Короли алмазов

Мэтью остался доволен. Его план был осуществлен с минимальными шумом и физическими травмами для Виллема и Даниэля. Он расплатился с Коннором и Брауном и отправил их в Наталь.
— Помните, — предупредил он их, — вам не удастся перехитрить меня. Не пытайтесь шантажировать меня участием в этом деле. Что будет значить ваше слово против моего? Джон Корт ничего не знает об этом деле, но ему многое известно о ваших незаконных сделках с крадеными алмазами. А кто в Кимберли усомнится в словах Джона Корта?
Мэтью наградил своего помощника и спрятал алмазы под стопкой белья в спальне Энн.
— Добыча алмазов для нас кончилась, — сказал Виллем. — У нас не осталось денег; эти алмазы были последней нашей наличностью.
— А разве банк не может дать нам денег? — спросил Даниэль. — Мы бы могли выплатить ссуду из следующей нашей находки.
Виллем покачал головой.
— Нет. В лучшие времена они дали бы нам ссуду, но кризис в промышленности заставляет их быть осторожными. Управляющий банком сказал мне, что в этом году они много потеряли на несостоятельных должниках из-за падения цен на акции алмазных компаний. Он сказал, что мы — ненадежные клиенты, что дни мелких старателей уже сочтены, а будущее за крупными синдикатами, совместными предприятиями и иностранными инвестициями. А что я понимаю в получении кредитов из-за границы? Нет, Даниэль, мы должны куда-нибудь уехать и начать все сначала.
Даниэль посмотрел на усталое, морщинистое лицо Виллема.
— Что ты будешь делать с участками?
— Продам их тому, кто больше даст.
— Я знаю, кто это будет: Мэтью Брайт. Он давно хочет купить наши участки, верно?
— Он уже говорил со мной о них, — признался Виллем. — Он предлагает хорошую цену.
— Он может себе позволить заплатить хорошую цену, — с горечью произнес Даниэль. — Я думаю, что за ограблением стоит он. Я хорошо разглядел одного из грабителей, и уверен, что это один из его рабочих.
— Мэтью тоже так думает. Двое из его рабочих неожиданно, даже не получив расчет, покинули город. Он приходил принести свои извинения на тот случай, если именно они замешаны в нападении на нас, и предложил заплатить за участки в четыре раза больше рыночной цены в качестве компенсации.
— Надеюсь, ты отказался. Было бы против твоих принципов принять деньги от этого человека.
— Я согласился, — тихо ответил Виллем. — Сейчас мне не до принципов.
— Значит, он выиграл, — сквозь зубы процедил Даниэль. — Как всегда!
Его скрытая ненависть, которая так долго спала, вдруг вылилась в неконтролируемый приступ ярости. Гнев, казалось, выплескивался из него и клубился вокруг, пока Даниэль бежал через город к дому Мэтью.
Он обратит свою месть не против самого Мэтью, а на тех, кем тот дорожит: против его жены и неродившегося ребенка.
День для Энн начался плохо. Начать с того, что она была уже на восьмом месяце беременности и почти все время чувствовала себя неуклюжей и усталой. К тому же, оказалось, что Генриетта, которая была больна уже несколько дней, все еще не может встать с постели. Энн не спеша начала непривычный для себя процесс одевания. Она достала простое платье из светло-серого хлопка, отделанное кружевом, и потянулась за свежим нижним бельем.
Тут она увидела незнакомый кожаный мешочек. Озадаченная, она вынула его из ящика, но даже не открывая его, по весу и звуку поняла, что в нем содержится. Она мельком заглянула внутрь, прежде чем сунуть его назад в стопку белья, и опустилась на кровать, чтобы подумать. Почему Мэтью вдруг решил спрятать алмазы дома?
Ей не пришлось долго размышлять над причиной, потому что в дом пожаловала полиция.
— Простите за беспокойство, леди Энн, — извинился сержант, — мистер Брайт дома?
— В такой час? Нет, конечно. Зачем он вам?
— Совершено ограбление: украдены алмазы. Мы пытались найти мистера Брайта в конторе, но там его не оказалось.
— Ограбление! — У Энн даже закружилась голова. — Вы же не думаете, что мой муж совершил его!
— Нет, конечно, нет. С вами все в порядке, мэм?
 
Энн внезапно опустилась на стул бледная и дрожащая, но усилием воли выдавила из себя слабую улыбку.
— Это все жара, сержант. Скоро мне будет лучше, когда родится ребенок… Чем мистер Брайт может помочь в ваших расследованиях?
— Мы бы хотели спросить его о двух его рабочих, которых видели возле места преступления. Сомневаюсь, что вы знаете что-нибудь о них, леди Энн. Их имена Коннор и Браун.
— К сожалению, я никогда их не видела. Мистер Брайт против моих визитов на шахту. И я абсолютно уверена, что эти люди никогда не бывали в нашем доме. Мне очень жаль, что я не могу помочь вам.
— Я ценю ваше участие. Вы не будете против, если мы зададим вопросы слугам, мэм, и осмотрим их комнаты? Они могут что-нибудь знать.
— Пожалуйста. — Все мысли Энн были заняты тем, как защитить Мэтью. — Может быть, вы хотите обыскать весь дом, сержант, — смело предложила она, — чтобы не сомневаться?
— О, нет, мэм, в этом нет необходимости.
Как только полиция покинула дом, Энн позвала Сэма и вышла в сад. У нее болела голова, и ей хотелось убежать из удушающей жары комнат. Зачем Мэтью понадобилось красть алмазы? Это была какая-то бессмыслица. Но она должна была признать, что он нашел прекрасное место, чтобы их спрятать. Пока Генриетта больна, никто другой не мог бы их обнаружить, а если бы полиция начала обыскивать дом, то в ее вещах они не стали бы рыться. Нет, Мэтью рассчитывал на то, что только она одна могла обнаружить алмазы, и что ее искренность и положение в обществе не позволят полиции проводить обыск. Именно так и случилось, с горечью подумала Энн. Как он в ней уверен!
Из укромного места за забором Даниэль наблюдал, как она шла по лужайке. Он ругал себя за то, что в слепой ярости прибежал сюда без ружья, но его рука уверенно сжимала острый охотничий нож. Это было достаточно, но ему придется подобраться к ней поближе. Пригнувшись, он побежал вдоль забора, настороженным взглядом наблюдая за слугами. Его бесшумные движения выработались еще в детстве, когда его, как всякого бурского мальчика, учили охотиться на диких животных в африканском вельде.
Энн дошла до своей самой любимой части сада, где кусты росли особенно густо, а деревья были самыми высокими. Здесь у нее создавалась иллюзия, что она дома, в Англии, среди мягкого пейзажа своего детства. Со вздохом облегчения она вошла в рощу, не заметив зловещую темную фигуру, скрывавшуюся за кустами.
Мэтью… ограбление… жестокость… отвратительное напоминание о неприглядных вещах, сопровождавших хрустальный поток алмазов… Энн посмотрела вслед Сэму, который бросился в сторону, привлеченный каким-то запахом, и почему-то вспомнила о том, как Мэтью улыбался Николасу. Здесь в Кимберли, она единственный раз видела у него такую же улыбку, когда он играл с Сэмом. Большинство людей, подумала Энн, наверное, считают, что для Мэтью она дороже всех, особенно сейчас, когда носит под сердцем его ребенка, но она не сомневалась, что больше всех Мэтью любит Николаса и Сэма.
Даниэль замер с ножом в руке, приготовившись к нападению. Англичанка остановилась и стояла неподвижно, глядя в землю. Когда она подняла голову, то выражение ее лица было грустным и озабоченным. Не отрывая взгляда от ее золотых волос, Даниэль стал осторожно приближаться, забыв обо всем на свете, кроме желания отомстить Мэтью через эту женщину.
Мэтью безразличен даже к ребенку, думала Энн. Он не проявляет никакого интереса к своему неродившемуся малышу. Для него он — лишь наследник, которому достанутся его алмазы. Без сомнения, он хочет иметь сына, который…
Вдруг рука Даниэля зажала ей рот и, попытавшись закричать, она ощутила прикосновение холодной стали к своей шее. Страх придал ей силы; она вырвалась и успела крикнуть, прежде чем Даниэль снова схватил ее и ударил ножом в грудь. Боль застала ее врасплох, но второй удар в плечо был сильнее, а когда нападавший вынул нож из раны, боль стала просто невыносимой. Горло, смутно осознала Энн, он пытается перерезать мне горло… он не должен причинить вред мне и моему ребенку… и она опять начала вырываться. Кто-нибудь должен услышать мой крик, в отчаянии думала она.