Рената Витали (ЛП)

Он спас меня от ответа, поднявшись на ноги. Его движения заставили меня вздрогнуть, но он смирился с этим. У меня отвисла челюсть, когда я увидела, как багровые пятна пропитали бока его серой рубашки и затянулись на спину.
Мой взгляд упал на диван. Одно из одеял было окрашено в яростный красный цвет. Я не удивилась бы, если бы оно пропитало три толстых одеяла и черную ткань дивана. Я не могла понять, зачем он пришел сюда. В библиотеку. Ко мне.
Он стоял лицом ко мне, его глаза не отрывались от моих, а одна рука сжимала переднюю часть его рубашки. Его пальцы стянули рубашку через голову. Я не осмелилась сосредоточить на них внимание. Я с ужасом наблюдала, как он отбрасывает рубашку в сторону и поворачивается, его движения были медленными и, несомненно, болезненными.
Его спину испещряли сердито-розовые пересекающиеся линии. Некоторые из них украшала засохшая кровь, но другие все еще кровоточили. Красные дорожки стекали по его спине ручейками, словно капли дождя.
Я покачала головой и мысленно умоляла его отвернуться от меня.
— Почему ты не смыл кровь?
Он повернулся ко мне и вскинул бровь.
— Она у меня на спине. Я не могу дотянуться до нее сам. Поездки в больницу — не вариант. Ближайшая — в соседнем городе, а там не так много знакомых Де Лука. Мне нужно, чтобы кто-то договорился, чтобы я просто поехал туда.
Вот так. Именно так синдикат Де Лука держал Дамиана в секрете все эти годы. Он жил в Девилс-Ридж, городе, почти на сто процентов связанном с мафией. Они хранили его тайну, потому что принадлежали к синдикату, а Витали и другие четыре синдиката никогда бы не стали шпионить, потому что давно списали семью Де Лука со счетов.
Я покачала головой.
— Так заставь их. Если только Анджело не позволит тебе, в таком случае пошли его на хрен. Пусть этот ублюдок гниет в тюрьме.
— Он бы вышел в мгновение ока.
— Но тебе бы оказали медицинскую помощь. У тебя на спине останутся шрамы, Дама. — Я поняла свою оплошность с опозданием на секунду. Я должна была называть его Дэй. Как угодно — буквально как угодно, только не Дамой.
— Дама? — Он сделал шаг ко мне, в его глазах застыла сталь. — Я — Дама, а ты — рыцарь? Думаешь, ты смелая, разбудив Анджело, рыцарь? — То, как насмешливо он произнес слово "рыцарь", спровоцировало меня.
В глубине души я знала, что не должна была ничего говорить Анджело. Это была ошибка, которую я осознала слишком поздно. Но я все равно стояла на своем.
— Кто-то должен был.
— Нет, Рената. — Он покачал головой, в его глазах читалось что-то похожее на отвращение. — Именно такого поведения я ожидал бы от Анджело, а не от того, кто рассуждает об аполлоническом и дионисийском в контексте "Рождение трагедии" так, что Ницше стыдно.
Как ему удалось заставить меня так стыдиться себя?
Я опустила голову и уставилась на ковер, в который впились пальцы ног.
— Ты можешь надеть свою рубашку?
— Почему? Последствия твоих действий слишком тяжелы для тебя?
Я проигнорировала его провокацию. Я просто не могла больше смотреть на шрамы. Он повернулся, но я все равно уловила несколько ударов ресницами по его бокам.
— Пожалуйста, — взмолилась я.
Он на мгновение уставился на меня, прежде чем двинуться с места. Медленно. Так медленно. Его колени были частично согнуты, руки протянуты к рубашке на земле, когда я сказала:
— Подожди.
— Да?
Я нагнулась, взяла его за рубашку, а затем потянулась к его руке. Я знала, что если скажу ему, куда планирую его отвести, он откажет мне. Поэтому я повела его в ванную комнату в нашем холле, идя медленно, чтобы он мог держать спину.
— Принцесса…
Я открыла дверь.
— Позволь мне помочь тебе.
— Как будто ты помогла, поговорив с Анджело?
— Прости, ладно?! Я была в бешенстве.
Он горько рассмеялся.
— Я не понимаю, почему. Обычно ты невозмутима. Ты та девушка, которая украла мой телефон, не моргнув глазом.
— Я не крала…
Он прервал мое отрицание.
— Ты не та девушка, которая злится.
Я бросила его рубашку на землю, взяла полотенце и окунула его в бассейн, чтобы промокнуть.
 
— Я слышу его. Каждую ночь, когда он приходит в твою комнату, я слышу его через вентиляционное отверстие, разделяющее наши комнаты. Не льсти себе и не думай, что мой гнев направлен на тебя. Если бы избивали кого-то другого, я бы тоже злилась за него. Я могу сохранять спокойствие, но это не значит, что мне нельзя сопереживать.
— Позволь мне прояснить ситуацию, принцесса. Мне не нужна твоя помощь.
— Хорошо. Я поняла. Но позволь мне промыть твои раны.
Его взгляд упал на мокрое полотенце в моей руке.
— У тебя есть десять минут.
Мои глаза проследили за его загорелой кожей. По твердым ребрам его пресса. Его выпуклые бицепсы. Он был сложен как воин, худой, но крепкий, и он позволил своему отцу разорвать его. Я не понимала этого.
— Почему ты не сопротивляешься? — Я прижала полотенце к его спине, заставляя себя продолжать, когда его тело напряглось.
— Не лезь в мои дела, Витали.
Отлично. Вполне справедливо. Он не доверял мне, а я не доверяла ему. Сообщение получено. Вместо того чтобы разговаривать с ним, я сосредоточилась на своей работе. Свежую кровь было достаточно легко отмыть, но засохшая кровь не поддавалась. Я могла бы потереть ее, но это было бы болезненно для него.
— У тебя есть перекись водорода?
Он покачал головой.
— Нет.
Мой взгляд переместился на бассейн.
— Снимай штаны.
— Слушай, ты привлекательная, но…
Господи, помилуй.
— Нет, я имею в виду, сними штаны, чтобы ты мог отмочить засохшую кровь.
Я включила водонагреватель, а когда повернулась, он едва успел спустить штаны на несколько дюймов. Я не могла представить, как ему больно. Не говоря ни слова, я оттолкнула его руки в сторону и медленно спустила штаны с его ног. Мы оба ничего не сказали, пока я сидела на корточках, полностью отдавая себе отчет в том, какой интимный вид открывается. Его боксеры должны были остаться, иначе я не смогла бы ничего сделать.
Когда я отступила назад, его глаза не отрывались от меня, пока я стаскивала рубашку через голову. Когда Анджело зашел ко мне в ванную, Дамиан не удосужился поглазеть на мое тело. Сегодня же он беззастенчиво разглядывал меня.
Его глаза ползли по моему телу, он неотрывно следил за тем, как я стягиваю с ног треники, пока не предстала перед ним в черных кружевных трусиках и подходящем по размеру бюстгальтере. Единственные милые вещи, которые я когда-либо носила.
Если уж на то пошло, он специально проверял меня. Чтобы я чувствовала себя так же неловко, как, я уверена, он чувствовал себя, принимая от меня помощь. Я смотрела, как он заходит в бассейн. Ему должно было быть больно, но он этого не показывал. Как всегда, стоически.
Это не должно было быть эротичным, но мое сердце билось в груди, пока я плыла к нему. Он наблюдал за мной, его внимание было так сосредоточено на мне, пока я обходила его, пока не встала у него за спиной. Набрав в ладони воды, я позволила ей стечь по его коже. После нескольких повторений засохшая кровь начала очищаться.
Его мышцы напряглись, когда я провела по ним рукой. Впервые в жизни я почувствовала себя не в своей тарелке. Я вытеснила эмоции из головы и схватила флакон с шампунем.
— Что ты делаешь?
Я открыла бутылку и выдавила немного на руку. Образовав пену, я провела руками по его голове. Его кожа была горячей на ощупь.
— Держу пари, ты не принимал душ и не сможешь поднять руки достаточно высоко, чтобы вымыть волосы, по крайней мере еще один день.
Я ожидала, что он будет сопротивляться, но он не стал. Поэтому я вмассировала шампунь в его волосы, потратив на это больше времени, чем нужно. Пальцы на ногах заострились, и я приподнялась, пытаясь, но с трудом, достать до его головы. Моя грудь едва не наткнулась на его раны, поэтому я отступила назад и подошла к нему спереди.