Любовь Дикого (СИ)

– Что, Кать? – повышаю голос.
Все-таки поворачивается ко мне.
Уже спокойная. В глазах какая-то решимость. Ну пиздец. Меня кроет, а она наоборот успокаивается. Хотя чего ей волноваться? Видит же, что нихуя ей не сделаю. Руки связаны. И вообще.
Сучка. На нее и раньше управы не было. А сейчас так в конец разошлась. Чует свою власть. И пользуется этим по полной.
– Говори, – требую.
– Тебе не объяснить.
– Да ну?
– Не поймешь.
С трудом отрываю от нее взгляд. Откидываюсь на спинку стула. Запрокидывать голову назад и смотрю в потолок.
Держу себя в руках. Так надо.
– Вот такой я тупой долбоеб, – заявляю.
– Ты зачем мне это говоришь? – хмурится. – Еще и выражаешься так. Хотя не важно.
– Важно, – рублю. – Давай, рассказывай, что ты здесь решала. Одна. Что надумала?
Молчит.
Да ебать. Раньше и не подозревал, как таким вот молчанием можно все жилы нахрен вытягивать.
А ей удается. Легко.
– Ничего я не надумала, – режет тишину наконец. – Знаю только, что с тобой ребенок никогда не будет в безопасности. И я тоже. С твоим… с таким образом жизни, как у тебя. Ты же утонул в криминале. Чувствую. Сейчас окончательно утонул. Мне страшно. Боюсь я. Понимаешь?
Руками взмахивает. Ударяет по столу. Зажмуривается. Видно, снова вся на нервах.
– Я не могу быть с тобой, – сглатывает. – Теперь. Когда у меня будет ребенок.
Замолкает. Дышит шумно.
– Тут просто без вариантов, – прибавляет шепотом. – Пойми меня, пожалуйста. Я не знаю, что делать.
Нихуя себе.
Нарешала она.
– Спокойной жизни ты нам не дашь, – качает головой из стороны в сторону, взглядом прикладывает, пристально по мне проходится, так проходится, что за глотку берет. – Я это знаю.
– Нам?
– Ребенку и мне. А если будем вместе, может случиться беда, – бросает беспомощно.
И выглядит так же.
Отворачивается. Отводит взгляд в сторону.
Руками себя обнимает. И безотчетно живот прикрывает. Видно, и сама не замечает, как действует.
Но я все понимаю.
– А сама ты, что чувствуешь? – спрашиваю.
Брови вопросительно выгибает.
– Ты же со мной прощалась, Кать. Там. На кухне. И потом тоже. Когда до работы подвез. И так не прощаются, если похуй. Тянет нас. Вот где без вариантов.
Не отвечает.
– Почему мне не веришь? – спрашиваю.
Ноль реакции.
– Хотя понимаю, почему.
Опять ускользает. Отгораживается. И хоть рядом сидит, ни черта она не рядом. Отдалиться старается.
– Послушай меня сейчас очень внимательно, – заявляю. – Сейчас я тебе говорю правду. Сам хочу, чтобы ты была в безопасности. Ты и ребенок. Под моей защитой. Всегда. Так и будет. Рядом со мной нечего опасаться. Вот какие сейчас обстоятельства. Сейчас рядом со мной тебе будет безопаснее, чем где-то еще. И я не в криминале. Наоборот. Там все серьезно. Не могу тебе подробности рассказать. Да тебе это и не надо. Просто поверь мне.
Поддаюсь ближе к ней. Перегибаюсь через стол. Взгляд ее захватываю.
– Я тебя очень люблю. Никогда бы тобой не рисковал. И уж тем более не рисковал бы нашим ребенком.
Ее губы дрожат. Слегка.
– Я спокоен, – добавляю. – Видишь? И ты успокойся. Нет никакой проблемы. Вчера я закрыл вопрос безопасности.
Задумывается. Пристально смотрит. Глаз от меня не отводит.
– Верь мне, – говорю. – Тебя же тянет ко мне. Ты сама не можешь иначе.
Хмурится. Прямо в лице за секунду меняется. Лицо даже жестче становится, черты заостряются.
Губы поджимает. Медлит. А потом как выдаст:
– Да какая разница, куда меня тянет?! Про ребенка нужно думать. Про его будущее. В какой семье он будет расти. И как. Твой бизнес. Все эти твои грязные дела. Это же постоянная угроза. Всему! Пожалуйста, если ты действительно любишь, отпусти нас. Позволь жить спокойно. Нормально. Без твоего чертового криминала.
Долго смотрю ей в глаза. Внимательно.
– Ты меня сейчас слышала? Что я тебе сказал?
Будто подвисает.
– Слышала? – голос повышаю.
Не реагирует.
– Я кому говорю это все, Катя? – спрашиваю. – Ты не слышишь. Про криминал забудь. Свои вопросы я решил. Так в чем проблема?
  
Она держит мой взгляд. Не отворачивается больше. Вижу, как вдруг срывается у нее слеза, стекает по бледной щеке.
– Боюсь, – шепчет.
Подхватываю ее за талию, перетягиваю к себе на колени. А она даже не вырывается. Только чуть дёргается от неожиданности.
– Дурочка ты моя, – говорю и жадно ее запах втягиваю. – Нечего тебе бояться. Это пусть другие боятся. А ты под моей защитой. Все для тебя сделаю.
– Страшно, Демьян… все так, что…
Запинается. В сторону смотрит. Видно, только сейчас замечает, как сама меня за шею ухватила. Безотчетно. И так держит, что отпускать ей самой не хочется. Чувствуется это. Каждую эмоцию четко вбираю.
– Дем…
Договорить ей не даю. Пора бы взять паузу.
Целую. За собой утягиваю.
51 
Она подается. На поцелуй отвечает, обвивает руками плечи. Крепче. Ближе. И обороты с каждой новой секундой нарастают. Штормит нас. Обоих. Одинаково сильно. Чую же. Всегда четко считывал ее отклик. Вот и сейчас она точно плавится.
Нежная. Горячая. Охренительная. Моя. Вся моя.
Но это только сперва.
Потом Катя резко назад отматывает. Прямо чувствую как застывает. Еще не отталкивает, но уже близко к тому.
Отстраняюсь, чтобы взгляд перехватить.
– Не надо, – говорит.
Так и смотрю на нее.
Сам от таких заявлений “подвисаю”.
– Не сейчас, – добавляет.
Отодвигается от меня. Руки убирает. И если бы сам ее на коленях не держал, то уже бы снова выскользнула.
– Выяснили же, – выдыхаю. – Все.
– Да, но…
– Что?
– Такой период, – заявляет после паузы. – Нужно быть осторожнее.
Накрывает живот руками.
– Во всем.
Охуеть. А я разве не осторожен? Нет, по-разному бывает. Ну так не проблема жар поубавить. Когда жестче, когда нежнее. Сам понимаю. И теперь уж явно не стал бы перегибать.
Ладно. Давить тут не вариант.
– Поехали домой, – говорю. – Ко мне.
Молчит.
– Что в этой глуши сидеть?
– А мне нравится, – пожимает плечами. – Лес. Природа вокруг. Птицы каждое утро поют. В городе такого не услышать. Особенно в центре.
Ладно.
Компромисс.
Так себя настраиваю.
Если по уму посудить, то Кате как раз полезно на свежем воздухе больше времени проводить. А в городе с этим засада, конечно.
Пора нам новое жилье присмотреть. Для семьи. Чтобы и дом нормальный, и много территории вокруг.
– Ты где жить хочешь? – спрашиваю.
– Тут.
Ее ответ идет поперек горла. Но виду не подаю.
– Я не про сейчас, – говорю. – Вообще. В каком районе?
Неопределено головой ведет. Не особо-то она про наше будущее думала. Только о том гадала, как бы от меня поскорее отделаться.
Ничего. Это мы исправим.
– Нам дом нужен, Кать, – выдаю. – Большой. Подумай, где тебе нравится. За городом должны быть варианты. Мой помощник подберет лучшие, а ты решишь, какой брать.
– Ты слишком торопишься.
– А чего ждать?
– А мы уже торопились, Демьян, – прикладывает. – Слишком торопились.
Опять тишина.
– Тогда, – сглатывает Катя.
Прошлое опять нависает над нами.
Этого не могу исправить. Чувства ее понимаю. Один раз со мной обожглась. Да так, что не забыть, не стереть. Но блять, неужели не видит? Для нее счастье выбью. Любой ценой выгрызу. Или видит? В том как раз и проблема.
Знает же Катя, какой я. Знает, что не отступлю и не остановлюсь.
– А теперь мы здесь, – говорю и обнимаю ее крепче, обхватываю. – Так, как раньше, больше не будет. Все для этого сделаю. Слово тебе даю, Кать. А слово всегда держу.
Чуть головой качает. Зажмуривается.
Покрываю поцелуями ее лицо. Ресницы опять влажные. Слезы набегают. Но я все собираю, сцеловываю. Постепенно она успокаивается. Только все равно какая-то подзависшая, отстраненная.