Демон-Хранитель (СИ)

— Ты из-за пудинга расстроена? — спросил её я, зорким взглядом демона вглядываясь в изумрудные печальные глаза девочки.
Она вздохнула, всхлипнула и кивнула головой в знак согласия со мной. Она вскарабкалась по мне и удобно устроилась на коленях. Я крепко обнял её, по привычке чуть покачав.
— Самое главное, что тебя не изгнали, — сказала девочка и поглядела на меня, крепко обняв.
Я как всегда не знал, что сказать. А она испытующе смотрела на меня.
— Я теперь о тебе ещё больше буду заботиться, Сол, — произнесла она, и кольцо её маленьких ручек ещё крепче сжалось вокруг меня.
Мне было приятно, и я поцеловал её в макушку.
— Куда уж больше, обо мне никто так не заботился, как ты, мелкая, — с хохотом ответил ей я.
— Что?! У тебя даже нет жены?! — вопросила детская непосредственность, ловко приподняв в удивлении левую бровь.
— Нет, — со смехом также отвечал ей я. — Нам не положено.
— А кто же тогда о тебе заботился до меня? — прошептала дитя с расширившимися от ужаса глазами.
Я вдруг почувствовал весь масштаб «бедствия», нарисованного в её живом детском воображении, и, усмехнувшись, ответил:
— Сам о себе.
— Забудь об этом, Сол. Теперь я о тебе позабочусь, а когда вырасту, то женюсь на тебе, — успокоенная девочка тихо лежала в моих объятиях.
— Хорошо, Дженнифер, — произнёс я, призывая все спокойствие к себе на помощь, чтобы в очередной раз не расхохотаться, зная, насколько серьёзна сейчас была малявка.
Она снова взглянула, но теперь умоляюще. Я понял, что ей нужно от меня, и закатил глаза. За моей спиной прошелестели черные крылья, коронами к которым служили рога.
— Вау… — в который раз восхищённо прошептала она и руками потрогала рога и огладила перья. — И сказку, Сол…
— Тебе когда-нибудь надоест, Джен? — спросил я, зная, что все равно уступлю и в миллиардный раз повторю её любимую историю.
— Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, Сол, — горячо молила девчушка, и я сдался.
— Жил-был на свете один демон… — начал было я.
— Солидафиэль, — уточнила зеленоглазка.
— Солидафиэль, — повторил я, усмехаясь.
— Так вот, он был очень злым и мрачным, он верно служил Сатане, они вместе сражались с ангелами и жарили людей на раскалённых сковородках…
— Меня тоже будут жарить на сковороде? — сжалась и задрожала в моих руках Дженнифер и с надеждой посмотрела на меня.
— Я не позволю… — ответил я, посерьёзнев, и погладил девочку по голове.
Я почувствовал, как она расслабилась и замерла, ожидая продолжение рассказа.
— А потом Сатана… — начал было я.
— Ужасный Сатана, ненавижу его, — пылко прошептала она.
Я улыбнулся и продолжил.
— … Изгнал Солидафиэля… — продолжил я.
— Моего самого лучшего, моего Сола… — Джен потянулась ко мне, чмокнула меня в щёку и снова обняла.
Я ничего не мог с собой поделать, впрочем, как всегда в её присутствии, и расплылся в довольной улыбке; хорошо, что здесь не было этого алкаша Джека, выслушивать его умильные речи о такой тёплой привязанности между человеком и его хранителем невыносимо.
Я услышал, как сонно засопела мелкая, её ручки ослабли, и, повинуясь порыву, поцеловал её в лоб. В моих руках она казалась маленькой крохой, и я знал, что всегда буду у её правого? Левого? У какого плеча? Не важно, я буду всегда рядом, чтобы защитить мою девочку.
Забота демона
— Может, ты передумаешь, малявка? — спросил я, оглядывая решительное лицо Дженнифер с появившимися на нем предательскими подростковыми прыщиками.
Она неуклюже взмахнула своими руками и шикнула на меня, по-смешному скривив прелестное личико с заострившимся подбородком, обещавшее стать очень красивым в скором будущем. Моя девочка всеми силами старалась противостоять мне. В ней рождался бунт против человека, вырастившего и опекающего её, и я боялся, что она выйдет из-под контроля, тогда я окажусь… ненужным. Эта мысль страшила меня посильнее дум о битве между ангелами и демонами. На войне понятно, кто тебе друг, а кто враг. Здесь же не было ни друзей, ни врагов. Сейчас в этой комнате была девочка — до безобразия упрямая и умная, не привыкшая сдаваться, воспитанная мною, демоном. Формирующаяся, начинавшая осознавать силу своего характера и женского обаяния. Мне оставалось надеяться, что она не растеряет свою детскую любовь ко мне, понимая, что всё же прислушивается к своему хранителю, по крайней мере, пока.
 
— Джен, это опять плачевно закончится… — начал было я, закипая, увидев, что упрямая девчонка всё равно собирается, натягивая на себя шорты и майку.
Надевая носок, она снова остановилась и зло посмотрела на меня, натягивая второй.
— Это ты каркаешь, кличешь беду, вечно раздаёшь мне советы, демон, — слетело неосторожно с девичьих губ и неприятным тяжёлым осадком осело в моей душе.
Я в бешенстве приподнял бровь, чувствуя, что закипаю, мне хотелось всыпать ей по заднице, вдолбить в её голову, что она не права, чтобы она снова, как в детстве, поняла, что ближе меня никого нет и что я никогда не причиню ей вреда. Её взгляд скользнул по моему сморщенному лбу и опустившимся вниз уголкам губ. Дженнифер чуть потупила взор, я видел, что ей стало стыдно за колкие слова, которые она произнесла в запале, и что она уже жалеет о них, но не отступится от своего, решив что-то раз и навсегда.
А решила она сегодня сбежать из монастыря и полакомиться яблоками в саду ближайшего к нам соседа. Девчонки часто мотались туда — у того и правда были самые лучшие яблоки, чем-то напоминавшие мне вкус райских плодов. А ещё у соседа был красавец сын. И я знал: Дженнифер затевает это из-за возможности хотя бы одним глазком посмотреть на того, о ком жужжит весь монастырь, в том числе и все девочки её возраста. Вздохнув, я мотнул головой и уныло поплёлся за ней, уже зная наперёд, что Дженнифер найдёт приключения на свою задницу, сама получит за своё любопытство, сама придёт ко мне в раскаянии, причём оно каждый раз искреннее, и будет искать утешение в моих объятиях. И получит его… Я почти взвыл. Порочный круг всегда замыкался на этом: я прощал Дженнифер, что бы она ни сделала. Возможно, надо быть строже, но я проявлял свой характер везде, не касалось это только девочки. Каждый раз кляня себя в этом и обещая проявить твёрдость, я оказывался обезоруженным перед зелёными омутами и нежными руками. Я относился к ней иначе, чем к кому бы то ни было за всё время своего существования.
Она вышла из комнаты, переделанной из кельи, очень тесной и маленькой, зато имевшей свой душ, и спокойным шагом спустилась по массивным каменным ступеням во внутренний двор монастыря. Оглядевшись по сторонам, Дженнифер с видом святой Марии Магдалины прошла мимо наставниц, чуть кивнув головой в знак приветствия. Я попытался воздействовать на одну из особо бдительных воспитательниц, и у меня получилось. Одна из сестёр-монашек, имевшая в своих обязанностях присматривать за сиротами, подозрительно глянула на мою девочку.
— Дженнифер, куда это ты собралась? — обеспокоенно спросила та.
Дженнифер зло посмотрела на меня, а затем, очаровательно улыбнувшись, ответила елейным голоском, уже обратившись к монахине:
— Сестра Бенедикта попросила сходить за маслом на кухню, сестра Валенсия.
— Какая ты умничка, Дженнифер, — проговорила сестра Валенсия и потеряла всякий интерес к дальнейшему передвижению Джен.
Девушка продолжила путь, торжествующе показав мне язык. Я был взбешён и не понимал, как они не видят её притворства, того, что она сейчас вот-вот ускользнёт из монастыря в большой опасный мир. Мне оставалось только следовать за ней и, если что, выручить… снова. Оглядевшись по сторонам, моя шилозадая юркнула в небольшое пространство между вековой стеной монастыря и кирпичным сараем, где кудахтали куры. В глубине была небольшая выбоина, через которую мелкая детвора иногда отлучалась из монастыря, для того чтобы поесть яблок и поглазеть на фермерского сыночка. Пока она пробиралась наружу, я её уже ждал вне стен святой женской обители, привалившись к стене, сложив руки на груди, приподняв бровь. Дженнифер вздрогнула, но, взяв себя в руки, внимательно посмотрела на меня.