Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)
— Еще бы! Что-то мне подсказывает, что они не достались тебе просто так, а ты за них отчаянно сражалась, — прикасается к широкому пластырю, закрывающему неглубокий порез на поем предплечье.
— Боюсь, что главное сражение мне только предстоит.
— Мне в юности цыганка нагадала троих детей. Сбывается… — покачав головой произносит он. — Значит быть мне все-таки многодетным отцом.
— Почему многодетным?
— Ну твоего первого мужа, ведь нам тоже придется усыновить.
— И ты на это согласен?
— А у меня есть выбор?
— Мамочка, — Лиза начинает крутиться выбираясь из-под руки брата. Резко поднимается и садится. Смотрит на нас широко распахнутыми глазами, будто бы и не спала вовсе секундой ранее.
— Лиза, спи… — бормочет Женя и дергает ее на подушку. Девочка послушно ложится и снова закрывает глаза.
— За час уже дважды так подскочила, — обеспокоено сморю на Пашу.
— Покажем ее неврологу, — спокойно говорит он продолжая смотреть на детей.
20. Не держи
— Ты замкнул дверь? — пытаюсь встать с кровати, но Паша удерживает меня за руку.
— Да замкнул, замкнул…
— И ключ вытащил?
— Нин, успокойся! Куда они пойдут среди ночи? Неужели пацан настолько шумоголовый, чтобы идти обратно и тащить с собой сестру.
— Я их проверю.
— Никуда они не денутся, — прижимает меня к себе. Я продолжаю нервно ерзать. — Ты не успокоишься, да? Я сам пойду посмотрю, — встает с кровати, — и дверь проверю и окна крест на крест заколочу.
Паша натягивает брюки, накидывает рубашку и щелкунов замком моей спальни выходит в прихожую.
— Спят, как сурки, и проспят часов до двенадцати, не меньше. Успокойся, пожалуйста. Дети стрэссанули. Никуда они не побегут.
— Тебе тоже пора спать.
Паша машет рукой. Снова раздевается и ныряет ко мне под одеяло.
— Будем считать, что у меня сегодня сутки. Я привыкший.
Укладываю голову на его грудь. Паша неспешно перебирает мои волосы.
— Получается они живут с бабкой?
— Не совсем. Эта женщина им никто… Просто соседка.
— Малолетние дети живут с просто соседкой, мать бухает и шляется где-попало. Скажи мне пожалуйста, а где же органы опеки?
— А я откуда знаю где они?
— А отец?
— Погиб… Бабуля рассказала, что переехали они в этот дом четыре года назад. Поначалу Татьяна казалась нормальной. Ни образцовой мамашей, но и неблагополучной их семью назвать было сложно. Устроилась на работу в гостиницу. Задерживалась допоздна. Бабуля жалела ее, взялась присматривать за детьми.
— А раньше они где жили?
— Из города переехали. Женька бабушке рассказывал, что квартира у них была. Отец дальнобойщиком работал, постоянно в рейсах пропадал. Татьяна не работала, сидела с детьми.
— Как тогда они в этой халупе оказались?
Пожимаю плечами.
— Не знаю, Паш. Бабуля там немного того…
— Деменция?
— Мне кажется она тоже выпивает…
— Очень хорошо.
— Я могу ошибаться, но запашек от нее исходил соответствующий. Она так разоткровенничалась с перепугу, наверное. Как только этого дебошира забрали, желание общаться со мной у нее резко отпало. Не хотела, чтобы дети уходили. Звала их к себе. Мне кажется, не без корыстного интереса она их около себя держит. Мальчик помогает ей по двору. Дрова ей колет, она их за это подкармливает. Я же в первый раз, когда их разыскивала, на нее наткнулась. Она меня в заблуждение и ввела. Сказала, что Татьяна живет в другом месте, а о детях ничего не сказала. Что я должна была подумать? Дети ведь всегда с матерью.
— У них должны быть какие-нибудь родственники. Дядьки, тетки… Родители отца, матери. Она ведь молодая… Кто-то должен быть.
— Ты знаешь, я когда в Лизиных документах увидела, какого она года, сразу представила, какой она примерно должна быть. Но то, что я увидела вчера, — приподнимусь, качаю головой.
— Женский алкоголизм такой… К сожалению, женщины слишком быстро опускаются.
— Паш, я не знаю, с чего начать. Я хочу их забрать, но ума не приложу, как это сделать максимально безболезненно для детей. Завтра она проспится, протрезвеет, придет за ними. А они ее любят… не знаю за что, но любят. Мальчик, как ежик, постоянно иголки выпускает. С ним будет не просто.
— Скажи честно, ты все это затеяла ради девочки?
— Нет! — отвечаю слишком быстро. — Не только из-за нее!
— Не лукавь… Если бы не было Лизы, ты бы стала возиться с Женей?
— Если бы не было Лизы, Женю я бы никогда не встретила.
— Прежде чем что-то обещать этим детям, подумай хорошо, готова ли ты брать ответственность за обоих.
— Конечно готова! — снова перебиваю его.
— В тебе сейчас говорят эмоции.
— Я хорошо все обдумала. Я найду способ их забрать. И разлучать их не собираюсь, — говорю слегка раздражённо.
Неужели он прочитал мои мысли? Поведение Жени меня и правда настораживает. Но ведь это просто мысли. Разве я смогу их разделить. Как это будет? Лиза со мной, а Женя пусть живет, как хочет. Что за бред?
— Паренек сто процентов трудный.
— Нормальный он! Что ты пытаешься сейчас сделать? Отговорить меня? Не ты ли недавно говорил, что можно взять детей на воспитание? — подскакиваю с кровати, стараюсь говорить, как можно тише, но боюсь, что контролировать голос у меня получается плохо.
— Да тише ты! — Паша тоже поднимается. — Я пытаюсь объяснить тебе, что одна ты не справишься. Кто тебе их отдаст? Ты все еще замужем и, насколько я понимаю, официально будешь замужем еще какое-то время. Часть твоего времени будет посвящена человеку, которого ты собралась ставить на ноги. Не много ли ты на себя взваливаешь?
— Ты предлагаешь выбрать, муж или дети?
Паша сжимает переносицу, тяжело вздыхает.
— Давай спать, — произносит он, решив завершить этот разговор. — Я тебя только об одном попрошу… Не рассказывай ему о них.
— Я поняла, о чем ты подумал… Можешь не переживать, Максу чужие дети точно не нужны. У него даже мысли не возникнет, предлагать мне помощь с опекой. Наоборот он назовет меня дурой и будет всячески отговаривать от этой затеи.
— Все… Успокойся, мы подумаем, что можно сделать, — Паша подталкивает меня к постели. Ложится на бок и притягивает меня к себе.
— Спи, — шепчет мне в затылок.
Только сна нет ни в одном глазу. И, судя по тому, как дышит Паша, ему тоже не спится. Так и лежим молча. Сердце ноет какой-то непонятной тупой болью.
— Нииин, нужно уговорить его.
— Кого?
— Если вы быстро разведетесь, мы узаконим наши отношения и тогда сможем претендовать на опеку. Их мать нужно будет лишить родительских прав, пока не случилось чего-нибудь пострашнее пьяного дебоша ее собутыльника.
— А тебе нужен трудный ребенок?
— Не придирайся к словам. Ты можешь не признаваться, но ты тоже об этом думала. Нужно понимать с кем ты связываешься. Уверен, что с девочкой проблем будет ни меньше чем с ее братом.
— Ты еще про гены скажи…
— Гены это не самое страшное. Может случиться так, что они не захотят ее оставлять. Мать есть мать…
— Она их не любит! А я буду… Я уже их люблю.
Паша целует меня в затылок, обнимает еще крепче.
— Значит нужно заняться поиском хоть каких-нибудь родственников.
— Зачем? — напрягаюсь всем телом.
— Надо, чтобы их забрал сейчас к себе кто-нибудь из близких, хотя бы номинально.
— Да не нужны они никому! Как ты не понимаешь?
— Значит нужно сделать так, чтобы понадобились. Пусть официально они числятся под опекой родственников, если конечно таковые имеются, а по факту будут с тобой. Так им не придется проходить через интернат… Ну либо разводись в ускоренном режиме. Подумаем, как можно будет обойтись без родственников.
* * *— Ты на работу не собираешься, — Нина удивленно смотри на меня.
— Сегодня нет.
— Ты не говорил, что у тебя выходной.
— Взял день за свой счет.
— Когда?
— Только что, — кидаю телефон обратно на тумбочку.