Любовь – это яд (СИ)
— Алло? — сонным голосом ответил Адам.
— Я разбудила тебя, прости.
— Нет, я не спал. Задремал на диване, хорошо, что позвонила. Ты как?
— Плохо, — тихо прошептала она и снова заплакала, не справляясь со своими эмоциями.
— Влада, не плачь, пожалуйста. Мне плохо, когда я слышу, как ты плачешь. Успокойся, я очень тебя прошу. Давай я приеду к тебе хочешь? Или давай я лучше заберу тебя, мы можем погулять на свежем воздухе. А если хочешь, ты можешь переночевать у меня дома или я отвезу тебя к бабушке, а?
— Я не хочу оставаться дома одна, мне здесь плохо. И мне не с кем больше поговорить, кроме тебя. Адам, я такая дура, прости меня пожалуйста.
— Влада, — расстроенно ответил Адам, явно растерявшись, а потом добавил. — Тебе не за что извиняться передо мной, поверь. Я сейчас приеду, ты только не плачь, прошу. Я скоро буду.
* * *Влада через силу поела свой ужин, когда Адам принес горячий шоколад, кофе и свежую выпечку. Они сидели в тихом, уютном кафе. На улице было холодно и пасмурно, но без дождей. Листья осыпались, подходил конец Октября.
— Доела? Умница, — Адам сел за столик и поставил поднос. — Мне кажется, или ты похудела за этот месяц.
— Не знаю, — ответила Влада и притянула к себе горячую кружку. — Что теперь делать? Я даже не знаю.
— Почему твоя мама отказалась ехать в Питер?
— Она говорит, что раз ее состояние так усугубилось, то теперь ей ничего уже не поможет. Сказала, что хочет побыть дома, рядом со мной, пока у нее есть время. Как будто она сдалась. Знаешь, пару дней назад она сказала бабушке, чтобы та потихоньку начала готовится к похоронам, без спешки. Представляешь? Я все ночь проплакала, но ничего сказать ей не смогла, не хочу ее еще сильнее расстраивать. Не понимаю только, почему и зачем Эраст так мог поступить? Хорошо, он тебя не любит. Ведь он мог просто отказать тебе и не давать лекарство? Для чего ему понадобилось травить твоего друга? Это ведь убийство. Думаешь, он действительно на такое способен?
— Более того, я тебе скажу, что это его парни причастны к убийству того парня, которого нашли у нас в поселке. Разбои, наркотики, проституция. Все подпольно, все через своих людей. У них целый бизнес заграницей. А это так, цветочки… — Адам взял девушку за руку. — Я виноват, Влада. Я поверил ему и действительно думал, что, если это поможет, может быть он и не такое дерьмо. Все-таки наши родители дружили, имеется общий бизнес. Никогда не подумал. Черт, я еще и потерял его кольцо.
— Что за кольцо?
— У него был перстень, который его отец когда-то подарил моему. А вот куда он делся, я найти не могу. Весь дом перерыл, не нашел ничего. Это кольцо было для него очень дорого, он много раз просил меня вернуть ему его. Надо было отдать раньше.
— Да не может быть, чтобы он сделал все эти гадости из-за одного кольца.
— Конечно нет, но одно другому не мешает. Бизнес, который приходится делить, кольцо, которое отец не оставил ему в наследство, а передал лучшему друга, что лишь унизило Эраста. Все накапливалось. Вот он и отомстил, — девушка заметила, как глаза Адама налились кровью, в них плескалась ненависть и ярость. — Но он обязательно вернется, это я точно знаю. И тогда он мне ответит за все. Я за все с него спрошу.
— Пожалуйста, прошу тебя не связывайся с ним. Пусть оставит нас в покое и забудем о нем, обеспокоенно попросила подруга, чувствуя еще большую тревогу при мысли о том, что Эраст мог сделать им еще.
— И оставить здоровье твоей мамы ему безнаказанным? Это ведь по его милости все это произошло! Он должен ответить. Он и все его поганое поселение. Мы должны уничтожить их поселение, выгнать с этой земли. Пусть уезжают туда, откуда прилетели. Или уйдут глубоко в леса и горы и там чудят свои чудовищные вещи. Ублюдки, ненавижу их. Даже дышать с ними одним воздухом уже для меня мучение.
Владлена ничего не ответила, вспомнив перстень, который лежал у нее дома. Все больше вопросов крутилось в ее голове, но ни одного ответа она получить не могла. Возможно, Эраст и его семья были сектантами? Они поклонялись какому-то своему божеству и совершали всякие ужасные вещи? Убийство парня, собрания в лесу, браслеты и кулоны со странной символикой, эликсиры, идолы змей…огромные змеи в лесу. И эти странные укусы… Эраст любил ее кусать, ему нравилась боль девушки. Неужели он был извращенцем? Сектантом? Убийцей?
Девушка опустила голову и зарылась руками в волосы, тяжело дыша. Она уже не знала, во что и чему может верить. Ей все казалось страшным сном, и она желала либо проснуться, либо заснуть и больше никогда не просыпаться.
* * *Следующим утром Влада была у мамы в больнице. Любовь Владимировна крепко держала дочь за руку, внимательно разглядывая дочь. Она глубоко и тяжело дышала, будто ей не хватало воздуха. Глаза женщины светились счастьем и радостью и Влада не могла понять ее эмоций. Она сжимала в руках прохладную руку матери, стараясь не плакать.
— Не плачь, не надо расстраиваться. Я хочу поговорить с тобой, поэтому мне нужно, чтобы ты внимательно меня слушала. Когда меня не станет, твоя жизнь не закончится. Я не хочу, чтобы ты сдавалась и падала духом. Это не даст мне покоя, сделает меня несчастной. Обещай мне, что ты будешь жить дальше. Не ради кого-либо. Только ради себя.
— Мама, почему мы сейчас говорим об этом? Ты обязательно поправишься.
— Разумеется, я поправлюсь. Лишь на время. Но рано или поздно я умру, мы обе это понимаем. И пока у нас есть это время, я хочу, чтобы ты была рядом. Чтобы мы поговорили обо всем. Мне важно знать, что ты понимаешь, о чем я пытаюсь тебе сказать. Ты должна пообещать мне, что будешь беречь себя и заботится о себе. Ты не будешь больше плакать в своей комнате, отворачиваться от этого мира и носить траур.
Влада тихонько заплакала, вытирая слезы с лица. Любовь Владимировна плотно сжала губы, чтобы тоже не заплакать. Она хотела, чтобы дочь выплакалась сейчас и здесь, рядом с ней. Пока она еще могла ее утешить и успокоить.
— Все будет хорошо. Ты сможешь это пережить. Ты ведь у меня такая сильная.
— Нет, мама…я не смогу. Как я буду без тебя? Я так сильно люблю тебя, кто у меня есть кроме тебя? Я не смогу без тебя дышать, мама…
Влада встала со стула и села на корточки у кровати матери, положила голову на край кровати и крепче обхватив руку матери, заплакала еще сильнее.
— Пожалуйста, не умирай, мамочка… я так сильно тебя люблю.
— Доченька моя… — женщина расплакалась и сев на кровати, потянулась к дочери, обнимая ее и крепко прижимая к себе. — Прости меня, я ничего не могу сделать, что все исправить. Мне жаль, я подвела тебя.
Влада вдыхала аромат матери и запах приторных лекарств, глаза жгло от слез. Она до сих пор не могла и не хотела верить в то, что мама может умереть. Умом она это прекрасно понимала, но как только пыталась думать, представляя, что увидит мать в гробу, ей становилось дурно. Она знала, что не сможет перенести этого во второй раз.
— Это я во всем виновата, мама…
— Ты что такое говоришь? Ты единственная в этой жизни, кто не был виноват ни в чем. На тебе нет никакого греха, доченька. Это только моя ноша. Я знала, на что я иду. Я сама выбрала себе этот путь и некого винить в том, что происходит. Только меня.
— О чем ты говоришь? Я не понимаю, что за ноша? — тихо спросила Влада подняв голову и вытирая лицо.
— Я хочу сказать, что чтобы ты не узнала, не увидела или не услышала, запомни… на тебе нет ни единого греха, ты ни в чем не виновата и это все, о чем ты должна помнить. Я безмерно люблю тебя, как и любил твой папа. Ты подарила нам много счастья. Я… долго не могла забеременеть, мы мечтали о детях, и ты стала нашим подарком судьбы. Ты самое прекрасное, что есть в моей жизни. И ты себе даже не представляешь, как сильно я тебя люблю.
— Я тоже очень сильно тебя люблю, мамочка.
Влада обняла мать и крепко ее поцеловала. Женщина вдохнула аромат дочери и провела рукой по длинным черным волосам, нежно улыбаясь. Она поцеловала девушку в макушку и отодвинувшись взяла в ладони ее лицо, еще раз вглядываясь.