Карты нарративной практики. Введение в нарративную терапию

Вивьен: Что я могу сказать... Ну конечно, я счастлива, вот и все.
М.: А вы можете немного сказать о том, почему вы счастливы? Что-нибудь, что помогло бы мне понять, почему это для вас важно.
Вивьен: Это может прозвучать достаточно странно, особенно потому, что я была отделена от людей так долго, но я на самом деле считаю, что я компанейская, да, очень компанейская.
М.: Компанейская. Скажите мне, а что важно в жизни для компанейского человека?
Вивьен: Давайте подумаем...
Мои вопросы вовлекли Вивьен в дополнительное насыщение смыслом того поступка, который она совершила, организовав пикник и реализовав задуманное до конца. Однако, по моим прогнозам, статус этих действий останется под вопросом, если они не будут включены в историю её жизни, например, если этот шаг будет рассмотрен как одиночная инициатива, просто удача, случайность или результат каких-то необычных обстоятельств.
Этот статус «под сомнением» делает подобные действия уязвимыми, в результате вероятность того, что они смогут стать основой для продолжительных изменений, уменьшается. Поэтому я начал задавать вопросы, чтобы побудить Вивьен вписать совершённые ею шаги в историю её жизни. Поначалу это были совершенно прямые, непосредственные вопросы, направленные на ландшафт действия и побуждающие Вивьен описать недавнюю историю, предшествующую этому поступку: «Вы можете рассказать мне, что вы сделали, чтобы подготовить этот поступок воплотивший вашу веру в себя?», «Может, вы подумаете о том; что помогло вам подготовить почву для этого шага?», «Давайте подумаем о тех событиях, которые привели к этому шагу, как-то связаны с ним, и поговорим о любом из них».
Внезапно мы оказались вовлечены в беседу, посвящённую событиям и обстоятельствам, которые привели к этому пикнику и это включало шаги, предпринятые Адель, чтобы справиться со своей тревожностью, перед тем как позвонить родственникам и пригласить их на пикник. Кроме того, обзор недавней истории её действий способствовал некоторой драматизации событий самого пикника, включая те критические моменты, когда Вивьен переживала внутреннюю борьбу, присоединяясь к другим, когда они ели, и те действия, которые она предпринимала, чтобы совладать с тревогой в эти моменты. По мере того как эти шаги были включены в последовательность событий, разворачивающуюся во времени, я спросил Вивьен, как бы она могла назвать это достижение: «У меня появляется более ясная картина того, что привело к этому поступку, связанному с верой в себя. Как, по вашему мнению, можно было бы обозначить это достижение в целом? Если эти шаги являются частью определённого направления вашей жизни, как бы вы назвали это направление?» В ответ на эти вопросы Вивьен заключила, что это было про то, чтобы «вернуть себе свою жизнь».
На следующей встрече наш разговор снова вернулся к событиям пикника, и было похоже, что пришло время расширить нашу беседу.
М.: Вивьен, у меня возникло несколько вопросов на тему о том, что эти действия по возвращению себе собственной жизни могут сказать о вас как о человеке?
Вивьен: Ну, не знаю. Честно говоря, похоже, у меня нет ответа.
М.: Может быть, я могу спросить об этом Адель?
Вивьен: Да, давайте.
М.: Адель, мне бы было интересно услышать ваши размышления по поводу пикника. Наверное, у вас есть какие-нибудь мысли о том, на что опиралась Вивьен, когда совершала эти шаги. Может быть, соображения о том, что поддерживало её и помогло ей довести задуманное до конца. А возможно, есть какие-то идеи о том, что это может сказать нам о ценностях Вивьен, о том, что для неё важно. Что-то на эту тему.
Адель: Н а самом деле у меня достаточно много мыслей по этому поводу. Но в первую очередь мне приходит в голову, что это говорит о настойчивости Вивьен и её силе воли.
М.: «Настойчивости и силе воли». Вивьен, эти слова находят у вас какой-то отклик?
Вивьен: Да, пожалуй, да. Но я бы это такими словами не выразила.
М.: А какие-то другие слова удаётся найти?
  
Вивьен: Пока нет, но я чувствую, что всё-таки могу присоединиться к тому, что говорит Адель.
М.: Угу, хорошо. «Настойчивость и сила воли» — это не ваши слова, но вы можете отнести их на свой счёт.
Вивьен: Да.
М.: Мне любопытно, каким образом вам удаётся соотнестись с этими словами. Возможно, в вашей жизни в последнее время произошло что-то ещё, что также могло быть отражением настойчивости и силы воли?
Вивьен: Ну, мне кажется, может быть... нет, это не то.
Адель: Мне кое-что вспоминается. В выходные, не в эти, в предыдущие, мы разговаривали о том, что будем делать в субботу после обеда. Майкл, практически всегда в субботу после обеда мы проводим время вместе, только она и я. Это наше время. Я говорила о том, что надо бы в саду кое-что сделать, и я помню, Вивьен сказала что-то вроде этого: «Да, отличная идея, но я теперь другой человек, и у меня другие соображения». (Адель оборачивается к Вивьен.) И ты знаешь, я не припоминаю, чтобы ты что-то подобное говорила раньше.
Вивьен: А я и не говорила. Точно, не говорила. Уверена, что раньше я не говорила ничего подобного.
М.: Это совпадает с тем, что Адель говорит про настойчивость и силу воли?
Вивьен: Думаю, должно совпадать.
М.: Мне любопытно, а что ещё эта фраза «я другой человек, у меня другие соображения» говорит о вас или о ваших отношениях с Адель. Что вы думаете по этому поводу? Может быть, она отражает что-то, что важно для вас, или что-то, связанное с вашими отношениями с Адель?
Вивьен: Я думаю, что... Возможно, это говорит, что я немного себя ценю всё-таки. По крайней мере начинаю. И нельзя сказать, что меня как бы и нет вовсе.
М.: Вы высказали своё мнение, а это значит...
Вивьен: Это значит, что я, может быть, теперь больше ценю своё мнение, считаю, что моё мнение, хоть чего-то стоит, наконец.
М.: Как будто у вас есть...
Вивьен: Как будто у меня есть свой собственный разум, и я это ценю.
М.: Адель?
Адель: Я согласна. Это действительно про то, что Вивьен больше ценит собственное мнение, собственный разум, и мне кажется, что это ещё про то, чего мы достигли в наших отношениях.
М.: В каком смысле?
Адель: Я имею в виду доверие. Вивьен может мне доверять настолько, что может такое высказать вслух.
М.: То есть это ещё отражение доверия в ваших отношениях? Доверительных отношений?..
Вивьен: Да, это верно.
М.: А доверие всегда было?
Вивьен: Ну, я при всем желании не могла бы найти что-то, что было бы для меня важнее.
М.: Можете припомнить кого-нибудь, кроме Адель, кто тоже знал, что у вас есть настойчивость и сила воли? Кто-то, для кого было бы важно, что вы цените собственное мнение и собственный разум? Кто знал бы о значимости доверия для вас?
Вивьен: Это была бы Хелен. (Хелен была старшей сестрой Вивьен, старше её на четыре года. Она покончила с собой, когда ей было шестнадцать. До того момента она делала все, что могла, чтобы защитить Вивьен от насилия и жестокого обращения, которому они обе подвергались.)
Адель: Ну конечно, Хелен. По крайней мере по тому, что я о ней знаю.
М.: Можно я задам несколько вопросов по поводу Хелен, о ваших отношениях с Хелен? (Я уже кое-что узнал о Хелен на моей второй встрече с Вивьен и Адель.)
Вивьен: Раньше мне было сложно говорить об этом. Может быть, и сейчас будет сложно. Но вот прямо сейчас, я думаю, будет нормально. Я на самом деле хочу о ней поговорить сейчас, даже если это будет тяжело.
М.: Если бы Хелен могла быть здесь и приняла бы участие в этом разговоре, и я попросил бы её рассказать историю о том, что происходило, когда вы были маленькой, историю о вашей настойчивости и силе воли, о том, как вы ценили собственное мнение, или о том, как важно было доверие для вас — как вам кажется, что бы мы услышали?
Вивьен: Хелен очень обо мне заботилась, на самом деле. И она бы, наверное, много историй рассказала.