Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)

— Макароны по-флотски есть. Правда, они вчерашние. Могу подогреть. Будешь?
Луи нетерпеливо прихватывает меня за пятку здоровой ноги. Не больно. Просто пытается напомнить о себе. Сейчас, сейчас, потерпи пару минут.
— Буду, — снова улыбка. Мужчина отходит от окна и направляется к крыльцу.
А я стою еще несколько секунд и кручу на пальце обручальное кольцо. Почему ты его не снимешь? Ты ведь все для себя уже решила! Почему не сниму? Сниму! С удивительной легкостью кольцо слетает с пальца на котором сидело больше двадцати лет. Я и подумать не могла, что это может быть так просто. Держу его пару секунд в руке, а потом запускаю в заросли крыжовника и смородины. С ощущением невесомости на душе я направляюсь к входной двери, за которой облокотившись плечом на стену стоит Павел и ждет, когда я ему отварю.
* * *
— Все-таки зеленый смотрится гораздо лучше. Посмотри на ворота. По-моему отлично!
Не могу не согласиться. Зеленый забор гораздо веселее облупившегося коричневого. Павел размашистыми движениями орудует валиком, а я, оперевшись коленом на маленькую табуретку, кисточкой подкрашиваю те места, где валик оказался бесполезен.
— Паш! У меня слов нет! Вот зачем тебе это нужно? Ты же отдыхать приехал. Вот и отдыхал бы. А ты вкалываешь на соседском участке и краску нюхаешь, вместо того, чтобы шашлыки жарить и на солнышке лежать. Кстати, сколько я тебе за нее должна? Смотрю на четыре большие банки зеленой эмали. Две их которых уже шустрыми движениями нанесены на поверхность моего забора.
— Я надеюсь, ты сейчас пошутила.
— Нет, не пошутила! Мало того, что работаешь здесь за просто так, еще и деньги свои тратишь.
— А может не за просто так! — подмигнув мне, продолжает свое дело.
Если честно, я немного пожалела о том, что выбросила кольцо. Нет, мне не жаль его как украшение, да и какой-то ценности лично для меня оно никогда не представляло. Проблема в том, что Павел заметил то, что оно исчезло с моего пальца. Точно заметил. Своими глазами видела, как он несколько раз задержал взгляд на моей правой руке. Я уверена, что вчера он не мог не отметить его наличие. А сегодня оно ни с того ни с сего пропало. Мне не хотелось бы, чтобы он расценил это как знак. Я и сама, если быть честной, еще не определилась, для чего я это сделала. Я могла снять его много лет назад. Максим вот не носил свое кольцо, оно ему мешало. А я почему-то носила.
— Дядя Павлик! Привет! — звонкий голосок темноволосой смугленькой девчушки разрезает плотный воздух между нами. Павел улыбается ей и делает приветственный взмах валиком. — Дядь Сережа тебе дозвониться не может! Отправил меня сказать, что вечером мы будем жарить шашлык. Приходи!
Два темных глаза уголька внимательно смотрят на меня. Девочка дергает Пашу за майку, заставляя его слегка наклониться к ней. Девчушка думает, что шепчет, но я отлично слышу, что она ему говорит:
— Я скажу, что ты придешь с девушкой.
В этот момент я поперхнулась воздухом и закашлялась. Девочка, не обращая внимание на мои приступы удушья, стала внимательно рассматривать мою ногу.
— Авария?
Паша похлопывает меня по спине.
— Даш, спасибо! Передай, что мы придём часам к восьми.
— Раньше приходите! К восьми часам останутся одни баклажаны и перцы. Ой! Это ваша собачка?
Бедный Луи, вероятно, потерял бдительность. Он уже отвык от того, что в любой момент на него могут наброситься «любящие» руки. Поэтому, оказавшись в детских ручонках, стал отчаянно вихляться, скалиться и рычать.
— Ой! А что это он! Я же ничего! Ничего… — всхлипывает.
Павел выдёргивает пёселя из цепких рук девочки. Поцарапал…
— Даш, не плачь! Он просто диковат немного, — Паша отпускает собачонку, и он с пробуксовкой нарезает вглубь двора. К тому моменту мой судорожный кашель проходит, и я, протянув руку девочке, приглашаю ее во двор:
— Пойдем! Помажем царапины! Он не хотел. Просто он не очень любит, когда его хватают на руки. С ним нужно очень осторожно. Сначала нужно подружиться, поболтать, угостить его чем-нибудь, а потом только руки. И то не факт, что подпустит.
  
Девочка, шмыгав носом, коротко стреляет взглядом в Пашу.
— Иди! Иди! Я сейчас тебя только краской помазать могу. Погляди на мои руки.
— А как вас зовут?
— Тетя Нина.
Девочка несмело идет следом за мной.
— А меня Даша! А песика как зовут?
— Луи.
— Красивая кличка! Его, наверное, дети когда-то обидели?
— Было дело.
— А давно вы знаете дядю Пашу? Ауч! Ай! Ай!
Дую на оцарапанные предплечья после обработки перекисью.
— Это он вас лечит? — кивает на мою забинтованную ногу.
— Ага.
— Повезло… Дядя Паша хороший доктор, добрый, — улыбается девочка.
  
6. Как будто среди своих
 
— Ну куда я пойду? — возмущенно смотрю на Павла. — Я не знаю этих людей, они меня и подавно.
— Вот и познакомитесь. Посидим по-соседски. Они кстати здесь гораздо чаще меня бывают. Чуть ли не каждую неделю на выходные приезжают, а летом и вовсе живут здесь безвыездно.
— Мне не удобно…
— Не говори ерунды!
— Да у меня, и нога что-то побаливает… Я лучше полежу.
— Кого ты собираешься обмануть? — подхватывает меня под локоть и ведет к двери. — Серега маринует охренный шашлык на гранатовом соке. У него там какой-то особый рецепт. Пальчики оближешь!
— Хорошо! Хорошо… Дай я хоть переоденусь. И с пустыми руками не красиво, тем более там ребенок.
— Будь проще. Они простые люди, им без разницы в чем ты придешь…
— Ну хоть ребенку сладостей соберу.
— Собирай!
Паша сел на крыльцо. Достал сигареты.
Я терпеть не могла, когда Максим курил. Он никогда не курил в доме, даже на балконе. Зато всегда курил в машине. И меня это раздражало. А может, меня раздражал сам Макс? Не может, а так и было.
Я давала себе срок до совершеннолетия дочки. Как я прожила с ним еще четыре года после? Ума не приложу! Наверное, дело было в привычке. Он работал, я работала. Мы жили как соседи, а учитывая то, что ел он дома крайне редко, парою мы не пресекались по несколько дней. А потом он отнял у меня работу, и я от тоски полезла на стену.
Окно кухни выходило прямо на крыльцо. Мне отлично был виден профиль Паши. Он курил, выпуская дым кольцами, а я смотрела и гадала. Сколько ему? Ровесник или старше? Если старше, то совсем немного. Ему определенно не больше сорока пяти. Темные волосы с легкой проседью было бы неплохо подстричь, хотя ему и так хорошо. Леночка, мой парикмахер, сказала бы, что у него не шевелюра, а проклятие для мастера.
Чтобы такого хорошо подстричь нужно иметь золотые руки. Пока мы красили забор я насчитала у него три вихра. Волосы торчали в особом беспорядке и неплохо контрастировали с недельной небристостью. Не могу сказать, что он выглядел через чур небрежно. Но и опрятным его внешний вид нельзя было назвать даже с натяжкой.
Широкие брови над глубоко посаженными глазами, небольшой залом между этих самых бровей. Нос с горбинкой и четко очерченные губы. Думаю, если переодеть его из этой майки алкоголички… Ну, хотя бы в белый халат. Ну конечно же халат! Уверена, что медицинский костюм ему невероятно идет. Интересный мужик… Павел, как вас там по батюшки? Что вы здесь делаете? Определенно, вам не место на пороге дома женщины бальзаковского возраста. Почему-то мысленно я пририсовала к нему смазливую миниатюрную блондинку, минимум на десять, а то и на пятнадцать лет моложе.
* * *
— Когда Гарри вернулся с матча по квидичу. Кстати его команда тогда победила. К нему подбежала Джинни и обняла его. И Гарри не понимая, что он делает, взял и поцеловал ее. Таким образом они закрутили роман, — Даша деловито поправила волосы и отпила яблочный сок из своего высокого стакана.
— Дашка! Оставь тетю Нину в покое! Нашла свободные уши! — Инна жена Пашиного друга прикрикнула на дочку и унеслась в дом услышав громкий плачь доносящийся из раскрытого окна.