(Не) Лишняя для дракона (СИ)
— Скажи, а твоя внешность… Это ведь артефакт ее изменил? А откуда ты знаешь принца Санториана? Ведь ты грахх, а он дракон. И ты с другого континента… — любопытство прямо-таки распирало Тратт.
— Сколько вопросов. — он насмешливо покосился на девушку, чуть ли не подпрыгивающую от волнения. — Да, я ношу изменяющий внешность артефакт. Так что, всегда зови меня лорд Треволи, когда я в этом обличье, а то можем провалить мою маскировку.
Принца я знаю давно, очень давно. Я не всегда жил на другом континенте: Неживое море, как ты знаешь, дает возможность перемещаться с одного материка на другой.
— Но ведь ты грахх, а он дракон…
— Разве разные расы — это препятствие для дружбы?
— Не знаю, — задумалась девушка, — у нас в королевстве драконы всегда держались особняком от других рас. В детстве я играла и с оборотнями, и с людьми. Но когда мы выросли, почему-то перестали общаться.
Они еще посидели, разговаривая и задавая друг другу вопросы, в основном Трой расспрашивал, а Тратти подробно отвечала. Затем мужчина поднялся.
— Тратти, тебе пора возвращаться к себе. Завтра до обеда буду ждать тебя здесь же. И возьми с собой меч принцессы Нуби. У него есть некоторые уникальные свойства, я хочу тебе их показать.
Когда девушка уже была у дверей, Трой ехидно добавил:
— И вот еще что, малышка. Когда встретишь меня где-нибудь во дворце, пожалуйста, не кидайся с радостными воплями мне на шею, и не смотри влюбленными глазами. Это разрушит мое инкогнито.
И прежде, чем возмущенная Тратти успела найти достойный ответ, Трой подтолкнул ее под попу и выпихнув ее в коридор, захлопнул дверь.
Оставшись один, с досадой ударил кулаком по стене:
— Да что же это такое! Ведь собирался просто присматривать за девчонкой и не распускать руки и язык…
Глава 40. Страдая, я развлекаюсь. Это мой давний обычай
После памятного для Дессинии бала прошло несколько дней. На следующее утро после праздника она сказалась больной и заперлась в своей комнате, не выйдя ни к обеду, ни к ужину. Навестившему ее королевскому целителю заявила, что у нее обычные женские недомогания, и в помощи она не нуждается. Горничная, смешливая толстушка Дара, приносила ей еду, а заодно делилась с госпожой свежими новостями и сплетнями, до которых, впрочем, Дессинии не было никакого дела.
Комнаты всех девушек имели выход в крошечный садик с лужайкой- у каждой леди свой, примыкающий к ее комнате, и надежно огороженный высоким каменным забором. Этакая маленькая зеленая крепость на одну персону.
Здесь удрученная девушка и проводила целые дни, изводя себя тоскливыми размышлениями и не понимая, что с ней происходит.
Она трусливо сидела в своей комнате, не решаясь выйти за дверь, до ужаса боясь столкнуться с принцем и увидеть в его глазах отвращение или презрение.
Все эти дни принц Санториан никак не напоминал о себе: не искал с ней встреч, не присылал цветы или подарки, как делали это другие мужчины, не писал записок. Но сколько бы Десс не убеждала себя, что принц и думать о ней забыл, ничего не помогало.
Ее фантазия отчаянно разгулялась, рисуя картины одну ужаснее другой.
То она воображала, что при встрече Санториан даже не посмотрит в ее сторону, сочтя недостойной его внимания.
Или, наоборот, начнет распускать руки, полагая ее легкодоступной женщиной.
А возможно, обольет ее презрением, выгонит из дворца и поселит где-нибудь в приюте для падших грешниц. Последнее предположение было особенно абсурдным, и Десс сама смеялась над своей глупой фантазией, но остановиться и прекратить сочинять весь этот бред было выше ее сил.
Как только она начинала думать о принце Санториане, ее быстрый и острый ум начинал давать сбой- логика бесследно растворялась, а мысли превращались в тягучее желе. По этой причине она никак не могла взять в толк, почему мнение принца так ее волнует.
«Ведь я знаю его всего каких-то несколько дней, и все наши встречи быстро превращались в ссоры. Какое может быть мне дело до его отношения ко мне?» — с завидным упрямством, в сто первый раз спрашивала себя Десс, не видя ответа, лежащего прямо перед ней.
Было еще кое-что, сводящее девушку с ума. Десс всегда была честна с собой и ей было стыдно даже вспоминать о тех вещах, что принц делал с ней в парке. Но если бы он снова захотел это сделать, она бы позволила ему…
Дессиния была по самую макушку нагружена строгой патриархальной моралью, вбитой в нее родителями и суровыми воспитателями. А уж список вещей, недопустимых для порядочной драконицы, могла даже во сне перечислить без ошибок. И сейчас, когда ее желание столкнулось с моральными принципами, Десс растерялась.
Каждый раз, когда она вспоминала его руки на своей спине, его обжигающее жаркое дыхание на губах и низкий голос, шепчущий нежности, ее скручивало невыносимо-острое возбуждение.
А душа начинала разрываться от угрызений совести за бесстыдное поведение, от вины за испытанное наслаждение и за желание все повторить хотя бы еще раз.
«Неужели я такая порочная и развратная, и любой сможет заставить меня потерять голову и забыть о приличиях, просто прикоснувшись к моему телу?» — размышляла она уныло.
Вчера после обеда к ней пришла Стефиана.
Подруги молча пили чай за маленьким столиком на лужайке. Стеф выглядела бледной, хмурой и непривычно отрешенной.
Наконец, после второй чашки крепкого чая и третьего пирожного с ягодным кремом, Стеф вынырнула из своей задумчивости и решительно отставила чашку в сторону:
— Итак, подруга, хватит молчать. Рассказывай, что с тобой случилось на балу и почему, который день, ты сидишь в своей комнате, как преступница в заключении?
Десс молчала, уставившись на свои руки, не зная, что ответить, а потом заплакала. Слезы текли и текли из ее глаз, и она не вытирала их, даже не замечая, как они капают ей на руки.
Стеф достала платок и протянула подруге:
— Десси, вытри слезы. Я не могу на это смотреть — ты всегда плачешь так красиво, что я начинаю тебя ненавидеть. Сама знаешь, у меня от слез сразу нос распухает, лицо в пятнах и глаза красные, как у кролика. Еще и икать начинаю. А ты, даже рыдая, все равно красотка.
Сквозь слезы у Десс вырвался смешок. Она несколько раз глубоко вздохнула и улыбнулась, успокаиваясь. Ее кузина и лучшая подруга, злючка Стефи, которую не любили и побаивались за ее острый язык, для Десс всегда находила нужные слова.
— Это принц Санториан тебя обидел? Я видела, как ты выбежала из зала в сад, а он вышел следом за тобой.
— Ох, Стеф, дорогая моя. Это не принц, а я сама себя обидела.
И она все, без утайки, рассказала подруге.
— Теперь ты понимаешь, что я не знаю, как мне смотреть в глаза принцу. Даже представить себе не могу, что он обо мне теперь думает.
— Что-то на тебя это совсем не похоже, подруга. Никогда раньше ты не пряталась от проблем. Неужели он так сильно задел твое сердце?
— О чем ты говоришь, Стеф? — ахнула Десси. — При чем здесь мое сердце?
— Ты не стала бы прятаться от него столько времени, если бы этот мужчина был тебе безразличен. Уж я-то тебя знаю. Ты бы надавала ему оплеух еще там, в парке. И уж точно, сейчас бы не рыдала, а с гордым видом разгуливала по дворцу.
— Стеф, ты не понимаешь! Он всего-то прикоснулся ко мне, а я сразу поплыла, как лед в жару. Если бы он не остановился, если бы пошел дальше в своих ласках, я бы точно на все-все согласилась. Понимаешь? Я как девица из веселых домов, была готова отдаться ему прямо там, в парке!
Стеф оторопело смотрела на подругу. Вот такого она точно не ожидала от Десси, всегда хладнокровной и умеющей держать себя в руках.
— Может это какая-то особая магия? Знаешь, я читала, когда у драконов на нашем континенте была вторая ипостась, они могли влиять на желания женщин, заставляя их возбуждаться и стремиться к …. к совокуплению.
— Если это магия, то тогда мне просто надо держаться от него на расстоянии, не допуская никаких прикосновений. — подумав, твёрдо заявила Десс.