Препод 4 (СИ)

— Тут! — наконец ткнул я в лёд под собой, когда стрелка стала вращаться на манер вентилятора, не желая останавливаться вовсе.
Перегнав поближе корабль, с некоторым трудом извлекли монумент и воткнули тут же в наспех пробитую выемку, а затем я кивнул Бари:
— Собирайте плазмобур.
Нам не было необходимости строить вокруг шахты укрепления, наша задача была не сидеть тут месяцами, а просто пробить двести метров льда и убедиться, что устройство, создавшее Катаклизм, окончательно уничтожено. А если нет, то быстро доуничтожить и свалить отсюда. Поэтому собирался запустить штуковину, названную мною плазмобуром.
Это было сборное кольцо, создававшее внутри себя область высокой температуры, которым я собирался проплавить шахту сверху до низу. Но главное, лёд должен был не просто таять, а мгновенно испаряться, и нам останется только наблюдать, как облако быстро кристаллизующегося пара будет оседать снегом.
По центру кольца мы сделали специальное крепление под монумент, который должен был гасить излучение от активной магии.
— Ну, — произнёс я, когда сборка была закончена, и кольцо диаметром метра в четыре с монументом посередине прочно установилось на льду, — поехали!
Секунду после активации заклинания казалось, что ничего не происходит, на затем лёд под кольцом буквально взорвался паром, заставив нас поспешно отбежать ещё дальше, а само кольцо стремительно ухнуло вниз, скрывшись в облаке пара, как в дымовой завесе.
Я заворожённо смотрел, как из проплавленного отверстия, с гулом и шипением, бьёт вверх тугой столб пара. И чем ниже опускался наш плазмобур, тем выше этот столб поднимался, а звук становился всё злее и громче, под конец превратившись в натуральный рёв какого-то мифического чудовища.
— Профессор, профессор!
Меня подёргали за рукав, и я, отлипнув от зрелища, посмотрел на привлекшего внимание парня.
— Да, Бари?
— А как мы узнаем, что плазмобур дошел до дна?
— А как пар перестанет идти, — подумав, ответил я, — землю и камень бур в пар не сможет превратить, только расплавит, а когда кольцо погрузится в расплавленную породу, то это, в свою очередь, замкнёт монумент и питающие бур манааккумуляторы в обход держателей из тританиума. Монумент быстро высосет с них ману, и бур заглохнет.
— Вы всё продумали, профессор, — не сдержал восхищения студент.
На что я только скромно улыбнулся. Не говорить же ему, что я об этом подумал только сейчас, ничего такого заранее не предполагая. Но должно было сработать. Всё-таки конструкция бура не была закрытой. А то был бы номер, проплавь он кору до жидкого ядра планеты.
Спустя несколько минут с неба стал сыпать снег, разом снизив видимость до нескольких десятков метров, и я приказал всем собраться на борту корабля. Его борта были определённой защитой от внезапного нападения. Но обошлось. Ни одна из ледяных тварей нас не посетила.
А затем, как-то внезапно, пар иссяк, и взору открылось устье шахты, ставшее чуть ли не вдвое больше по диаметру от изначального.
— Пошли.
Незамедлительно перемахнув через борт, я упруго приземлился на лёд, одобрительно кивнул, когда студенты без команды потащили из трюма всё необходимое для спуска.
Бухта верёвочной лестницы полетела вниз, разматываясь на ходу. Я подёргал крепление, но трёхметровые анкеры парни надёжно вбили в лёд, засунул за пояс кайло и первым, перевалившись за край, крепко держась за перекладину, скомандовал порядок спуска:
— За мной Бари, Айна, Корн, Тугард, Долин, Сигур. Брорн, ты с остальными остаёшься наверху, охраняете корабль и лестницу.
— Есть, — прогудел староста группы.
И я, быстро перебирая руками, стал спускаться.
Бур, с почти полностью вплавленным в грунт кольцом, нашелся сразу. Поверхность уже успела застыть, но всё ещё исходила паром. Впрочем, подошвы сапог не плавила, и ладно. Постучав для острастки кайлом, проверяя, что под застывшей коркой не осталось расплавленной породы, окончательно спустился с лестницы.
А ещё сквозь мутную ледяную поверхность стенок шахты проступали очертания какого-то крупного сооружения. Всего в нескольких метрах от меня.
 
— Туда, — показал я на объект, и спустившиеся студенты взялись за кирки.
С их возможностью подключать внутреннюю магию, усиливая себя, пробивать проход в толще льда было несложно. Ледяная крошка летела во все стороны, а крупные куски, то и дело вываливающиеся в проход, оттаскивали в сторону. Добравшись до каменной стены, очень похожей на башню с нашей первой экспедиции, мы стали пробиваться вдоль неё, пока не обнаружили вход. Уже выломанный. Похоже, Избранная до меня шла этим же путём. Неплохо. Значит мы точно на верном пути. Минус был только один. В момент Катаклизма вход ничего не закрывало, и внутри башни всё было тоже сплошь забито льдом.
— Дальше, — вздохнул я, уступая место студентам, рьяно взявшимся за инструмент.
Снова полетела крошка, и глыбы с треском и грохотом повалились на землю.
Пришлось расчистить почти весь первый этаж, пока мы нашли проход вниз. Тоже выломанный и полный льда.
И только спустя часов пять непрерывной долбёжки, мы, наконец, упёрлись в плотно закрытые створки. И трупы. В мантиях, вмороженные в лёд и оттого как живые. Я разглядел на лицах магов, что нашли свой конец, пытаясь проникнуть за массивные ворота, выражение ужаса. Похоже, они понимали, что должно произойти, но уже не смогли этому помешать.
— Этих аккуратно убрать, — приказал я, — не дай боги, оттают и начнут вонять.
— А они точно не оживут? — с некоторой боязнью в голосе уточнила Айна.
— Не должны, — качнул я головой, — вода внутри, замёрзнув, необратимо нарушила целостность клеток их тел. Так что это просто трупы, чей внешний вид — следствие шоковой заморозки и хранения при крайне низкой температуре.
— Хорошо, — выдохнула та, — не люблю оживших мертвецов.
Я же, обратил всё своё внимание на массивные ворота, перекрывавшие проход. И чем больше смотрел, тем больше они напоминали мне люк на каком-нибудь космическом корабле. Такой же разделённый посередине тонкой линией стыка и разъезжавшийся при открывании в стороны. Петель, как таковых, не было, как и намёка на замок.
— Расчищайте стену вокруг ворот, — приказал я, — где-то должна быть панель управления.
И точно, слева от прохода, обнаружилась панель, слабо фонящая магией, с двумя десятками символов на ней. Похожая на разновидность кодового замка, где надо подобрать верную комбинацию, которой у нас, естественно, не было.
И тогда я сделал то, от чего старался дистанцироваться всё это время. Постарался пробудить доставшиеся от некросферы воспоминания древних некромантов. Закрыл глаза, представляя эти ворота и панель перед своим внутренним взором, начал шептать на древнем языке то, что ухватил из непрошенных видений и смог запомнить:
— Проект «Очищение», не готов, готовность, отставание от графика, исполнители, наказание, план, боги, войти, пройти, контроль, исполнение…
Я пытался ключевыми фразами пробудить ещё воспоминания, связанные с этим местом. И внезапно я будто провалился куда-то, оказываясь перед этой самой дверью. Вот только вокруг не было льда, и всё сияло чистотой и порядком.
— Сроки, дарилон Партэс, как всегда сроки, — произнёс не-я властным, слегка раскатистым басом, — когда я уже услышу что-то другое?
— Простите, саватэр, но проект слишком сложен. Мы впервые подошли к исполнению столь глобальной задачи. Каждый день наши бардэ сталкиваются с новыми проблемами. Подчас мы касаемся областей знания, которые толком не можем осмыслить. Чудо, что проект вообще не заглох. Мы буквально угадываем путь, двигаясь практически вслепую.
— Очередные оправдания. Я должен слушать не их, а отчёты о выполнении.
— Простите, саватэр, но к чему такая спешка? Не стоит ли более вдумчиво подойти к проекту? И так пришлось на него отвлечь большую часть барде, заморозив проекты, связанные с космосом.
— Дался вам этот космос, — не-я повернул голову, глядя на мага, стоявшего чуть позади.