Простой советский спасатель 3 (СИ)

Честно говоря, даже мне, бывалому спасателю, на минуточку стало не по себе от этого рентгена, что уж говорить о настоящем Лесакове. Тот уже давно должен сжаться от страха, отвечая только «да» и «нет», и соглашаясь на все предложения дорогих товарищей безопасников. 
— Предлагаю сделку.
— С удовольствием выслушаю Ваше предложение, — кивнул я.
Если Сидор Кузьмич и удивился моей такой самоуверенности, то вида не подал. 
— Итак, сделка. Я рассказываю историю твоей семьи, в обмен на ответную любезность: ты делишься со мной информацией, которую передал тебе дед. Всю информацию, включая документы, которые ты привез из Лиманского. Кстати, где ты их отыскал? — начальник буровил меня взглядом, считывая эмоции, но я держал лицо.
— Какие документы, начальник? — включил я дурака. — Говорил же: конспекты забрал, тетка передала.
«Вот черт! Ну, дурак я, ох, какой, дурак! Подставил Анну Сергеевну по всем статьям выходит!» я едва не застонал вслух от огорчения. Кто ж знал, что мичман, которому я впаривал легенду о своей поездке в Лиманский, окажется такой… таким… короче, засланным казачком! И как теперь выкручиваться?
— Давай договоримся сразу: я тебе ты — мне правду и только правду. То, что в сумке далеко не конспекты, я уже знаю. Собственно предполагал с самого начала. У Игорька ничего не вышло, туповатый он для таких поручений. Фантазии не хватает подойти к поискам с огоньком, — хмыкнул Сидор Кузьмич, демонстрируя свое доверие мне.
Гляди, мол, Алексей, я от тебя ничего не скрываю. Видишь, про Игоря рассказал как на духу, раскрыл карты и про соглядатая, и про поиски документов. Ну, а чего бы и не поделиться информацией, которую я и так уже знаю. 
Я молча улыбнулся и кивнул, соглашаясь с оценкой товарища, который мне точно как товарищ не приглянулся с первой встречи.
— Что касается твоей истории с семейством Рыжовых… — особист сделал паузу («Хорошо стелет, шельмец, как по сценарию», — восхитился я). — Ты молодец, Алексей. Не могу гарантировать, что Федора не посадят, но постараюсь посодействовать, чтобы дали условный срок. Ты же понимаешь, подельники его сдадут с потрохами, как только мы возьмем доктора. А мы его возьмем, Алексей, можешь не сомневаться. Он давно в разработке у милиции, ну, и мы помогли, чем могли. С учетом показания, которые дал Федор Рыжов, ему свет приличный срок. Обещаю, что остального семейства Рыжовых милицейские разбирательства и судебные дела не коснуться. Свидетелями пойдут. 
«Су-у-ка!» — выматерился я про себя, в слух же поинтересовался:
— С чего Вы взяли, что эти люди как-то повлияют на мое решение? Они мне никто. Не друзья, не родня. Так, случайные знакомые. Мне было любопытно разобраться в непонятной истории, я разобрался. Что поделать, вот такой я любопытный, — я развел руками. — Ну, решил помочь парню, свел его с доктором, познакомил, а дальше уже их дела. Если пацан решил прийти с повинной, молодец, настоящий комсомолец. Поможете хорошим людям, попавшим в еду, тоже будете молодцом. Я-то здесь каким боком? 
— А ты молодец, — ухмыльнулся Сидор Кузьмич. — Гладко стелешь.
Угу, да только жестко спать все равно придется мне, не так ли, товарищ глубоко законспирированный комитетчик?
— Ты ведь понимаешь, мне ничего не стоит тебя задержать до выяснения?
— На каких основаниях? У Вас на меня ничего нет, — буркнул и тут же обозвал себя дураком: когда это органам правопорядка нужен был повод, если необходимо задержать нудного человека.
— Вижу по глазам, ты и сам понял, какую глупость сморозил, — ухмыльнулся сидор Кузьмич.
— Ну, хорошо, давай так, я расскажу тебе историю твоей семьи безвозмездно, так сказать.
— Угу, а взамен что я должен буду сделать? — теперь уже хмыкнул я.
— Я же сказал: безвозмездно, то есть даром.
— Бабушка меня учила, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Не верится, товарищ… Кстати, Сидор Кузьмич, а Вы так и не сказали, в каком Вы звании. Представились не по форме, так сказать.
Черт, Леха, кончай дерзить и выёживаться. Это тебе не там. Это тебе здесь. Как сказал герой одной из моих любимых историй: «Это самый советский из всех периодов, черных воронков уже нет», а время тотального беспредела еще не настало. Хотя, если честно, я до конца не уверен в том, что в этом здании, прикрываясь интересами государства, со мной будут церемониться. Многое может измениться, но людей в форме, отвечающих за безопасность страны, во все времена штампуют на одной фабрике.
 
— Я знаю, что к тебе в руки попала карта подземелий нашего города, — резко остановившись напротив меня, ровным голосом произнес Прутков. — Я знаю, ЧТО находится под городскими улицами Энска. Предполагаю, хотя нет — уверен, ты, Алексей, тоже это знаешь. Скажи мне, как попасть в тайное хранилище? 
Я молчал, стараясь не выдавать своих эмоций. Резкая смена разговора, такая откровенность пугали. Что если мои предположения все-таки имеют под собой основания, и Кузьмич — именно тот мужик, которому предназначалась схема, случайно попавшая к руки журналиста Стеблева? Тогда становится понятной эта внезапная охота на ведьм. Не мог мичман просто так туда завалиться, даже если он близко знаком с предводительницей нудистов Екатериной-не-помню-отчество.
Если подумать, комитетчик вполне мог с утра пораньше прогуляться по берегу, чтобы забрать карту из тайника, а когда схрона не оказалось, вернуться и предложить милиционерам, с которыми он в дружеских отношениях, устроить рейд под предлогом жалоб от населения. Ментам какая разница, с помощью кого делать месячный план? Как говорится, Кузьмич хотел и рыбку съесть и косточкой не подавиться. Но вмешался случай в лице ушлого студента-корреспондента, и карта попала не в те руки.
— Буду с тобой откровенен, Алексей. Ты ведь комсомолец? — я кивнул, (а то он не знает!), особист продолжил. — Грядут страшные времена для нашей страны, Алексей. Мы в самом начале эпохи перемен. Да, сейчас нам всем кажется, все идет хорошо, мы дружно шагаем в светлое будущее. Социализм, так сказать, построили, — Сидор Кузьмич замолчал, прикуривая очередную сигарету. — Но это далеко не так, Алексей.
Я по-прежнему молчал, пытаясь понять, что за спектакль разыгрывает Прутков, и к чему приведут все эти откровения? 
— Понимаешь, Алексей, — мичман задумчиво выпустил кольцо дыма в потолок. — Систему, любую систему, какой бы она не было, нужно совершенствовать. Если у власти стоят талантливые руководители, неважно кто: цари, диктаторы, президенты, — мудрыми и нудными реформами они не просто удерживают государство на плаву. Они обеспечивают развитие своей страны. 
Я напрягся: настолько глубоко никогда не нырял в советскую политическую историю. Меня больше интересовали тайны, клады и загадки, чем грязное закулисье политических мировых театров. К чем Кузьмич ведет? Провоцирует? Ищет реальный повод взять меня за жабры?
Сидор Кузьмич докурил сигарету, наклонился, расплющил бычок о дно пепельницы и рывком уселся на стул, в очередной раз пристально вглядываясь в мое лицо. Что уж он во мне пытался отыскать, одному азовскому бычку известно. Но от этих его театральных пауз и странного разговора становилось все больше и больше не по себе.
— Так вот, что я тебе хочу сказать Алексей… В нашей стране, к сожалению, каждый следующий руководитель оказывается хуже предыдущего. Мы разоблачили «культ личности» вождя всех народов, ему на смену пришел товарищ Хрущев Никита Сергеевич со своим так называемым «волюнтаризмом», — Кузьмич замолчал, тяжелый взгляд хозяина кабинета буквально вдавливал меня в диван. 
«Черт, вот только не хватало вляпаться в какой-нибудь государственный переворот», — с тоской подумал я, мысленно перелистывая страница советской истории брежневской эпохи, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь про попытку сместить дорогого Леонида Ильича.
Но, увы, память беспомощно разводила руками и норовила закопаться поглубже. Если что-то и было в это период «застоя», я об этом точно ничего не знал. Подозреваю, никто во всем Советском Союзе не догадывался. Скорей всего, если заговорщики имели место быть, их разоблачили, тихо повязали, быстро осудили и отправили лес валить в лучшем случае. В худшем — расстреляли, чтобы другим неповадно было.