Бордель: Когда зайдёт солнце (СИ)

Одним взмахом руки мужчина приказал девушке оставаться на кровати, где она до этого и сидела, чтобы самому отпереть дверь и ответить чётко:
- Я беру её на всю ночь, - в момент его игривый тон, который он дарил при угадывании имени, сменился на строгий и холодный, как при встрече в первые несколько минут.
И её злило, что мужчина берёт и не берёт так, как надо здесь. С одной стороны, она должна быть благодарна: момент истины и то, что её так пугало, были сдвинуты. Только с другой стороны, наступит завтра, и слегка волнистые волосы, тёмные изумруды, игривый тон, на вид приятная внешность превратятся в залысины, тонкие противные губы, которые будут изучать её юношеское тело, образуется огромный пивной живот, в глазах будет животная хитрость. Он оттянул её страх лишиться девственности, стать якобы взрослее. Из-за него она вновь находится в подвешенном состоянии, боится вздохнуть, не может расслабиться.
Последним именем была Дженна. И вновь мимо. От простой девчушки он ожидал что-то обычное, посредственное и, конечно же, простое. А она, уже уложив голову на свои руки, прикрыла глаза, не в силах отвечать. Просто отрицательно хмыкнула. Теряя бдительность, Тереза позволила подойти к себе, не знала, что он идёт, не знала, что крадётся. Гарри сделал парочку шагов и оказался около её головы, смирно лежащей у изножья кровати. Изумруды скользнули не к полуобнажённой груди, а к запястьям, на которых висели разноцветные браслеты, что послужило вспышке новых вопросов. Сколько ей лет? Стереть макияж… Переодеть в обычную повседневные футболку и джинсы… Так, сколько ей?
Почувствовав телом его присутствие, она еле-еле, думая, что это глупые, необоснованные ощущения, приоткрыла глаза и встретилась с ногами, облачёнными в спортивные штаны. Моментально взгляд скользнул выше, и вновь изучающие изумруды во всей красе. Терезе так и хотелось сказать, скромно намекнуть, что смотреть на спящего человека не совсем культурно, но она чувствовала: время подходит к концу. Обещанные два-три клиента Мисс Сеймур накрылись медным тазом, точнее превратились в этого странного любознательного шатена с холодными зелёными глазами.
- Ты можешь идти домой, - спокойно произносит он и делает отрешённые несколько шагов назад, освобождая личное пространство, - Не забудь деньги.
Буквально пара секунд, и комната опустела, осталась лишь Тереза, сидящая на кровати и отходящая от короткого дрёма. Он стал неким сном, видением, казалось, что она просто уснула, так и никого не дождавшись, если бы не парочка купюр, лежащих на всё том же столике, и тонкий запах его странного парфюма. Ещё раз взглянув на пустующее кресло, темноволосая сгребла деньги и скорее убежала оттуда. Уши будто заложила вода: не было никаких звуков, никаких стонов, никаких разговоров. Она зашла в ту комнатёнку, напялила поверх белья свою повседневную одежду, превратившись из пустой Офелии обратно в добрую, милую Терезу, чтобы скорее свалить из борделя восвояси.
***
Ступая вдоль пустого тёмного коридора, она кралась, как запуганный зверёк. Почти четыре утра. Спать хотелось безумно, а уже через пару часов вставать на учёбу. Уроки не сделаны. А будучи крайне ответственным человеком, Терезу терзали совесть и сомнения: ложиться ли спать вообще. Её ждали геометрия и экономика. А ещё её ждали кровать и мягкая подушка, встретившие в комнате так тепло, так гостеприимно. Душу согрели только деньги, которые Тереза быстро вытащила из кармана рюкзака и быстренько сложила в небольшой полиэтиленовый пакетик.
Скинув с себя до жути надоевшую одежду, девушка скорее залезает в привычную домашнюю пижаму, утопая в мягком хлопке. Но не успевает она прыгнуть под одеяло, чтобы поскорее встретиться с каким-нибудь приключением во сне, где её не будут беспокоить проблемы насущного дня, как в комнату заходит гость.
- Тим, я же говорила, что, когда заходишь в чужую комнату, нужно стучать ради приличия? – стараясь держать строгость на уровне родителей, девушка устремляет серые глаза на вошедшего ребёнка.
 
- Ты сегодня пропустила ужин. Бабушка сказала, что ты на работе, это правда? – он не ступает дальше порога, лишь сонно потирает такие же серые глаза.
- Да, я была на работе… – болезненно корчится Тереза, совершенно не желая посвящать младшего брата в мир, полный похоти и разврата. Не дорос ещё, да и, по правде говоря, она тоже.
- Мне было скучно без тебя, – как-то грустно уже отзывается Тим, позабыв о минутном любопытстве. Его ещё не захлестнул подростковый период, когда девочки становятся отстойными для общения, а взрослые и вовсе не понимают, что такое настоящая жизнь. Он пока что с лёгкостью забегает к ней в комнату с целью порезвиться посреди дня.
- Иди сюда, пора спать… – Тереза откидывает одеяло в сторону и приглашает брата в кровать первым, зная, как он любит спать у стенки. Ночные монстры ведь не дремлют.
С усталой ухмылкой на губах она внимательно наблюдает, как он забирается к ней в кровать и проскальзывает мысль. Пусть будет таким, как можно, дольше. Потушив свет во всей комнате, она крепко обнимает брата, слыша, как он что-то бурчит под нос, но не отпирается. Тёплые губы невинно ложатся на его прохладный лоб.
- А где ты теперь работаешь? – Тим обращается невинно, не предполагая даже близкого ответа к тому, чем она, на самом деле, занимается.
- В кафе подрабатываю, - проглотив правду, жгущую глотку изнутри, девушка прикрывает глаза, надеясь, что вот-вот брат бросит этот разговор в сторону, не найдя в нём ничего интересного и захватывающего, - Давай спать.
Тереза кладёт на него руку и сильнее прижимает к себе, пока в сознании всплывает образ того странного клиента, пытающегося так рьяно отгадать глупое имя. Они разошлись, как в море корабли, только он покинул комнату, оставив за собой напряжённое молчание и банкноты на столике. Она могла придумать любой исход его дня: может, уехал домой, в квартирку, снятую совсем недавно, а может, он относится к числу тех мужчин, которые даже в тридцатилетнем возрасте находят себя на тусовках и вечеринках. Его одежда говорила сама за себя. Возможно и поведение тоже, но взгляд был смышлёным. Вот поэтому Тереза не могла с точностью в сто процентов сказать, куда он ушёл после проведённых несколько часов вместе. Она просто забрала деньги и, взяв с него пример, испарилась в джунглях Лос-Анджелесе.
***
Шаги были лёгкими, уверенными, пока разум затуманен воспоминаниями, которым всего-то пара минут. Во внешности не было ничего особенного, бросающегося моментально в глаза, она мало отличалась от остального контингента девушек в этом грязном месте. Но серые глаза с голубым отливом говорили сами за себя. «Офелия» не хотела быть здесь, не хотела причислять себя к ночным бабочкам, несмотря на то, что сидела в одном из типичных вызывающих нарядов.
Не вернусь сюда больше, - промелькнуло у него в голове, когда мужчина почти покинул здание. Только сомнения с новой силой, очередной волной захватили его сознание, давно забытая совесть взывала что-то изменить в решении. Она такая же, как и все, раз оказалась здесь, - спорил он сам с собой, но продолжал стоять в коридоре. Моментально, как только в голове щёлкнул включатель самых эпизодических сцен, всё поменялось. Сменился курс, Гарри развернулся и направился в сторону комнаты своей старой знакомой. Клубы дыма создали неприятную атмосферу, отчего зелёные глаза, начав немного слезиться, прикрылись, ноги несли его к столу, за которым восседала она.
- Вы очень долго. Понравилась? – Мисс Сеймур вновь затянулась сигаретой. Её стройные ноги аккуратно покоились на столе, закинутые друг на друга, пока хитрые глазки следили за его реакцией и всё серьёзнее понимали: «Куш сорван».
- Выгони её отсюда. Уверен, что она несовершеннолетняя. Выгони.
- Не могу, она не уйдёт, - хитро улыбнувшись, женщина потянулась за своим бокалом, джин в котором она растягивает уже полчаса, смакуя каждый глоток, - Всем нужны деньги, а ты знаешь, что я всегда первая прихожу на помощь таким, как она.