Любовь Дикого (СИ)

Как тут, сука, держаться?
Ее попа прямо к моему херу прижимается. А тот и без того каменный. Яйца от напряга гудят, а в башке все аж плавится.
Накрываю ее талию ладонью. Ближе притягиваю. По животу прохожусь. Поглаживаю.
Не просыпается. Успокаивается.
Лежим. Тело к телу. Она спокойная, расслабленная. Я – да хуй там. Но похер. Нормально и так. Нет, не нормально. Охуенно даже. Ловлю момент.
Сам не замечаю, как отрубаюсь. И крепче к себе прижимаю Катю. Утыкаюсь лицом в ее затылок.
Ароматная. Она пахнет так, точно все самое охренительное, что в этом мире есть.
+++
Просыпаюсь как от толчка. А потом еще мощнее по башке бьет. Когда понимаю, что ее рядом нет.
Ну сучка.
Рукой веду по кровати. По смятому покрывалу.
Блядь. Аж зубы сводит до скрежета.
И тут различаю движение. Рядом. За стенкой. Точно. Шорох.
А после тихо опять.
Подрываюсь с кровати. Рывком. Но так, чтобы не шуметь.
Катя там продолжает шуршать. Осторожно. Прямо чую, как собирается спетлять.
Дверь толкаю. Выхожу к ней.
Да. Все верно понял.
Она застывает, глядя на меня. Рюкзачок свой к груди прижимает. Ну что, собралась уже?
Умница моя.
За окном светает – и вот она на выход готовится, пока я дрыхну.
– Я… – начинает и запинается, если и собирается наврать, то по итогу эту идею отметает. – Знаешь, мне сейчас лучше пожить одной. Вообще, побыть одной какое-то время. Нужна пауза.
Интересно. Охуительно просто.
– Мне надо больше времени, – прибавляет.
– И сбегать ты не собиралась? – усмехаюсь мрачно. – Только паузу хотела?
Плечами дергает. Врать не хочет. Ну раз уж поймал на горячем, то не отпирается.
А чего тут говорить? Понимает же, что руки у меня связаны. Буду и дальше глотать ее выебоны.
Сам своему терпению уже удивляюсь.
– Нет, Кать, – говорю. – Нам не пауза нужна.
Хмурится.
– Наоборот, – шире усмехаюсь, а она от этого даже назад шагает. – Больше времени вместе.
Подхожу к ней вплотную. Резко.
Вздрагивает. Рюкзачок свой блядский из рук выпускает, а я подхватываю. Через плечо перебрасываю.
– Отдых нам нужен, Кать.
– Что? – брови приподнимает.
– Совместный.
На руки ее подхватываю.
– Дем, пусти.
Разошлась-то как. Требует. Еще и по груди меня руками лупит.
– Дем!
– Нет, я сказал, – рявкаю. – Так дело не пойдет.
– Демьян!
– Паспорт взяла?
– Да, – отвечает на автомате.
– В рюкзаке?
Кивает.
– Подожди, – прибавляет тут же. – Зачем ты спрашиваешь?
– Увидишь. Заебался уже за тобой бегать. Мне тоже отдых нужен, чтобы подумать, – выделяю последнее слово.
Она опять дёргается. Но я ее успокаиваю. Шлепком по заднице. Мягко. Прижимаю к себе сильнее. Похуй, что царапается и продолжает что-то бубнить.
– Тише, Кать, – говорю спокойно. – Чего разошлась?
– Я – разошлась? – возмущается. – Да что ты вытворяешь? А ну отпусти меня сейчас же!
– Отпущу, – обещаю. – Как только доберемся, так и отпущу.
– Куда доберемся? – бросает с подозрением.
– Скоро узнаешь, – заверяю.
А дальше – на выход. К машине.
– Пусти, – шипит.
– Ты чего такая вредная? Терпение, Кать. Приедем – можешь опять сбегать. Разрешаю. Поглядим, как у тебя это выйдет.
Слушая меня, замолкает. Только ресницами хлопает. И дышит тяжело, возмущенно.
Негодует прямо.
Не нравится?
Ну мне тоже не нравится. Заебало это уже. Нихрена не нравится вот эта твоя беготня.
А что делать? Раз нормальный язык не понимаешь, буду действовать иначе. Так, чтобы точно дошло.
53 
Демьян заталкивает меня в машину. Пристегивает ремнем безопасности, а после усаживается за сиденье. Заводит двигатель.
Отворачиваюсь от него. Отстраненно смотрю, как машина трогается с места, выезжает на дорогу. Но долго так не выдерживаю.
Взгляд будто сам в сторону тянется. Соскальзывает против моей воли, против всякой логики. Упирается в Демьяна.
И протест внутри точно затихает. Волна раздражения куда-то откатывается. Мои эмоции теперь настолько расшатаны, что я уже сама себя не понимаю.
  
Не хочу ведь смотреть. Мечтаю оказаться подальше от него. Желательно на краю света, на каком-то далеком острове, чтобы точно до меня не добрался.
Но…
Наблюдаю за ним молча. Говорить что-то бесполезно. Как и спрашивать, куда же мы все-таки едем. Не ответит. Не объяснит.
«Когда же он оставит меня в покое?» — опять мелькает вспышка.
И тут же эхом отбивается ответ.
«Никогда».
Он совсем не поменялся. Только себя слышит. Наплевать ему на все. Никогда в покое не оставит. Ни меня, ни ребенка.
Судорожно выдыхаю. Снова смотрю в окно, словно надеюсь хотя бы так от него отгородиться.
Конечно, я не надеялась надолго скрыться на даче. Понимала, что рано или поздно Демьян все равно найдет. Но не представляла, что все произойдет так быстро. Собиралась хотя бы на какое-то время оторваться от него. Хоть пару недель спокойно пожить. Выдохнуть. Обдумать все. Понять, как действовать дальше.
Только куда там. Он мне ни единого шанса не оставляет.
Обнимаю себя. Взгляд невольно соскальзывает в сторону. Опять. Отмечаю, как Демьян крепче сжимает руль, как вены, пересекающие его кисти разбухают и пульсируют от напряжения.
Красивые у него руки. Сильные. Мощные. И глядя на то, как движется его кисть, перемещаясь на руле, будто забываюсь.
Так хочется до него дотронуться. За руку взять, наши пальцы переплести, а после щекой прижаться. Губами. И тепло почувствовать. И то, как он от моих прикосновений успокоится.
Люблю же его. Люблю… и ничего с этим не сделать. Ни годы, ни ложь наши чувства не убили.
Хоть и мерзавец он. Бандит. А сердцу не прикажешь, рядом с кем сильнее биться. И так выходит, что только рядом с ним мое сердце колотится точно бешеное.
Все. Нельзя так.
Одергиваю себя. Но воли хватает ненадолго. Опять срываюсь и смотрю на Демьяна.
Злится. Весь на взводе. И пусть старается не показать лишнего, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить полыхающие в нем эмоции.
Он изнутри бурлит.
И челюсти стиснуты, и желваки ходуном ходят. Многое сказать мне сейчас хочет. И ладно бы просто сказать. Он бы вообще иначе поступал. Но сдерживается. От напряжения у него даже шея как будто вздувается от напряжения, жилы четко проступают и кадык дергается.
Ну ничего.
«Перебурлит», значит.
А вообще, не понимаю, почему он недоволен. Все, что хочет, получает. Это мне от него не сбежать. Это мои желания он полностью игнорирует. А для себя все силой берет.
Он бы со мной совсем по-другому обращался. Если бы не моя беременность. Хоть в ярость и приходит, но старается приболтать. На свой манер. Раньше же получалось. Работало. Что совсем недавно, что семь лет назад.
Вот правда основное Демьян упускает.
Ребенок меняет все.
Для нас обоих.
Это совсем другая ответственность. Другие ставки.
Если бы я одна была, можно было бы сходить с ума. Нырнуть в омут, как я и нырнула. Нет же ответственности. Сама все решаю. И одна — я бы рискнула. Долго бы не думала.
Да я не думала совсем.
Но теперь так не получится.
Что бы там Демьян сейчас не рассказывал, главное до конца он не понимает. Этот его бизнес… ничего не поменяется. Не понимаю пока, насколько далеко зашло, что именно он затеял.
Но это уже не важно.
Говорит Демьян хорошо. И точно сам в свои слова верит. Потому и звучит убедительно. Раньше он тоже много говорил. И делал немало.
Только чем все в итоге закончилось?
Перед глазами бегут до боли знакомые кадры. Его арест. Обрывки новостных репортажей. Точно в тумане. Дима меня ограждал от всего, старался, чтобы лишнего не узнала, ничего дурного не услышала.