Короли алмазов

— Возьмите это. — Уильям сунул в руку мальчику деньги. — Когда выйдите отсюда, возьмите кэб, и он отвезет вас, куда нужно. Не бродите целый день в мокрой одежде. Смотрите, скоро объявят старт, а мне еще надо все проверить.
— Желаю удачи, Уильям! Напиши мне обо всем.
Уильям посмотрел, как Филип ушел вместе с журналистом, и снова покачал головой, то ли огорченно, то ли сочувственно. Что это за сын миллионера, у которого нет денег даже на кэб, и который говорит «пойти в дом отца» вместо «домой»?
Дали сигнал, что до старта осталось всего десять минут. Вскоре дали второй сигнал, и ровно в 10 часов 30 минут в клубах пыли машины двинулись в путь.
— Какой дорогой они поедут? — спросил Филипп.
— По набережной, через Вестминстерский мост и дальше по Брикстон-Роуд. Они остановятся на ленч в Рейгате — те, кто доберется туда!
— Уильям доберется, я уверен! — Филип помахал своему другу, когда «даймлер» поравнялся с ними, и даже покраснел от гордости, когда Уильям приветственно поднял руку в ответ.
— Эй, — окликнул его журналист, — если нам повезет, мы сможем выпить по чашке чая в отеле, пока там все не убрали. Давай попробуем.
Официанты уже начали убирать со столов грязную посуду, но при звуке магических слов «Дейли Ньюс» сразу нашлись две чашки чая. Филип быстро выпил свою, радуясь горячему напитку и возможности побыть в тепле, но он не хотел пропустить события, происходившие снаружи.
Сидевший в дальнем конце зала мужчина подошел к их столу.
— Смотрите, — сказал он, — что я нашел! Красный флажок, который разорвал граф Уинчилси. — Он с гордостью показал обрывки флажка. — Этот символ освобождения я буду хранить вечно.
Филип с завистью досмотрел на трофей.
— Нет, молодой человек, я не могу тебе его отдать, — засмеялся мужчина. Он взглянул на часы. — Сейчас подвезут горючее. Мой трехколесный «де дион» не завелся, — объяснил он, — и я жду новую горелку и приличное горючее. — Он помолчал и внимательно оглядел Филипа. — Значит, ты интересуешься автомобилями?
— В них вся моя жизнь, — прошептал Филип.
— Вот как! — Мужчину порадовал такой энтузиазм. — Держи, — он подал мальчику какой-то маленький предмет. — На память об этом событии. — Это был значок клуба автомобилистов. Филип крепко зажал его в руке, радуясь подарку. Он вспомнил, что мужчина сказал о флажке.
— Я буду вечно хранить его, — тоже пообещал он.
Задержавшиеся участники пробега взяли старт, а двое уже сразу отказались от борьбы и признали свое поражение. Эти первые жертвы технических неполадок оттаскивали в сторону.
— Мне пора идти, — сказал журналист Филипу. — С вокзала «Виктория» идет специальный поезд в Брайтон, и я должен успеть на него, чтобы посмотреть финиш. А что ты будешь делать?
Филип вздохнул при мысли о расплате.
— Я пойду к дяде Николасу.
— Так и сделай. Прощай!
Филип с грустью посмотрел вслед журналисту. Чудесный день подходил к концу. Я даже не спросил его имя, подумал он, и ему стало стыдно и грустно.
Он нанял кэб и на нем добрался до квартиры Николаса. Дядя с испугом посмотрел на племянника. Филип не стал ничего придумывать, а честно рассказал Николасу всю правду.
— Боже мой! У тебя будут неприятности. Надеюсь, дело того стоило?
— Все было чудесно. Я тоже буду делать машины и водить их, когда вырасту.
— Я ничего не знаю о машинах, — неуверенно сказал Николас. — Но ты станешь наследником отца в алмазном бизнесе.
Уже второй человек говорил ему это, и Филип даже расстроился. Потом он вспомнил, насколько отец не любит его, и почувствовал облегчение. Маловероятно, что отец захочет каждый день видеть его в своем офисе.
— Ты ел?
Филип покачал головой.
— Тогда тебе надо поесть и высушить одежду, прежде чем предстанешь перед судом. Чей гнев ты предпочитаешь принять на себя — директора или отца?
— Директора, — не задумываясь ответил Филип.
— Вот как? Да, пожалуй, ты прав. Пойдем, я дам тебе поесть, а потом отвезу в школу.
Гнев директора был весьма впечатляющим, и следы, оставленные розгами на ягодицах Филипа, долго не заживали и причиняли боль. Кроме телесного наказания Филип был на неделю изолирован от других мальчиков — ему разрешалось посещать уроки, но было запрещено общаться с товарищами по классу. Однако, когда, наконец, срок его наказания вышел, он обнаружил, что отношение к нему изменилось, и он приобрел небывалые престиж и популярность. Одноклассники восхищались его дерзким поступком, и с тех пор он стал считаться главным знатоком автомобилей.
 
Однако, Филип заблуждался, когда думал, что ни одно наказание не могло быть хуже, чем пропустить пробег «Лондон — Брайтон». Гнев Мэтью, конечно, немного остыл, когда они в конце концов встретились, но не прошел окончательно. В начале 1897 года Мэтью доказал это. Отмечая какое-то событие и узнав об интересе принца Уэльского к автомобилям, Мэтью купил «даймлер», который был доставлен в Брайтуэлл морозным днем в конце января, когда Филипу уже нужно было возвращаться в школу. Мальчику ничего не сказали о машине, и когда он услышал звук мотора, то сразу же выбежал к подъезд. Услышав, что машина принадлежит его отцу, Филип не мог скрыть своей радости. В это момент из дома вышел Мэтью с Мирандой на руках. Он сел в машину рядом с шофером и посадил к себе на колени дочь, но когда Филип хотел сесть с ними, отец резко остановил его.
Мэтью не всегда был так суров к сыну. Сначала он просто не чувствовал никакой привязанности к нему. Болезненно переживая смерть Виктории, он как бы со стороны смотрел на маленького Филипа, не решаясь отдать ему свое сердце. Потом Энн изменила ему с Кортом, и была зачата Тиффани. Мэтью так до конца и не поверил Энн, что она переспала с Кортом только один раз. Он понимал, что у них была возможность заниматься любовью в его отсутствие, и подозревал, что Филип тоже был результатом этой связи. Мальчик был настолько похож на Энн, что его внешность не давала никакого намека на то, кто мог быть его отцом — в отличие от Виктории и Миранды, которые, слава Богу, были точными копиями Мэтью Брайта и внешне и по характеру.
Теперь Мэтью строго смотрел на того, кого он считал сыном Джона Корта: ублюдка, который в дальнейшем унаследует его алмазную империю, и который даже не умеет себя вести.
— Я сомневаюсь, что наша поездка будет интересна такому завзятому автомобилисту, как ты. Мы ведь едем в деревню, а не в Брайтон.
Филип в отчаянии остался стоять на дороге, сквозь слезы глядя, как удаляется машина, и легкий ветерок развевает выбивающиеся из-под капора золотые кудри Миранды.
  
Глава пятая
 
Событием, которое Мэтью отметил приобретением «даймлера», было его посвящение в рыцарское звание. Причина, по которой он удостоился этой чести, окончательно не была ясна, но все считали это признанием его заслуг в бизнесе. Почему Мэтью выделили из всех других промышленников, также осталось загадкой, но это не волновало ни его самого, ни его знакомых. Звание «сэр Мэтью» казалось таким естественным и верным для него, так удачно легло на его широкие плечи, что все восприняли это как само собой разумеющееся. Более того, было вполне уместным, что «Алмазный Брайт» получил рыцарское звание в 1897 году — в год бриллиантового юбилея королевы Виктории.
Так что у Мэтью были все основания быть довольным собой. Рынок ценных бумаг был нестабильным, но акции «Даймонд Компани» занимали прочное положение, и эксперты Сити предсказывали даже повышение их стоимости к лету, когда юбилейные торжества будут в самом разгаре. И из Южной Африки к Мэтью приходили хорошие новости, хотя он и скрывал свою радость.
Родс все еще барахтался под бременем неприятностей, завершившихся пожаром в его любимом доме на склоне Столовых гор. Сгорел прекрасный дом, мебель, бесценная коллекция стекла, фарфора и голландского серебра. Родс пережил это несчастье и велел восстановить дом, но Мэтью чувствовал, что он медленно, но верно, теряет силу.