Короли алмазов

  
Глава десятая
 
Мэтью разжал руки и не обращая внимания на рухнувшую на пол Джулию, бросился по лестнице вниз, туда, где неподвижно лежала Энн, неловко подвернув под себя руку. Он опустился рядом с ней на колени и пощупал пульс. С его души будто камень свалился, когда он обнаружил слабое биение жизни и увидел, что Энн дышит. Прижав ее голову к своей груди, он поднял глаза. Привлеченные криком Энн, со всех сторон стали появляться люди, участники игры в прятки; они с удивлением смотрели на Мэтью и Энн и на съежившуюся на площадке лестницы Джулию.
Приказав дворецкому немедленно позвать врача, Мэтью поднял Энн и понес наверх в ее комнату. Николас позаботился о Джулии, а остальные гости, взволнованные и озабоченные, разбрелись кто куда, но в конце концов собрались в гостиной, чтобы чего-нибудь выпить для снятия напряжения.
Ожидание врача казалось бесконечным. Когда он наконец пришел, Мэтью уступив ему место у кровати Энн и стоял в стороне, пока доктор внимательно осматривал пострадавшую.
— Леди Энн чрезвычайно повезло, — сказал врач. — Кажется, она отделалась лишь сотрясением мозга, синяками и растяжением руки. Однако, она должна находиться под наблюдением. Могут быть какие-то внутренние повреждения, которые проявятся позднее.
— Я буду с ней, — сказал Мэтью и сел рядом с кроватью, ожидая когда к Энн вернется сознание.
Джулия уже оправилась от шока и лежала у себя в постели, дрожа всем телом от сознания совершенного. Никто не сказал ей, что Энн осталась жива, потому что никто не мог предположить, что она решит, будто Энн погибла.
«Я — убийца, — думала она. — Меня отвезут в Ньюгейт и повесят?» И она громко закричала как раз в тот момент, когда в комнату вошел врач.
— Кричите сколько хотите, юная леди, — бодрым голосом сказал он. — Может быть, крик разбудит вашу тетю.
Джулия вздрогнула.
— Ничто ее уже не разбудит, — глухо произнесла она.
— Ну, я согласен, что пока шум не поднимет ее с постели, но надеюсь, что сотрясение не слишком сильное.
— Сотрясение? — Слабый луч надежды блеснул в темноте отчаяния Джулии.
— Леди Энн встанет на ноги через день-два. Ну а с вами все в порядке. На всякий случай я оставлю снотворное. Спокойной ночи.
Джулия начала всхлипывать от радости, но скоро новая опасность вместо ньюгейтской виселицы встала перед ней. Рано или поздно ей все равно придется встретиться с Мэтью.
К полуночи терпение Мэтью было вознаграждено легким трепетом ресниц и тихим вздохом Энн. Он сел на край кровати и взял ее здоровую руку в свою, так что первое, что она увидела, придя в себя, было его лицо. Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Энн попыталась улыбнуться, но поморщилась от боли.
— У меня болит голова, — прошептала она. Она лежала спокойно, но по отчаянию в ее глазах Мэтью понял, что память возвращается к ней. Она медленно, отвернулась. — Я видела, я видела…
— Ты видела просто очередной трюк Джулии.
— Мэтью, значит, ты наконец все понял?
— Я был самым большим глупцом во всей Англии, — с раскаянием в голосе сказал он, — что позволил этой обманщице провести меня. Ты была права, а я заблуждался — и не в первый раз. Теперь тебе надо отдохнуть и не терзаться мыслями обо мне и Джулии. Она хотела сделать тебе больно, но я уверен, она не планировала, чтобы ты упала с лестницы и ушиблась.
Энн заснула, но Мэтью не ушел спать. Он дремал в кресле подле нее, отказываясь от предложений Генриетты подменить его. Кроме здоровья Энн, его больше ничего не волновало; он впервые за многие недели был в ладу с самим собой. Разгневанный на Джулию — частично его гнев пал и на самого себя, за то что его так долго дурачили, — он все же был рад узнать, что за историями с картами и письмом стояла она. Его постоянно преследовала мысль о неизвестном преступнике. Теперь он все узнал и мог действовать.
Как он мог загладить свою вину перед Энн? К несчастью, Мэтью все оценивал деньгами и тем, что на них можно было купить. Может быть, драгоценности? Новые платья? Поездка в Париж? Когда рассвет занялся над долинами Беркшира, Мэтью принял решение. Он подарит Энн загородный дом.
 
Довольный своей идеей и с присущей ему энергией и энтузиазмом увлекшийся новым проектом, он перестал волноваться за Энн и с нетерпением ждал, когда она проснется, чтобы рассказать ей о своем проекте. Как только она открыла глаза, он сразу обрушил на нее поток слов, даже не спросив, как она себя чувствует.
— Рейнолдс наведет справки, какая недвижимость есть на рынке. Я не хочу связываться со строительством, потому что на это уйдет много времени; я хочу что-то, куда мы могли бы вскоре переехать. Беркшир — самое лучшее место, здесь наши корни, но я предпочел что-нибудь поближе к Аскоту, чем в этой части графства. И еще мне хочется купить скаковых лошадей. — Мэтью резко раздвинул шторы, не заметив, как зажмурилась Энн от яркого света, ударившего ей в глаза.
— Конечно. — Энн попыталась сесть, но это было трудно сделать, опираясь только на одну руку.
— У тебя есть какие-то свои пожелания относительно дома, которые я мог бы передать Рейнолдсу?
— Нет, никаких. Ты не мог бы помочь мне сесть?
Мэтью приподнял ее за плечи и подложил ей под спину еще подушку.
— Рука сильно болит?
— Немного. — Не столько болит рука, подумала Энн, как голова. Если эта ужасная головная боль не утихнет, она сойдет с ума.
— Тогда я пойду. — Он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Я пришлю Генриетту.
Было очень рано, и дом еще не начал просыпаться, но Генриетта уже была на ногах и ждала, когда ее позовут к Энн. Без все подавляющего присутствия Мэтью спальня казалась тихой и наполненной покоем.
— Хотите чего-нибудь на завтрак? — спросила Генриетта. — Может быть, чашку чая?
— Не надо, — слабым голосом ответила Энн, — но задерни, пожалуйста, шторы. И узнай, придет ли сегодня доктор. Мне нужно что-нибудь от головной боли.
Мэтью поспал пару часов, проснулся бодрым, с удовольствием плотно позавтракал и потом пошел к Джулии. Она неважно спала в эту ночь, и сейчас нежилась в постели, считая, что так же выглядит бледной и интересной. Увидев лицо Мэтью, она побледнела по-настоящему. Он высказал ей все, что думал о ее поведении, прибегнув к таким прямым выражениям, которые обычно не употреблял в разговоре с дамами.
— Но почему, Джулия? — спросил он наконец. — Почему ты это сделала?
— Я не знаю. — Она затравленно посмотрела на него. — Нет, знаю. Я хотела, чтобы ты любил меня больше всех, а когда ты оттолкнул меня, я рассердилась и захотела отомстить.
— Джулия, я твой дядя. Это Альфред должен тебя любить больше всех.
— Мне нужен ты. Ты гораздо интереснее Альфреда Я никогда не думала о тебе, как о своем дяде, а в семье никто по-настоящему никогда не интересовался мной.
— Глупости. Твой дядя Николас…
— Николас! — воскликнула Джулия с явным презрением. — Какой прок от Николаса?
— Он мой лучший друг, — резко ответил Мэтью, — и будь добра помнить об этом. — Он окинул ее критическим взглядом. — Ведь одного у тебя никогда не было — друга. Скоро ты выйдешь замуж и сможешь сама строить свою жизнь. Тогда у тебя появятся семья и друзья. — Он задержался у двери. — Ты, очевидно, женщина с воображением и настойчивостью. Я даже склонен думать, что ты стоишь Чарльза и Эдварда вместе взятых, но я вижу в тебе также очень опасное сочетание черт твоих отца и матери. Используй свои способности на добрые дела, Джулия, а не на дурные. Найди выход своей энергии. Вступи хотя бы в Общество борьбы за права женщин. Займись чем-нибудь, — чем угодно, но держись от меня подальше, а то я не ручаюсь за последствия.
Когда за ним закрылась дверь, Джулия со вздохом облегчения откинулась на подушки. Все могло быть гораздо хуже, и она была рада, что отделалась сравнительно легко. Она искренне сожалела о несчастном случае с Энн; гнев Мэтью отрезвил ее, но как бывает в юности, она уже повеселела. Он предложил вступить в Общество борьбы за права женщин. Что ж, почему бы и нет? Она могла бы этим заняться. Все лето она чувствовала напряжение и неуверенность, пока осуществляла свои планы. Женщинам давно пора получить больше возможностей в жизни, решила она. Она расправила кружева на вороте и посмотрелась в зеркальце, которое лежало рядом на столике. Скоро ее навестит Альфред, и она должна выглядеть самым лучшим образом и помириться с ним. Она должна выйти замуж — пока это единственный способ для женщины обрести хоть какую-нибудь свободу.