Баба Люба. Вернуть СССР 3 (СИ)

— Ешь, — сказала я и отхлебнула безвкусный чай из такого же бумажного стаканчика. Нужно было пить быстро. А то протечет же. Пить из недомытых стеклянных стаканов я побрезговала, велела налить мне чай в стаканчик для мороженного. Буфетчица, неопрятного вида бесформенная тётка, скривилась, но затевать скандал не стала — в это время посетителей вообще не было. Да и цены изрядно кусались.
Тамарка накинулась на безвкусные, отдающие пережаренным подсолнечным маслом пирожки, словно не ела много дней.
— Любка, ты доедать будешь? — спросила она, кивнув на мой пирожок, от которого я отломила кусочек, но десть не смогла — слишком остро и жирно.
— Нет, — покачала головой я.
— Тогда я доем, — заявила Тамарка и подтянула к себе мою тарелочку.
— Тамара, — сказала я, когда она наелась и сейчас сидела, прихлёбывая отдающий веником чай. — Я вот спросить тебя хочу…
— Чего? — с громким хлюпаньем втянула в себя чай та.
— Ты же помнишь, у меня был сын?
— Почему был? — Тамарка даже от чая оторвалась и удивлённо посмотрела на меня. — Он и сейчас есть.
— А где он? — спросила я и торопливо добавила, — ты же знаешь, как я страдала. Поэтому постаралась выбросить все мысли и воспоминания из головы. А сейчас решила узнать, как он там…
— Да что с ним станется, — отмахнулась Тамарка, — лоб здоровенный вымахал.
— А как его зовут? Где он живёт? — странно, этот ребёнок был Любашин, а вот сердце у меня почему-то забилось сильно-сильно.
— Дык ты же его Дуньке Матюшкиной сама лично отдала! — удивлённо уставилась на меня Тамарка, — у Дуньки своих не было, а потом она родила девочку, а та умерла через два дня. Вы в одной палате лежали в роддоме. И ты ей отдала. Ейный муж до сих пор не знает, что не ихний Пашка-то…
— Пашка? — почему-то охрипшим голосом спросила я.
— Ага, так ты его назвала, — кивнула Тамарка, — и условие поставила Дуньке, что Пашкой сына звать надо. Она ещё потом говорила, что её Серёга возмущался сильно. У них в роду же всех первых сыновей Сергеями называют. А тут Пашка. Но Дунька обещание выдержала.
— Павел Сергеевич Матюшкин, — задумчиво пробормотала я.
— Гавнюшкин! — фыркнула Тамарка, — ты, Любка, совсем дурная стала! Матюшкина — это Дунькина девичья фамилия. А когда она замуж за Серёгу вышла, то стало быть Орлова она теперь. И пацана твоего зовут Орлов Павел Сергеевич.
— Красиво, — кивнула я и ещё решила уточнить, — а ты не знаешь, кто настоящий отец Пашки?
— Да откуда? — удивлённо уставилась на меня Тамарка, — ты же как партизан молчала. Уж как мы у тебя не пытались выяснить — ты упёрлась и всё.
— Понятно, — вздохнула я, ну что же, эту тайну, похоже Любаша унесла с собой в могилу, а вслух спросила, — а где живут Орловы сейчас?
— А я откуда знаю? — удивилась Тамарка, — мы с Дунькой как десять лет назад разосрались, так я и не знаю. Они куда-то переехали.
— А Пашка… — заикнулась я.
— Да я его как-то видела, — зевнула Тамарка, — он на каникулы к бабке Матюшкиной приезжал. Чуть на велосипеде не сбил меня, носится, как оглашенный! Но то давно было, лет пять или шесть назад. А сейчас и не знаю, что там. Я же в село не люблю ездить, сама знаешь.
— Понятно, — сказала я и поняла, что на эти выходные мне срочно нужно ехать в село к Любашиному отцу.
А потом я отвела позёвывающую Тамарку в диспансер.
Они там пытались поначалу качать права, угрожать. Но я, в свою очередь, пригрозила, что пойду сейчас к участковому и напишу заявление, что от них особо опасные больные так легко среди бела дня сбегают и бегают по всему городу.
Подействовало.
Тамарку переодели в ночнушку и застиранный безразмерный халат с синей печатью на подоле и увели.
— Ты обещала! — напоследок напомнила мне она.
— Конечно, конечно, Тамарочка! — помахала ей я, — всё сделаю!
Когда непутёвую Любашину сестрицу увели, я облегчённо выдохнула.
— А можно с заведующим отделением поговорить? — спросила я.
— Зачем? — испугалась дежурная и тут же выпалила, — её сейчас нету. Она на приёме.
— Ничего, я подожду, — я с самым решительным видом уселась в приёмной и стала ждать, стараясь не сильно вдыхать больничные запахи. Из того коридора, куда увели непутёвую Тамарку, несло хлоркой, мочой, какой-то карболкой, что ли, пригорелой гороховой кашей и безнадёгой. Где-то, из глубины помещения, доносились сердитые отрывистые окрики.
  
Дежурная нервно ёрзала, понимая, что я не зря тут сижу и что потом им, скорее всего, будет нагоняй.
Прошло полчаса, час. На работу я уже опоздала категорически, но продолжала сидеть.
Наконец, дежурная не выдержала и спросила:
— Ну, вы зря здесь сидите, гражданочка. Зоя Степановна, может, после приёма сразу к главврачу уедет. А это и до вечера может быть.
— Ничего страшного, — приветливо улыбнулась я, — я подожду хоть и до вечера. А если она не вернётся, то я завтра приду. И послезавтра. Мне спешить некуда. Вопрос решить надо. Обязательно надо. Понимаете?
— А зачем вам Зоя Степановна? — осторожно поинтересовалась дежурная, — может, я вам смогу помочь?
— В принципе почему нет! — деланно обрадовалась я. — Но у меня два вопроса. Первый — нужна справочка, что я находилась в диспансере, сдавала сестру. Для работы мне надо. Чтобы прогул не записали.
— Так я могу черкануть! — обрадовалась дежурная, — что же вы сразу-то не сказали⁈
— Вот и отлично! — расплылась в улыбке я, — черканите, если вам не трудно.
Дежурной было не трудно. И она черканула.
— А второй? — протягивая вырезанную из тетрадки в линейку четвертушке листочка с треугольной печатью, спросила она, — может, и ждёте вы зря?
— Я хотела попросить, чтобы Тамару перевели в такую палату, чтобы она больше убежать не смогла, — с наивным видом произнесла я.
— За это не беспокойтесь! — аж замахала руками дежурная, — после этого её в спецпалату перевели, там двойные решетки на окнах и на двери. Не убежит ваша сестра. Не волнуйтесь!
— Вот и чудненько, — выдохнула я и, распрощавшись с отзывчивой дежурной, отправилась обратно.
И только на улице выдохнула.
Ну, что же, сейчас дежурная расскажет остальным, что я скандалистка, пыталась прорваться к заведующей. Поэтому Тамарку будут пасти с удвоенным рвением.
Что мне вполне на руку.
Ясное дело, что никаких домов и квартир я продавать и не собиралась. Как и забирать её к себе. Не хватало ещё! Пусть мозги лечит. А там дальше видно будет.
Может, когда её выпустят, меня уже в Калинове и не будет давно.
Если её выпустят.
На работу я, ясное дело, и не пошла. А зачем, если у меня такая замечательная справка есть. Так как времени ещё до конца рабочего дня вагон и маленькая тележка, то я прямиком отправилась к Игорю в видеосалон.
Полуподвальное помещение встретило меня запустением. Но Игорь был на месте. Вместе с каком-то незнакомым парнишей, они сматывали провода на катушки.
— Привет! — улыбнулась я, — не помешаю? Я ненадолго.
— Здравствуйте, Любовь Васильевна! — обрадовался он, — что-то вы в последнее время совсем пропали.
— Дела, — со вздохом развела руками я. — но надо исправляться. И вот я решила зайти спросить, как наши успехи в бизнесе? Моя помощь нужна?
— Сейчас Олег занимается документацией, — отчитался Игорь. — А потом нужна будет.
Мы договорились встретиться на следующей неделе и выработать стратегию развития фирмы. И я с лёгкой душой отправилась домой.
Но по дороге решила заскочить в Дом молитв.
В последнее время я туда и не хожу больше. После того, как руки опустились, что затея с Америкой не получается. Но сейчас, воодушевившись тем, что сегодня уже дважды повезло (что Тамарку забрали и у ребят дела продвигаются), и я решила, что раз пошла такая пьянка, то и в третий раз обязательно должно повезти.
Ну а что? Как говорится, спрос не ударит в нос.
Спрошу Всеволода, вдруг там какой-то юридический зазорчик появился и можно финансирование на нас повернуть.