Короли алмазов

— Хватит! — закричал Мэтью, когда до него дошел смысл ее слов. — Я пришел сюда, чтобы сказать тебе, что ты должна извиниться перед Джулией за свою жестокость, и что впредь ты должна следить за тем, что говоришь. Любые необходимые ей наставления будут исходить от меня.
— Я не буду извиняться за то, чего я не говорила, — спокойно ответила Энн. — А если я вынуждена следить за своими словами, то я считаю, что нам с ней не стоит идти сегодня на бал. Кто знает, какие «резкие» слова могут сорваться у меня с языка за долгий вечер, пока мы будем сидеть рядом, потому что ее неприятные манеры отпугивают всех молодых людей!
— Я сам отвезу Джулию на бал. И она будет танцевать каждый танец, потому что я буду ее партнером, если не будет других.
И Мэтью с шумом захлопнул дверь.
Энн упала на стул и долго не двигалась с места. Она очнулась, когда Мэтью вновь оказался рядом с ней, но на этот раз он уже был в вечернем костюме. Он выглядел таким привлекательным и молодым, гораздо моложе своих сорока трех лет.
— Мы с Джулией уезжаем. Я передам хозяйке дома твои извинения и сообщу ей о твоем плохом самочувствии.
Энн слегка кивнула.
— Вот еще что, — продолжал Мэтью. — Я хочу, чтобы в обществе поняли, что Джулия имеет мою поддержку. Ее шансы на замужество поднимутся, когда все поймут, что она занимает вполне определенное положение, а следовательно будет иметь приданое, как моя родная дочь. Поэтому я хочу, чтобы сегодня она надела это ожерелье. — И он протянул руку, чтобы взять его.
Энн испуганно смотрела на него, широко открыв глаза. Она ненавидела ожерелье, но оно было символом ее положения, наглядным доказательством того, что она является женой «Алмазного Брайта», и частью ее парадных украшений, как обручальное кольцо. Она почувствовала себя так, как если бы Мэтью ударил ее, как будто она была изгнана, и ожерелье передавалось новой фаворитке. Она открыла было рот, чтобы возмутиться таким оскорблением, и сказать, что такое ожерелье — неподходящее украшение для молодой незамужней девушки. Но она сдержалась. Джулия была их племянницей, так что в обществе не сочтут это оскорбительным для самой Энн. А ожерелье несет с собой проклятье, в этом Энн была уверена. Оно не принесло ей счастья, и Джулии его тоже не видать. Пусть она наденет ожерелье, и проклятье падет на нее.
— Возьми, — сказала она, но не сняла его. Он дал ей его, пусть сам и возьмет. Она почувствовала, как Мэтью возится с застежкой, потом когда он направился к двери, она последовала за ним.
Джулия ждала на лестнице; ее белое платье резко контрастировало с красными коврами. Она стояла, скромно опустив глаза, пока Мэтью надевал ей на шею ожерелье, а потом взял ее под руку и повел вниз. Спустившись, она обернулась и взглянула с торжествующей улыбкой на неподвижно стоящую Энн.
Это был, говорила себе Джулия несколько часов спустя, самый счастливый вечер в ее жизни. Ее спутником был не только самый привлекательный мужчина в зале, но принц Уэльский оказал ей особую честь, обратив на нее внимание. Его королевское высочество немного поговорил с Мэтью и Джулией, высоко отозвался о ее красоте и пригласил на танец. Шансы Джулин возросли до головокружительной высоты, и она оказалась в центре всеобщего внимания. Когда она закружилась в танце с молодым лордом Альфредом, который был в полном недоумении, как он мог раньше не заметить ее несомненных достоинств, она по-прежнему чувствовала на себе взгляды Мэтью и принца и еще обворожительнее улыбалась своему партнеру.
Мэтью и принц Уэльский действительно смотрели на нее, но говорили они о растущих ценах на «каффиры», как называли акции южно-африканских золотых приисков. Когда принц отошел, Мэтью убедился, что Джулия все еще танцует. В это время к нему приблизилась Эмма. Она ждала возможности подойти и теперь спешила к нему с громким вопросом о состоянии здоровья леди Энн. На самом же деле ей хотелось узнать, почему он не пришел к ней на чай. Мэтью втайне поморщился, внешне оставаясь вежливым и внимательным. Если Эмма начнет требовать объяснений, он без сожаления покинет ее.
 
Однако Джулия видела лишь статную фигуру леди Лонгден, ее каштановую голову радом с золотой головой Мэтью. Острая ревность вновь пронзила ее — она должна каким-то образом вернуть его внимание. Джулия начала откровенно флиртовать с лордом Альфредом и протанцевала с ним несколько танцев подряд, что дало повод старым дамам говорить о скорой помолвке. Уголком глаза она наблюдала за Мэтью и Эммой, а Мэтью с растущим беспокойством смотрел на столь активное поведение племянницы, испытывая при этом странную ревность, которую он отказывался признавать.
— Я устала, — заявила Джулия в конце очередного вальса, — и хочу отдохнуть и подышать свежим воздухом.
Лорд Альфред обрадовался перспективе, которую открывало такое заявление.
— Давайте отправимся в оранжерею, — быстро предложил он. — Там прохладнее, и мы сможем отдохнуть от всех этих людей.
Джулия медлила и делала вид, что сомневается.
— Не знаю, следует ли мне идти. Мой дядя будет недоволен.
— Ему необязательно об этом знать, — успокоил ее лорд Альфред. — Здесь так много людей, что наше отсутствие никто не заметит. Пойдемте!
Он повел ее к двери, стараясь ускользнуть побыстрее и незаметнее. Но у Джулии не было цели исчезнуть незаметно, поэтому она намеренно задержалась в дверях до тех пор, пока не убедилась, что Мэтью заметил их намерение, и только после этого позволила лорду Альфреду увести себя. Они быстро миновали несколько ярко освещенных коридоров и оказались в зеленом полумраке оранжереи.
Оказавшись в темноте, Джулия сначала ничего не видела и только чувствовала опьяняющий аромат цветов. Постепенно ее глаза привыкли к темноте, и она прошла мимо едва различимых кустарников, цветов и миниатюрных деревьев к окну. Окна оранжереи выходили в сад, где полная луна сияла на безоблачном небе. Лунный свет проникал через окно, его было достаточно, подумала Джулия, чтобы были видны ее белокурые волосы и белое платье. Лорд Альфред стоял очень близко, восхищенно смотрел на нее и бормотал комплименты ее красоте. Джулия скромно улыбалась, прислушиваясь к внешним звукам и ожидая появления Мэтью. Молодой человек уже положил ей руки на плечи и привлек к себе. Еще секунда — и он поцелует ее, а Мэтью все не было.
В последний момент она услышала звук шагов и тут же вырвалась из рук лорда Альфреда с приглушенным, но достаточно явственным криком.
Лунный свет упал на волосы Мэтью и осветил убийственное выражение его лица, когда он, как клещами, сжал руку Джулии.
— Мне бы следовало ударить вас, — процедил он сквозь зубы лорду Альфреду, — но удовольствие, которое я бы получил, не стоит скандала. В коридоре есть стул, Джулия. Сядь на него и постарайся выглядеть как можно более утомленной. Лорд Альфред, позовите хозяйку дома. Мы скажем ей, что Джулия внезапно заболела, как и моя жена. После этого мы поедем домой.
Через несколько минут они были уже в экипаже, направлявшемся на Парк-Лейн. Мэтью ничего не говорил. Когда они вошли в дом, он бесцеремонно подтолкнул Джулию к лестнице, ведущей в библиотеку. Однако, Джулия предпочла сама выбрать поле боя, и пройдя через библиотеку, вышла в зимний сад, где листья и цветы создавали ей прекрасное обрамление.
— Зачем ты целовала этого идиота? — потребовал ответа Мэтью.
— Я его не целовала, это он пытался поцеловать меня. Хотя и не сделал этого.
— Сделал бы, если бы я не помешал. Не увиливай от ответа. Он сделал тебе предложение?
— Нет. Но я уверена, он был готов это сделать. — Губы Джулии начали дрожать, потому что она решила, что пришло время прибегнуть к слезам.
— Или не сделать. Неужели ты не нашла ничего лучшего, как укрыться с молодым человеком в оранжерее и позволять ему целовать себя до того, как он сделает предложение? — Мэтью схватил ее за плечи и сердито взглянул в полные слез глаза. — Ты глупая девчонка, репутация — это самое главное в нашем обществе!