИ)

— А это кто? — Уильям скачет то на одной ножке, то на второй. Шило в одном месте, одним словом.
— Где твои манеры, сын? — провожу ладонью по непослушным вихрам. Уильям пошел весь в отца: темные волосы, карие глаза, густые черные ресницы и чуть смуглая кожа.
— Это Лизетта, — представляю ему девочку.
— Привет! Давай играть! — сходу налетает на нее мой шалопай.
— Привет, — тихо отвечает малышка и прячется за моей спиной.
— Уильям, сначала Лизетте нужно осмотреться, отдохнуть. А потом сможете поиграть.
— Ну, ма-ам! — канючит.
— Потом, дорогой. Мы устали. Сходи, узнай — скоро ли ужин.
Сынок убегает, а я веду Лизетту наверх, где полным-полно свободных комнат. Выбираю ту, что ближе всего к нашей спальне. Вдруг малышка испугается ночью или станет звать мать.
— Здесь ты можешь переночевать, — показываю ей комнату.
— Очень красиво, — кивает и тянется потрогать вышивку на подушке. Но тут ж одергивает ладошку. — Но я грязная.
Признается буквально шепотом.
Бедный, бедный ребенок! Вот уж натерпелась малышка! Мне хочется окружить ее заботой и теплом, чтобы она могла оттаять в домашней обстановке.
— Сейчас скажу, чтобы нагрели воды, и ты сможешь привести себя в порядок. Что думаешь?
Лизетта соглашается.
После купания, и в чистом наряде, который мы сумели подобрать из вещей Уильяма и моих собственных, девочка становится чудо, как хороша!
Спускаемся к ужину. Сын вертится рядом с гостьей и не дает ей проходу. Ему тоже не хватает детской компании, это ясно как божий день.
Дети выглядят практически одногодками, и я уже прикидываю, как было бы здорово, если бы Лизетта осталась с нами.
Внезапно хлопает входная дверь. И доносится знакомый голос. Неужели Джеймс вернулся так рано?
Выхожу к нему навстречу, радуясь его приезду и переживая одновременно. Что он скажет?!
— Дорогой, ты быстро! — сама помогаю ему раздеться, отослав слуг.
— Хотел поскорее вернуться домой, гнал экипаж весь день, — целует меня в щеку. — Купил подарок для Уильяма и спрятал пока. А то найдет раньше времени. А как вы тут без меня?
Уверенным шагом заходит в столовую. Уильям срывается с места.
— Папа!
Повисает на Джеймсе, выпрашивая свою порцию внимания и любви. Лизетта встает из-за стола и чуть приседает в поклоне.
— Добрый вечер!
Я и не ожидала, что девочку учили правилам поведения, и тем приятнее становится открытие.
— У нас гостья? Добрый вечер, юная леди! — кивает муж и занимает свое место за столом.
Жду, пока все усядутся, и только потом говорю:
— Это Лизетта.
Джеймс роняет вилку, так и не донеся до рта.
— Потом обсудим, — улыбаюсь ему, а сама — словно комок нервов. Впрочем, детская болтовня скрашивает этот крайне напряженный ужин, и наши красноречивые «гляделки» с мужем остаются незамеченными для детей.
После ужина дети начинают клевать носом. Особенно Лизетта. Наверняка малышка давно не ела по-человечески, и не высыпалась.
— Уложи Уильяма, а я помогу Лизетте, — прошу мужа.
И хоть у нас огромный штат слуг, я приучила графа уделять ребенку внимание перед сном, и он спокойно воспринимает мою просьбу.
Укладываю девочку в кровать, подоткнув одеяло со всех сторон, как делаю это всегда для Уильяма. Рядом на подушку кладу ее кукол. Так ей будет спокойнее и привычнее засыпать.
— Спи сладко, милая. Я буду в соседней комнате. Здесь тебя никто не обидит, — говорю ей перед уходом.
— Спасибо, леди Изольда, — шепчет сонным голосом и тут же проваливается в глубокий сон. Я остаюсь еще на пару минут рядом с ней. Лизетта выглядит хрупкой, нежной. Как можно было обречь такую чудесную кроху на столь нищенское прозябание? Руки чешутся найти мачеху и надавать ей пощечин.
Ухожу к себе с тяжелым сердцем. Отдавать малышку никчемной матери совершенно не хочется.
— На тебе лица нет, — муж встречает меня в нашей спальне и тут же протягивает руки, — иди сюда.
Утыкаюсь ему в грудь, смаргивая слезы. Как жаль малышку! И что же нам дальше делать?
— Прости, милая. Это моя вина, — грустно бормочет Джеймс. — Со всеми заботами я забыл о твоей мачехе. И последние полгода к ней никто не наведывался.
 
— А до этого как они жили? — отлипаю от мужа и заглядываю в глаза. Джеймс тоже выглядит расстроенным и озадаченным.
— Неплохо вроде бы. Я просил не вмешиваться в их жизнь, а только приглядывать со стороны. Мачеха блистала на разных вечерах. Девочку видели не часто и в компании няни, а иногда — деда. И уж точно им было что есть, и где жить.
— Это не твоя вина, — качаю головой, выслушав мужа. — Эта глупая женщина все спустила на платья и развлечения. А когда спускать стало нечего — влезла в долги и начала пить. Ты бы видел, в какой жуткой квартире они жили последние месяцы! Ах, как мне жалко Лизетту! Если бы могли…, - складываю руки на груди, поднимая взгляд на Джеймса.
— Забрать ее к себе? — заканчивает за меня с мягкой улыбкой. — Я не против, но сначала нужно узнать, что стало с твоей мачехой. Ты ведь, по сути, сводная сестра для Лизетты и ближайшая живая родственница. Так что можно было бы оформить документы на опекунство.
— О, Джеймс! Это было бы замечательно! — бросаюсь ему на шею. — Спасибо!!
— Пока не за что, любимая. И не спеши радоваться — вдруг объявится мать.
* * *
Холодный январский ветер треплет края одежды, и я крепче прижимаю к себе Лизетту. Она отчаянно хотела поприсутствовать на похоронах матери, а я не смогла отказать ей в этом.
Малышка не плакала, только смотрела большими круглыми глазами, как опускают в могилу гроб с почившей матерью. А я злилась на мачеху, на ее безрассудство, и что она разбила сердечко собственной дочери.
Нашли мы «леди» Вильерс лишь через неделю. Замерзшей в сугробе неподалеку от той самой квартиры. И сегодня предавали земле бренное тело. Надо было сказать что-то, пару слов в память об ушедшей душе. Но я не могу выдавить из себя что-либо.
Мачеха не была ни доброй, ни ласковой, ни умной…. Так что сказать в финале ее бессмысленной жизни? Остается только поблагодарить за Лизетту, ведь девочка очень хорошая и ни в чем не виновата.
— Пойдем, малышка! — увожу ее прочь, когда церемония прощания заканчивается. Забираемся в экипаж, продрогшие напрочь. Джеймс тут же кутает нас в пледы.
— Домой? — переспрашивает у нас.
Обнимаю Лизетту одной рукой, и она доверчиво льнет к моему боку.
— Домой!
Напоследок хочется сказать, что все главные герои обрели свой дом и любящих людей. Изольда вокруг себя создала атмосферу заботы и тепла, поделилась нерастраченной на Земле нежностью с новой семьей, и ни о чем не жалеет.
Граф Джеймс Коул не просто вернулся к полноценной жизни, но и стал больше проявлять заботы о ближних и подвластных ему людях. В его графстве серьезно вырос уровень жизни. Теперь, на улицах редко можно увидеть нищего или сироту.
Салон леди Коул и мадам Роше — процветает и по сей день. А модницы Идэнейских земель щеголяют в совершенно новых образах и костюмах.
Барон Рональд Краувиц погиб при несении службы, — так было сказано в официальном донесении королю. Но те, кто знали Рональда лично, могли предположить, что он снова ввязался в некрасивую историю, а местные мужчины расправились с похотливым барошкой.
Розалинда и доктор отлично уживаются вместе, и это тот самый случай, когда брак, заключенный в зрелом, осознанном возрасте — приносит удовлетворение и счастье обоим супругам.
Санни, или леди Санрейн, выскочила замуж. И кто бы мог подумать? Ее супругом стал суровый и нелюдимый представитель Его величества из отдела безопасности Королевской Канцелярии — герцог Фердинанд Эклз. Да-да, тот самый господин, что взялся опекать Изольду при дворце.
Как утверждают слухи, лорд Эклз стал больше улыбаться и реже бывать во дворце. Все-таки брачные отношения творят чудеса!