Короли алмазов

— Я уверена, здесь ты ошибаешься. Прогулка в автомобиле вернула бы румянец твоим щекам.
— Я не ошибаюсь, — упрямо произнес Филип.
— Вот идет твой отец. Если я попрошу его, он разрешит, я уверена.
— Не просите! — Голос мальчика был таким резким, что Лора удивленно посмотрела на него. — Я не хочу милости от него!
Мальчик, надувшись, отвернулся, когда Мэтью поднялся на террасу и наклонился, чтобы поцеловать Миранду. Поговорив несколько минут с дочерью, но не обращая внимания на Филипа, Мэтью отозвал Лору в сторону.
— Я должен возвращаться в Лондон, мисс Воэн. Я слишком надолго забросил свои дела. Мы выезжаем завтра.
— Мы?
— Естественно, Миранда едет со мной, а это значит, что и вы тоже.
— Сэр Мэтью, это невозможно.
— Нет ничего невозможного, мисс Воэн, особенно для меня, — сердито бросил Мэтью в своей обычной манере.
Лора выпрямилась во весь свой небольшой рост и прямо взглянула в его недовольное лицо.
— Вы должны понять, сэр Мэтью, что Миранде нужен деревенский воздух и солнце. Она еще полностью не поправилась, а в центре Лондона трудно найти свежий воздух, к тому же Филип тоже во мне нуждается.
— Филип должен вернуться в школу.
— Не говорите глупости. — Лора совсем забыла, с кем она разговаривает. — Пройдет еще несколько недель, прежде чем мы сможем подумать о его возвращении в Итон.
— Об этом судить мне!
— Но не в этом случае, сэр Мэтью. Ваши дети должны остаться в деревне, чтобы набраться сил.
Сердито сверкая глазами, они стояли друг против друга.
Здоровье Миранды было решающим фактором. Она была для Мэтью целым миром, совершенным во всем. Высокие требования, которые он предъявлял к ее воспитанию и образованию, должны были сделать ее безупречной душой и телом.
— Хорошо, только позаботьтесь, чтобы Миранда не заразилась еще чем-нибудь от Филипа.
— Вы не должны винить Филипа в болезни Миранды, — воскликнула Лора. — Если кто-то и виноват в этом, то я, потому что поощряла их контакты. Ваши дети — чужие друг другу, сэр Мэтью, а это нехорошо.
Не говоря ни слова, Мэтью повернулся и ушел в дом. У Лоры замерло сердце. Она выиграла, но вероятно, ценой своего места. Она вернулась к детям и встала позади стула Миранды.
— Посмотрите, какая красивая птичка! — сказала она. — Вы знаете, как она называется?
— Конечно. Это дятел, — ответил Филип.
— Правильно. Ты видишь ее, Миранда? Это зеленый дятел, и его трудно разглядеть на фоне зеленой листвы.
Миранда не ответила.
— Миранда, ты не обращаешь внимания, — упрекнула ее Лора. Она присела на корточки и показала на птичку. — Вон там. Посмотри!
Девочка посмотрела в ту сторону, куда указывала Лора, и улыбнулась.
— Красивая птичка, — сказала она.
— Это зеленый дятел. Посмотри на его красный хохолок, а когда он полетит, будет видно его желтое брюшко. Миранда снова улыбнулась. Какая хорошая девочка, с теплотой подумала Лора. Всегда такая послушная и готовая услужить. Но после болезни она стала очень бледной и отчужденной, и Лора ломала голову, как развеселить ребенка.
После отъезда Мэтью атмосфера заметно разрядилась. Филип расслабился и стал более раскованным. За время болезни между ними установились дружеские отношения, и Лора старалась относиться к обоим детям одинаково, не отдавая предпочтения Миранде, хотя девочка гораздо медленнее поправлялась после болезни. В первые несколько дней Миранда скучала по отцу, но без него она тоже стала чувствовать себя свободнее. Впервые в своей жизни Филип и Миранда проводили время вместе в своем собственном доме в присутствии человека, который любил и понимал их.
Для Лоры эта свобода означала возможность сделать что-то для детей, не оглядываясь постоянно на Мэтью, ожидая его реакции. Она также на время отказалась от своего маскарада и позволила себе делать красивую прическу. Как приятно было взглянуть в зеркало и снова увидеть привычное лицо.
Первое, что сделала Лора, это поговорила с шофером «даймлера» сэра Мэтью.
— Почему он не пользуется им в Лондоне? — поинтересовалась она.
 
— Не знаю, мисс Воэн. Машина напрасно простаивает здесь. Я вывожу ее только в том случае, когда надо встретить лондонский поезд.
— Доктор предписал мастеру Филипу и мисс Миранде больше бывать на воздухе после болезни, — с невинным видом продолжала Лора. — Я думаю, что прогулка в машине была бы идеальной для них.
— Сэр Мэтью, кажется, не разрешал мастеру Филипу садиться в машину, — неуверенно произнес шофер.
— В самом деле? Тогда, я думаю, мне надо будет попросить повозку и пони.
— Подождите. — Шофер, кажется, разрывался между желанием вывести из гаража свой любимый «даймлер» и уважением к желаниям своего хозяина. — Я припоминаю, что это было своего рода наказание для мальчика, но это было два года назад, и я думаю, сэр Мэтью уже давно забыл об этом.
Лора с благодарностью посмотрела на него своими изумрудными глазами, и уже через час она и двое детей ехали по дорогам Беркшира. Радостный Филип сидел рядом с шофером, задавал ему множество вопросов и проявил такое необычное знание техники, что они сразу стали друзьями. Миранда довольно часто каталась в автомобиле, но никогда еще поездка не была такой веселой.
Такие прогулки стали ежедневными, и скоро румянец вновь появился на щеках детей. Однако, однажды утром Лору предупредили, что машина будет занята, потому что шофер поедет в Рединг встречать лондонский поезд.
— Ничего, — успокоила она разочарованных детей. — Тогда мы пойдем гулять пешком. Может быть, нам удастся покататься сегодня после обеда.
День был чудесный; легкий ветерок раздувал юбку Лоры и играл ее волосами. Ей ужасно надоела унылая одежда гувернантки, и она решила отпраздновать приход весны, надев свою любимую бордовую юбку и короткий жакет с белой блузкой. Они направились к озеру, где стали собирать цветы и соревноваться, кто больше вспомнит названий. Филип стал совсем другим мальчиком; он шутил и смеялся, и терпеливо обращался с Мирандой, которая никак не могла запомнить названия цветов.
— Нам надо поторопиться, а то мы опоздаем на ленч, — сказала Лора с притворным испугом. — Ну, побежали, Филип, возьми Миранду за другую руку.
Смеясь, они побежали через лужайку к розарию. Ветер растрепал прическу Лоры, и одна прядь упала ей на спину. Взявшись за руки, все трое добежали до края лужайки и вдруг остановились, неожиданно столкнувшись с двумя людьми, прогуливавшимися в розарии.
— Леди Джулия… — чуть слышно произнесла Лора.
Джулия ничего не сказала. Она с огромным удивлением смотрела на необычную компанию; Лора почувствовала, как жаркая волна заливает ей щеки. Ее смущение еще больше усиливало очень странное выражение на лице спутника леди Джулии.
Лора с детьми представляли собой очаровательную картину: Филип, стройный и высокий для своего возраста, с белокурыми волосами и фиалковыми глазами, как у Энн; Миранда, с волосами цвета старого золота, как у Мэтью, и ангельским личиком; и сама Лора, с растрепавшимися от ветра волосами, сияющими изумрудными глазами и прекрасной фигурой, которую подчеркивал ее бордовый костюм. Все трое были оживлены и излучали безыскусную невинность и счастье.
— Простите, леди Джулия. Я не знала, что вы приедете.
— Несомненно. — Джулия наконец обрела дар речи. — Это было внезапное решение. Я хотела посмотреть, как поправляются дети, и узнать, как тебе нравится работа. Но я вижу, что мое беспокойство было напрасным.
Лора была так обескуражена холодностью тона леди Джулии, что не смогла найти подходящего ответа. Неловкое молчание нарушил спутник Джулии.
— Ты не хочешь представить меня, Джулия?
Она гневно посмотрела на него и сдержанно сказала:
— Лора, это мой брат Чарльз, граф Хайклир. Чарльз, как ты понял, это мисс Воэн, гувернантка.
— Привет, Лора.
Выражение его лица было весьма красноречивым. Он пожирал глазами фигуру девушки, взглядом срывая с нее одежду. Она не ответила на его приветствие, а лишь инстинктивно сжала руку Миранды.