Короли алмазов
— Это Коннор торговал крадеными алмазами, а не я. Что еще он рассказал тебе?
— О твоем участии в заговоре Барнато и Вулфа Джоэля с целью свержения правительства Трансвааля. Почему, Мэтью, ты все время убеждал меня, что не интересуешься политикой? Я до конца так и не поверила тебе, а теперь у меня есть доказательства.
— Доказательства! Нет у тебя никаких доказательств Рассказ Коннора — сплошная ложь!
— Ложь или правда, но это очень интересный рассказ.
— И ты надеешься, что я не захочу, чтобы все узнали эту выдумку?
— Конечно.
— И какова цена твоего молчания?
— Я надеялась, что ты женишься на мне. — Катарина внимательно следила за выражением его лица и грустно вздохнула, увидев, как он помрачнел. — Вместо этого я согласна принять наличные… крупную сумму наличными.
— Почему Коннор сам не пошел на шантаж?
— Он сказал, что ты раздавишь его как муравья. Я нахожусь в более благоприятном положении.
— Мой ответ: «нет».
— Как глупо, Мэтью.
— Напротив, это ты ведешь себя глупо. Я никогда не поддамся на шантаж, даже если бы все это было правдой. Если ты начнешь распускать обо мне лживые слухи, я подам на тебя в суд за шантаж и подделку чеков, и еще я сообщу полиции, что ты получила деньги за страховку после так называемой кражи твоих фальшивых драгоценностей.
Мэтью покинул бал, вызвал экипаж и поехал домой. Он был гораздо более обеспокоен рассказом княгини, чем высказал. Он все еще опасался, что его укрепившееся положение в «Даймонд Компани» в результате гибели Барнато и Джоэла могло считаться достаточной причиной, чтобы обвинить его в организации их убийств. Доказательства, конечно, найдены не будут, но в лондонском Сити даже малейшее пятно грязи навсегда портит репутацию.
— Эта женщина своей назойливостью сведет меня с ума. Она преследует меня с утра до ночи.
Мэтью ходил взад-вперед по библиотеке, а Николас удобно расположился в одном из кресел.
— Я должен уехать на время — далеко уехать, чтобы она немного остыла. Когда я вернусь, она либо оставит меня в покое, либо я разделаюсь с ней. Я отправляюсь в Южную Африку.
Николас резко поднял голову.
— Прошу тебя, Мэтью, только не в Южную Африку. Куда угодно, только не туда.
— Но почему? У меня есть дела в Кимберли. Я хотел послать туда кого-нибудь, но сейчас я смогу сам все решить на месте.
— Ты не можешь сейчас уехать, — сказал Николас, пытаясь поставить преграду на пути Мэтью. — Ты нужен детям здесь.
— Филип может провести летние каникулы в Брайтуэлле, Десборо или Хайклире. А Миранда, естественно, поедет с нами.
— С нами?
— Поездка пойдет тебе на пользу. Мы тысячу лет не покидали Англию.
— Я готов поехать с тобой куда угодно, в любое время, ты это знаешь. Но не стоит брать с собой Миранду. Там неспокойно.
— Мисс Воэн поедет с нами и будет заботиться о Миранде. Очень знающая и благоразумная женщина; она вызывает у меня уважение. Что касается неспокойной обстановки, то я считаю, что войны не будет. Крюгер блефует — он не решится противостоять английской армии.
— Будем надеяться, что ты прав. Но есть мнение, что он настолько глуп и фанатичен, что может попытаться.
— Если тебя это утешит, Кимберли далеко от Претории. Мы не поедем на север, если возникнет угроза беспорядков.
— Мэт, мне неприятно напоминать, потому что ты здорово разозлился, когда я в прошлый раз заговорил об этом. Но вспомни предостережение Джона Корта.
— Предостережение? Какое?
— О том парне, Дани Стейне, или как там его зовут, который хочет тебя убить.
— Ах, это! Не будь таким трусливым, Ники. Неужели ты думаешь, что я серьезно отнесусь к такой чепухе? Я еду и все.
Часть четвертая
Кимберли,
октябрь 1899 — февраль 1900
Глава первая
Шла вторая неделя октября, но жара в Кимберли была для Лоры нестерпимой и расслабляющей. Сейчас она сидела в тени на веранде и дремала, пока Миранда спала. Услышав звук шагов, она подняла голову и увидела направляющегося к ней Николаса.
— Надеюсь, я не потревожил вас, — сказал он, опускаясь на стул рядом с ней. — Я так и знал, что найду вас здесь.
Лора улыбнулась ему. За долгие месяцы совместного путешествия она прониклась симпатией к лорду Николасу. Он был неизменно любезен и приятен, никогда не был столь высокомерным, чтобы не замечать скромную гувернантку, показывал ей достопримечательности и заботился о ее удобстве.
— Сад доставляет мне такое удовольствие, — сказала она. — Это самое красивое место в Кимберли.
— Этот сад — дело рук моей сестры. — Николас задумчиво посмотрел на лужайку, как будто увидел Энн, гуляющую там. — Для меня было сюрпризом увидеть, как хорошо о нем заботились все эти годы, как ее не стало.
— Он дает нам с Мирандой столько радости, потому что, лорд Николас, скажу честно, здесь просто некуда пойти. Если уже побывал на алмазном руднике, значит увидел все, что Кимберли может предложить. А что касается меня, то одного визита на шахту хватило!
Лора поежилась при воспоминании об ознакомительной поездке на шахту. В Кимберли полным ходом велись подземные разработки, и надшахтные копры уже поднимались в небо. Мэтью объяснил, что главный шахтный ствол находится внизу рядом с алмазной трубкой. Система штолен соединяла его с алмазоносным слоем, и там трудились шахтеры, нагружая породу в вагонетки, которые поднимали на поверхность.
— Не хотите ли спуститься вниз и поближе все осмотреть? — спокойно спросил Мэтью, указав на небольшой вагончик, курсирующий вверх-вниз по принципу вагонетки.
У Лоры пересохло в горле, когда она представила себе спуск в темноту, на сотни футов под землю, в душные лабиринты вместе с рабочими в хрупком вагончике, больше похожем на открытый гроб. Клаустрофобия заставила сжаться ее горло, и не в силах вымолвить ни слова, она только замотала головой в ответ на приглашение Мэтью.
Лоре не нравились шахты с их шумом, жарой, грязью и пылью. Конечный продукт, маленькие сияющие камешки, казалось, не стоил таких усилий. Но вероятно, уверяла Лора себя, на ее чувства влияет тот неоспоримый факт, что у нее самой никогда не будет своих бриллиантов.
— Мэтью разочарован, — сказал Николас, — что Миранда не проявляет интереса к добыче алмазов.
— Ей всего пять лет, — воскликнула Лора. — Маловероятно, чтобы девочка такого возраста вообще интересовалась техникой.
— Я надеюсь, что она попадет под очарование камней, когда станет старше. Мэтью твердо решил, что Миранда и Филип станут продолжателями его дела.
— Так вот почему он хочет, чтобы она была высокообразованной! Это очень необычное желание — готовить девочку к такой карьере.
— Мэтью вообще необычный человек.
Лора не ответила. При упоминании имени Филипа она помрачнела.
— Каждый день я жду письма от Филипа, — медленно сказала она, но оно не приходит. Он пишет своему отцу?
— Не знаю, но думаю, что нет.
— Он был ужасно расстроен, что мы поехали в Южную Африку без него. Я поехала к нему в школу и постаралась объяснить, что его отец сказал, что путешествие предстоит слишком долгое, чтобы успеть его совершить во время школьных каникул, но я видела, что Филип мне не поверил. Он думает, что просто не нужен нам. Он сказал: «Я так ждал каникул. Я думал, нам опять будет весело вместе, как раньше. Но я должен был понять, что вы будете на стороне отца и Миранды против меня. Я думал, что вы другая, а вы такая же, как все.» Он с неприязнью посмотрел на меня и ушел; я никогда в жизни не чувствовала себя такой виноватой и несчастной.
— Не беспокойтесь из-за этого. — Николас успокаивающе похлопал ее по руке и произнес стандартную семейную фразу: — Филип — трудный мальчик.
— Никакой он не трудный! Просто он всем был безразличен, и никто его как следует не знает. Я плохо сплю по ночам, когда думаю, как он проводит каникулы один. Мы должны что-то сделать для него на Рождество. Я надеюсь, мы не задержимся в Кимберли дольше.