Развод. Жизнь с чистого листа (СИ)

Его взгляд бегает. На лице читается недоумение.
— Что? — пытаюсь вложить в эти три буквы максимум недовольства.
— Что с тобой!?
— Со мной все нормально!
Паша перехватывает мои запястья.
— Нормально? — задирает рукава халата. — Это по-твоему нормально? Кто это сделал?
Теперь я бьюсь в руках другого мужчины. Меня колотит озноб. Я вырываю руки и прячу запястья в длинных рукавах. Глаза Паши округляются, и он тянется к моим волосам. Отскакиваю от него как ошпаренная.
— Не трогай меня! Не прикасайся! Не смей, — шиплю каким-то чужим голосом вжимаясь в стену.
— Нина, кто это сделал? — не моргая он смотрит на меня ошарашенными глазами.
— Тебе то что? Какое тебе дело?
— Нина!
— Тебя не касается!!
— Уверена!?
— Да!
— Быстро собирайся! — хватает меня за руку и тащит в комнату. Распахивает шкаф капается в нем. Сдергивает футболку с плечиков, следом за ней на кровать летят джинсы.
— Что ты делаешь? — мой крик превращается в визг и эхом разносится по дому.
— Одевайся! Поедем в больницу!
— В какую еще больницу? Я никуда с тобой не поеду! Уходи! Оставь меня в покое! — Роняю лицо в ладони. Все тело содрогается от рыдания. Меня будто прорвало, и я не могу унять эту истерику.
Он обхватывает меня за плечи, а я снова вырываюсь. Я должна это сделать. Еще секунда-две, и я сама обниму его.
— Это все из-за тебя… — прилипаю к стене. Не могу посмотреть ему в глаза. Я лишь плотнее закутываюсь в халат обнимая себя рукам, смотрю в сторону, в пол, куда угодно только не на него. — Я замужем! Замужем! Понимаешь!
— Это сделал твой муж? Нина ты должна мне все рассказать! Насилие нельзя оставлять безнаказанным. Он должен ответить…
И снова этот смех, который сотрясал меня у запертых дверей одной из комнат моей бывшей квартиры. Я смеюсь и плачу, плачу и смеюсь. Я ничего не могу с собой поделать. В одно мгновенье мне чудится, что я сошла с ума. Потому что смеяться при таких обстоятельствах явно ненормально. Наверное, это первые звоночки какой-нибудь шизофрении.
Он снова тянется ко мне, а я снова уворачиваюсь. Истерика потихоньку отступает.
— Паш… — с моих губ слетает горькая усмешка. — Шел бы ты домой подобру-поздорову.
Его взгляд становится еще более удивленным.
— А если не уйду?
— Лучше уйди.
— Я думаю, что мне лучше остаться, — садится в кресло, — не думаю, что в таком состоянии тебе следует оставаться одной.
— Поверь… компания мне точно не нужна, — голосу возвращается твердость.
— Нет уж. Я уйду, а ты вскроешься… или таблеток наешься. Я такой грех на душу брать не собираюсь. Я же вижу твое состояние… Нин, не хочешь в больницу, тогда давай я тебя осмотрю.
— Спасибо. Осмотрел уже однажды… Вот, результат, — специально добавляю в интонацию сарказм. Я не знаю, как выпроводить его. А сил стоять на ногах у меня уже почти не осталось. — Ты напрасно думаешь, что я попытаюсь с собой что-нибудь сделать. У меня знаешь, какая броня, — произношу с ухмылкой.
— Это не первый раз?
— Паша, не трать время… Я в порядке. Заслужила, так сказать. Сама виновата, — говорю одно, а думаю о совершенно о другом. «Только не уходи… Пожалуйста, не уходи сейчас. Просто посиди вот так, а я посижу, напротив.». Присаживаюсь на кровать. Пытаюсь выдавать подобие улыбки. — Спасибо тебе… Мне было хорошо с тобой. Но на этом все. Ты же сам все понимаешь? Прости, за то, что не сказала сразу…
— Ты же выбросила кольцо.
Пожимаю плечами.
— Я была обижена, захотелось как-то насолить ему. Отомстить что ли…
— Просто отомстить?
Как же тяжело лгать. Но он ведь не уйдет по-другому. Мысль о том, что Паша так всего этого не оставит, если я сейчас раскисну и покажу, что нуждаюсь в помощи, заставляет обманывать. А что если Макс решит ему навредить? Он ведь может. После случившегося от него можно всего ожидать.
— Мы всю жизнь так живем. Сходимся, расходимся… У него любовницы, у меня любовники.
— У тебя? — лицо Паши осеняет легкая ухмылка. Странное у него сейчас выражение лица. Глаза серьезные и встревоженные, а на губах кривая улыбка. — Ты за дурака меня держишь?
  
— Не понимаю тебя.
— Нина! Мне много лет уже. А ты… совершенно не умеешь врать.
— Чего тебе от меня нужно? — стараюсь говорить ровно и одновременно небрежно. Это очень сложно. Потому что руководить голосом и интонациями оказывается не так уж просто.
— Я хочу услышать, когда ты собираешься подать на развод?
— Я не собираюсь разводиться.
— А сюда ты переехала воздухом свежим подышать?
— Да… Почему бы и нет!
— А работа?
— Мне нравится моя работа, почему бы не поработать на свежем воздухе. Все, Паша! Я устала! Ты видишь, я абсолютно спокойна. У меня все нормально. Я не собираюсь ничего с собой делать. Иди пожалуйста домой. А сюда больше не приходи.
— Вот так…
— Да! Вот так.
— Вернешься к мужу после всего этого?
— Вернусь!
— Любишь его? — Паша снова иронично кривит губы.
— Люблю.
— И он я смотрю, очень тебя любит! Ведь именно так любящий мужчина поступает с любимой женщиной.
— Тебе не понять. Ты ничего о нас не знаешь.
— Да куда уж мне.
— Уходи.
— То есть, со мной у тебя, был просто перепих?
— Совершенно верно.
— Ну ты хоть кайфанула?
— Да, вполне.
Паша спокойно закрыл за собой дверь. Я почему-то ждала, что он хлопнет ей или скажет мне что-нибудь резкое. А он просто поднялся, взглянул на меня с горькой ухмылкой и скрылся за дверью. А я так и продолжила сидеть на кровати, будто бы кол проглотила. И просидела так минут десять, пока он не появился передо мной снова.
Вот этого я точно не ожидала. Он подошел и протянул мне тюбик. Я взяла его. И, не сказав ему ни слова, так и сидела, уставившись на ладонь с маленьким, слегка измятым тюбиком какой-то мази. Паша ушел на кухню и вернулся со стаканом воды. Взял другую мою ладонь и выдавил на нее две белые таблетки. Остальные убрал в карман.
— Пей?
— Что это?
Паша произнес длинное замысловатое название, которое я ни раз слышала, но повторить подобный набор букв, наверное, смогла бы только попытки с третьей. Успокоительное. Послушно выпила таблетки.
— Ты ведь не пила ничего сама?
Я отрицательно помотала головой.
Паша присел передо мной на присядки и вытащив из моего кулака зажатый тюбик. Сам открутил крышечку. Аккуратно намазал мои запястья. Потом убрал волосы за уши и сделал тоже самое с шеей. Я сидела как парализованная. Слезы снова начали душить меня. Он отложил мазь в сторону и помедлив несколько секунд произнес.
— Нин, я сейчас спрошу, как врач… Тебе нужно к гинекологу?
Я отрицательно помотала головой.
— Ты уверена?
Закивала как китайский болванчик.
— Есть еще места, которые нужно обработать?
Я сидела молча уставившись на него. Он сидел передо мной на корточках и его глаза были ниже моих.
— Нин… я интересуюсь, как врач. Я не могу оставить человека, нуждающегося в помощи.
Так же молча я повернулась полубоком и приспустила халат на спине.
Паша выругался себе под нос.
— Что это было?
— Я сама поцарапалась, — пробормотала зачем-то.
— Ага… — Паша намазал чем-то ссадину. Он как фокусник, снова извлек из кармана очередную склянку, я почувствовала странный лекарственный запах. Подул на мою спину. И мне захотелось разрыдаться в голос. Не работает его успокоительное. Я едва сдерживаюсь…
Паша откинул угол одеяла вместе с покрывалом. И уложил меня в кровать. Просто взял на руки, как пушинку и переложил на расстеленное место. А потом укрыл по самый подбородок. Как он погасил свет я уже не помнила. Потому что отключилась едва моя голова коснулась подушки.
Я проснулась в начале шестого. Не смотря на все случившееся, мой внутренний будильник, не подвел. Я всегда вставала рано, а с появлением Луи, эта привычка стала обязательной. Паша спал в кресле запрокинув голову на спинку, а Луи лежал около его ног на ковре и тоже спал.