Пожарная застава квартала Одэнмате (СИ)

— Как жаль, — произнес тогда наш господин. — Мне не жаль дома, но жаль свитка.
И тогда один из выдающихся воинов клана кинулся прямо в бушующее пламя, никто не успел его остановить.
Господин был очень расстроен, в один день он потерял дом, духовное сокровище и храброго воина.
Позже, когда пламя угасло, воина нашли. Он совершенно обуглился. Но перед смертью он успел добраться до свитка, висевшего в почетной нише на стене, спрятал его в футляр, вскрыл себе живот и спрятал свиток во влажной ране в животе. Так свиток был спасен.
— Я сам присутствовал при этом, — важно добавил Хицугая. — Таковы воины, да вы и сами это знаете. А вот простонародье не способно ни на что подобное. Никогда. Высота духа и самопожертвование для них пустой звук. И потому, боюсь, ваша затея потерпит крах, господин Исава, простонародью невозможно довериться, хотя я и уважаю вас за вашу попытку. Успехов вам.
И, поклонившись, царственно удалился.
— Чушь какая, — плюнул сквозь зубы Нагасиро. — В театре я бы на такое взглянул. Но выслушивать в таком тоне…
— Господин Хицугая очень серьезно к себе относится, — широко улыбнулся Кума Дадзабуро. — К себе и своей работе. Но вот усадьбу от огня таки не уберег. Накладочка вышла.
И все засмеялись, прилично, негромко. Но весело. Ведь действительно — дом-то сгорел…
— Ну а я вам желаю всяческих успехов, — прогрохотал Кума. — Пора и мне, пока ворота еще не закрыли. А! Да! Хотите хороший совет от знающего человека? Стоит расставить по кварталу крепко сбитые ящики на крышах больших домов для сбора дождевой воды — очень может помочь в случае чего, сам пробовал. Я у вас таких не видел, а ведь многие так уже делают, и вам советую, — добавил Дадзабуро.
— Благодарю, господин Кума, — поклонился я в ответ, совет был действительно крайне полезный.
— Да что вы, господин Исава, — Кума Дадзабуро весело рассмеялся и хлопнул меня по плечу. — У вас все хорошо получается. Рвение — это главное, никого не слушайте, вы все сможете. Обращайтесь к нам на Рыбный рынок, если что — поможем. Соседи должны помогать друг другу. Вы мне нравитесь. Вы подаете надежды, не то что эти изгои, что сидят с Икимару в болоте у реки. Я в вас верю. И да, кстати! В конце того месяца управитель веселого квартала Ёсивара устраивает ежегодные соревнования пожарных команд нашего конца, приходите и вы, вам будет полезно все самим увидеть!
— Благодарю вас, — Я был крайне растроган.
— Удачи! — И ушел в темноту, большой могучий человек, действительно медведь…
— Господин Исава, — кузнец тоже собрался уходить и кланялся. — Прошу вас. В любое время, когда вам будет удобно!
— Да, конечно, — улыбнулся я. — Обязательно посещу вас, причем в ближайшее время, нам весьма нужны багры для работы — эти у нас временно.
— Жду вас, — поклонился Окимаса и тоже удалился.
— Ну вот и славно, — потирал лапки Окасукэ, — вот и отличненько! Хорошие, правильные знакомства — полдела, господин Исава.
— Так это ты все затеял, прохвост! — захохотал Нагасиро.
Из темноты появилась дочь нашего хозяина, жреца святилища.
— Господа пожарные, прошу откушать.
Мы сняли рабочий наряд, сложили инструменты и прошли к трапезе.
А потом видели, как та же мико в церемониальном одеянии, со связкой бронзовых колокольчиков в руке совершала танец, посвященный божественному покровителю святилища. Все были очень тронуты. Хотя Нагасиро явно не хотелось находиться тут.
Ну и наелись мы там до отвала… А что делать, меди ни монеты…
С тем мы удалились в ночь, на ночлег.
И уже подходя к храму в полночной темноте по узкой тропинке меж деревянных стен, освещенной единственным нашим походным фонарем, который Хаято нес на короткой палке, мы наткнулись на разбросанные в истоптанной траве тела. Хаято сначала шагнул в лужу натекшей крови и лишь потом заметил, куда наступил, отшатнулся от неожиданности, и тут же Хання-син-кё покинула свои ножны, и вот я уже стою, озираясь, с мечом в руке, стараясь заметить врага первым…
Нагасиро тоже рядом с обнаженным мечом, Саторо Оки с поднятым молотом ищет цель для молодецкого удара.
 
Никого, лишь трещат в траве за деревянной оградой цикады.
И неподвижные тела, завалившие тропинку. Одно за другим: раз, два. Дальше еще двое, четверо. Пятеро!
— Этот живой, — произнес Нагасиро, наклоняя фонарь в руке Хаято к лицу лежащего, всего залитого кровью. В отброшенной в сторону руке зажат меч.
— Подождите, — воскликнул я. — Я знаю его!
Я склонился над раненым и опознал его достоверно. Это был Хародзи Сага, человек из одного со мной княжества, мой несостоявшийся убийца и несостоявшийся сообщник.
Сага едва приоткрыл глаза, белки сверкнули в свете фонаря, оскалился, улыбаясь сквозь стиснутые зубы:
— Господин Исава… А я вас уже и не ждал сегодня…
— Что здесь случилось, господин Сага?
Сага уклончиво отвел глаза и закашлялся кровью:
— Да так… вышел подзаработать порой ночной… Говорили, дело легкое… Да какое же оно легкое, если аж пятерых нанимают… По золотому рё каждому… А как увидел, где встали в засаду, так сразу понял на кого…
Тени колебались в свете покачивающегося на палке фонаря.
— Не удержался… — с кровавой усмешкой прошептал Сага. — Удобно так стояли, порубил всех на одном проходе… Последний только вот увернулся… почти. Но меня достал…
— Я поражен, господин Сага, — только и мог сказать я. — Я не забуду никогда. Эй! Молодцы! Хватайте его за одежду и давайте в храм — там есть свет. Нагасиро! Ты знаешь, где здесь живет врач Мокасэцу? Приведи его, будь добр.
— Кто это такой? — требовательно произнес Нагасиро, не пряча меча, положенного на плечо. Остальные тоже не двигались — ждали ответа.
Они имели право знать.
— Это Хародзи Сага, ронин из одного со мной княжества, — ответил я.
А теперь и мой несостоявшийся убийца…
Нагасиро мгновение размышлял, затем изящно вложил меч с золотым кобаном вместо цубы в ножны и, шагнув из круга света, оставленного фонарем, исчез в темноте.
— Ну что ж, давайте поднимем его.
Мы принесли Хародзи Сага в храм. Встревоженный шумом и громкими голосами настоятель Окаи вышел к нам и наказал положить раненого на кухне. Там мы постарались остановить кровь из длинной косой раны через всю грудь Сага. Малыш Тогай держал отданный ему братом фонарь и меч Сага, подобранный по моему указанию, и круглыми глазами пялился на блестящую впотьмах кровь.
Я принес из нашей комнаты свою походную аптечку и постарался найти там, чем остановить кровь. Тем временем настоятель Окаи принес и подал мне чистую ткань и бумагу, я залепил мгновенно пропитавшейся кровью бумагой рану, засыпал сухими растертыми листьями бодяги — лучшее кровоостанавливающее средство в моем распоряжении, и перетянул грудь Сага перевязкой.
Сага вел себя достойно, не стонал, лишь едва слышно с хрустом скрипели стиснутые зубы. Он был готов умирать и очень хотел жить.
Я должен был сделать для него все.
И почти час я не мог сделать для него больше ничего.
Сага слабел, бледнел, ему становилось все хуже. Он умирал.
Настоятель Окаи раздвинул нас, встал на колени рядом с умирающим и обратился к нему со словами из Алмазной сутры:
— Как на сновидение, иллюзию,
— Как на отражение и пузыри на воде,
— Как на росу и молнию —
— Так следует смотреть на все деяния в дхарме…
Сейчас я понимал эти речи как никогда ранее. Воистину глубока правота Будды Шакьямуни!
Я встал и вышел прочь во тьму за стенами храма.
Вдали в переулке замерцал свет одинокого фонаря. Это Нагасиро вел врача.
  
Глава 21
 
Удары кистью, удары сталью
 
На следующий день после праздника я явился с визитом вежливости в кузню мастера Окимаса на краю соседнего квартала за Рыбным рынком, где и продемонстрировал ему свой меч в вполне приличной ситуации, без лишних глаз, в обстановке предельного почтения.
Молодой человек остался в полнейшем восторге.