Свободная любовь

      — Кэрол, — задумчиво произнесла Кейт. — Доктор Сергей Кэрол?
      — Да, он мой брат. Вы знаете его?
      — Я слышала это имя в больнице. Хирург. Безупречная репутация. Мне будет приятно встретиться с ним.
      К концу первого совместного занятия Дори убедилась, что их партнерство сработает. Теперь, когда у нее появилась партнерша, она уже не испытывала первоначального смущения и поняла, что в случае необходимости Кейт будет именно тем человеком, которого хорошо иметь рядом: умелая, стойкая, знающая свое дело. В ходе занятий Кейт даже сделала несколько насмешливых замечаний, которые обнаружили в ней неожиданное чувство юмора.
      Всю дорогу домой Дори была озадачена тем, что не испытывала облегчения, решив беспокоящую ее проблему. Ей нравилась Кейт, она чувствовала себя с ней уверенно и испытывала доверие к ее опыту медсестры. Но что-то в Кейт О'Баньян Стерлинг раздражало ее. Посреди долгой бессонной ночи Дори наконец определила главный недостаток Кейт: она не была Скоттом.
      Дори хотела видеть рядом не медсестру, а мужа. Она металась на кровати весь остаток ночи, затем заставила себя вылезти из постели и одеться для работы. У нее осталось лишь два платья, в которых она чувствовала себя более-менее удобно до конца дня, и одно из них никогда не было ее любимым. Ее раздражало, что она безвкусно одета, поскольку ее единственная удобная пара туфель не гармонировала с платьем. Вынужденная выбирать между стилем и комфортом, она предпочла последнее, решив, что сможет прятать ноги под столом в течение трех консультаций, которые она назначила на этот день.
      Она была подавлена состоянием дел в целом, чему способствовали непроходящая усталость, обостренная бессонными ночами; старомодная одежда, которую она вынуждена носить из-за того, что ее гардероб больше не подходил ей; медсестра вместо мужа в качестве партнера на подготовительных к родам занятиях. У нее накопились дела по работе, и ей крайне необходимо было приобрести одежду для офиса. После работы она должна была ехать в Гейнсвилл, но сто пятьдесят миль, разделяющие ее и Скотта, вырастали в ее воображении в сто пятьдесят световых лет.
      Ровно в три часа после того, как одна консультация окончилась, а другой клиент ждал ее перед офисом, Дори поняла, что не может отправиться в Гейнсвилл. Она просто не в состоянии ехать. Ей хотелось расплакаться в отчаянии, но вместо этого она расправила плечи и набрала номер Скотта. Скотт сразу вызвался приехать в Таллахасси.
      — Не думаю, что это удачная идея, — устало заметила она.
      — Я не прочь прокатиться, если ты себя плохо чувствуешь. Я хочу повидаться с тобой.
      — Нет, Скотт. Пожалуйста. Со мной вряд ли будет весело, и у меня тысяча мелких дел, которыми я должна заняться.
      — Ты уверена? Тогда перенесем все на следующий уикенд.
      — а. До следующего уикенда.— Она повесила трубку и застонала в порыве отчаяния. Затем позвонила секретарше по внутреннему телефону, чтобы та пригласила очередного клиента.
      Скотт держал телефонную трубку в руках долгое время после того, как разговор окончился. Он пытался побороть в себе гнев и разочарование. Вот уже второй раз Дори отменяет свою поездку в Гейнсвилл. То, что она тогда отказалась от поездки к нему, его неожиданный приезд в Таллахасси на День Благодарения и каникулы разрушили давно установившуюся между ними модель попеременных визитов на уикенд. Все изменилось, и он не знал, как остановить перемены и вновь наладить старый стиль отношений, который так их устраивал.
      Он чувствовал, что эмоциональное расстояние между ними перерастало в непреодолимую пропасть, большую, чем физическое расстояние между Гейнсвиллом и Таллахасси. Сначала новый дом, затем неубедительные извинения по поводу невозможности приехать в Гейнсвилл. Устала! Она могла устать, но он слышал что-то еще в ее голосе. Что-то случилось, что-то, чего она не хотела сообщить ему.
      Он ударил кулаком по столу с такой силой, что подпрыгнули карандаши в его ящиках и замигал монитор компьютера. Черт побери! Он не допустит этого. Дори не имеет права отбросить его. Она может покупать дома, не посоветовавшись с ним, отменять их встречи из-за своей усталости, но она не сможет вытеснить его из своей жизни.
 
  
Глава тринадцатая
 
      Что-то словно толкнуло Дори, выводя из глубокого сна, но оставляя в уютном состоянии полусна. Она заворочалась под одеялом в поисках прежнего состояния полного забытья и наткнулась на что-то очень теплое. Инстинктивно она свернулась рядом, черпая уверенность в этом тепле.
      — Скотт? — пробормотала она.
      — Да, Дори. Это я.
      — Хорошо, — невнятно произнесла она. — Теперь я усну.
      — Спи.
      Вздохнув, она поступила так, как он посоветовал, прижавшись к нему всем телом. Ее голова лежала на его крепкой руке, придающей ей силы. Утром она решила, что это был сон, пока не сжала его подушку и не ощутила запах его лосьона. Окончательно проснувшись, она услышала странные скрежещущие звуки, доносившиеся из гостиной.
      — Скотт! — позвала она.
      Несколько секунд спустя он появился в дверях спальни, полностью одетый и с отверткой в руках.
      — Доброе утро, — сказал он улыбаясь.
      — Доброе утро, — автоматически ответила она, затем спросила: — Скотт, это ты?
      — Может быть, ты ожидала газовщика?
      — Я никого не ожидала, — призналась она. — Когда?.. Почему?.. Я думала, ты мне приснился.
      — Это я, собственной персоной. Хочешь ущипнуть меня, чтобы удостовериться?
      — Нет. Но...
      — Я приехал около полуночи. Свет нигде не горел, и я не хотел беспокоить тебя, поэтому переоделся в ванной.
      — Но почему ты здесь? Я думала, мы договорились...
      — Мы ни о чем не договаривались, Дори. Ты сказала, что ты неподходящая компания. Я кипел от злости до девяти вечера, затем решил, что лучше быть с тобою, усталой и озабоченной, чем дуться на себя целый уикенд, поэтому я побросал одежду в машину — и вот я здесь.
      Дори была так рада увидеть его, что почувствовала, что вот-вот заплачет.
      — О, Скотт!
      Он присел на край кровати.
      — Прежде чем ты начнешь свою лекцию, позволь мне сказать, что я не собираюсь ничего требовать от тебя весь этот уикенд. На самом деле я собираюсь ухаживать за тобой изо всех сил, если же ты не хочешь видеть меня, скажи мне прямо, и я уеду.
      Дори бросилась к нему и обняла за шею.
      — О, Скотт, я никогда в жизни не была так счастлива увидеть кого-либо.
      Скотт засмеялся радостным глубоким смехом, один звук которого так радовал Дори.
      — Так-то лучше.
      Он поцеловал ее в щеку, затем его руки скользнули вниз, к ее запястьям, он поднял их к губам, поцеловал обе ее ладони и положил ее руки к себе на колени.
      — Теперь почему бы тебе не сказать, отчего ты не захотела приехать в Гейнсвилл.
      — Я сказала тебе: я устала.
      — Это было очевидно, принимая во внимание, что я вломился в твой дом и лег к тебе в постель прошлой ночью, а ты даже не пошевелилась, пока я не потряс тебя.
      — Ты вломился?
      — У меня до сих пор нет ключа. В мастерской не было болванок, помнишь?
      — Тогда как же...
      — У тебя нигде не горел свет, и мне не хотелось будить тебя, так что я попытался открыть замок. Это оказалось плевым делом, леди. Ведь вместо меня мог быть убийца с топором в руке, а ты даже не заметила бы его.
      Дори наклонилась и потерлась щекой о его грудь, словно кошечка, и чувственно проворковала:
      — Я заметила бы, если бы он очутился в постели.
      — Ты не находишь, что было бы слишком поздно?
      — Я была до крайности утомлена, — сказала она, обороняясь. — И я слушала пленку с аутогипнозом, когда легла в постель. После этого я всегда в полной отключке.