Карты нарративной практики. Введение в нарративную терапию

Эти размышления о некоторых других возможностях развития насыщенной истории подчёркивают тот факт, что возможности, которые я выбрал, не были «единственно правильными ходами», просто в тот момент в разговоре они казались более доступными. Я не готовил вопросы заранее; мои вопросы были откликами на те ответы, которые я получал от Пенни и Лиама. Если бы я встретился с Лиамом и Пенни в какой-нибудь другой день, обстоятельства были бы иными, и я уверен, что наш разговор принял бы другое направление.
Независимо от того, какой путь выбран, карта беседы пересочинения может быть очень полезным путеводителем при движении в пространстве терапевтических бесед, которые приводят нас туда, где подчинённые истории насыщенно описаны. Для Лиама это обеспечило основание, знание, на которое он мог опираться, чтобы жить дальше. Лиам оказался в ситуации, где у него появилась возможность размышлять о действиях, которые он мог бы предпринять в гармонии с новой темой жизни и предпочитаемым представлениями о себе и о том, что он ценит в жизни.
Хотя я и продолжаю использовать термин «подчинённая история», но в ходе наших бесед, которые продолжались в течение нескольких встреч, становилось всё более очевидным, что произошёл сдвиг и эти истории уже не занимают исключительно подчинённое положение. Изначально подчинённый сюжет стал более значимым и начал превалировать над той историей о жизни Лиама, которая раньше была доминирующей.
 Зачем нужны вопросы, переводящие на ландшафт идентичности 
По мере того как в моей терапевтической беседе с Лиамом и Пенни развивалась подчинённая история, ландшафты действия и идентичности, поддерживающие эту историю, описывались всё более богато и насыщенно. На ландшафте действия это происходило за счёт того, что я побуждал Лиама и Пенни связывать отдельные эпизоды его жизни в последовательность, разворачивающуюся во времени в соответствии со значимой темой. На ландшафте идентичности это достигалось тем, что я предложил Лиаму и Пенни занять позицию свидетелей по отношению к этим событиям, поразмыслить над ними, озвучить своё понимание того, что для Лиама важно в жизни, — понимание, возникшее из этих размышлений. Таким образом, вопросы, переводящие на ландшафт идентичности, запустили более активное состояние умственной активности у Лиама и Пенни. Кроме того, эти вопросы привели к возникновению:
   • Рефлексивных размышлений, которые были выражением субъективного восприятия (что Лиам и Пенни думали об этих событиях), выражением отношения (что Лиам и Пенни чувствовали в связи с этими событиями) или выражением знания (что Лиам и Пенни извлекли для себя в результате данных размышлений, чему они научились), выражением впечатления (что данное событие демонстрирует Лиаму и Пенни по поводу его или её жизни) и выражением догадки, предвидения (какое развитие они предполагали в будущем)[12]. Выделение отдельных форм трансформации опыта помогает конкретизировать возможные терапевтические вопросы. В контексте терапевтической практики вопросы о том, что люди думают о конкретных событиях («субъективность»), о том, что они чувствуют по поводу конкретных событий («отношение»), о том, чему они учатся, когда размышляют об этих событиях («знание»), о том, что эти события говорят о жизни другого человека («впечатление»), и о том, что эти события позволяют предсказать («предположение»), способствуют развитию ландшафта идентичности и уплотнению подчинённого сюжета.
   • Интенционального понимания (целей, смыслов, планов, надежд, упований и так далее) и понимания ценностей (убеждений, принципов, верований и т. д.).
   • Описания значимости интенционального понимания и осознания ценностей (Пенни, а на более поздней стадии и Лиам выразили энтузиазм в отношении некоторых намерений, отражённых в его действиях; они с большим чувством высказывались о ценностях, воплотившихся в этих поступках).
Другая характеристика вопросов, направленных на ландшафт идентичности, — использование сослагательного наклонения (Todorov, 1977), включение в структуру вопросов слов «если бы», «возможно», «вероятно», «может быть» и т. д. («позиция сослагательного наклонения»). Например: «К каким заключениям мы могли бы прийти в связи с этим?», «Как можно было бы понимать это событие?», «Что это могло бы сказать о том, что для тебя важно в жизни?». В моем разговоре с Лиамом эта позиция заместила собой настрой уверенности и неизбежности, который был постоянной характеристикой их рассказов о жизни, звучавших в начале беседы. Я убеждён, что использование сослагательного наклонения в беседе с Лиамом и Пенни способствовало высвобождению процесса интерпретации.
  
Из всех откликов, которые вызваны к жизни вопросами, ориентированными на ландшафт идентичности, именно интенциональное понимание и понимание ценностей являются наиболее значимыми для развития насыщенной истории. В следующем разделе я, следуя Брунеру, собираю их «под зонтиком» понимания в терминах интенциональных состояний и противопоставляю их пониманию в терминах внутренних характеристик. Последние более привычны как средство интерпретации человеческих поступков в современном мире.
 Интенциональные состояния в противовес внутренним характеристикам, свойствам личности 
В моей беседе с Лиамом и Пенни вопросы, направленные на ландшафт идентичности, изначально вызывали отклик в виде обозначения внутренних характеристик Лиама в связи с его действиями. В нем фигурировали заключения о «храбрости» Лиама, о его «сильных сторонах» и «потребностях». В рамках такого понимания поступки Лиама интерпретировались как внешние проявления некоторых специфических свойств или элементов, которые, как считалось, составляют фундамент его идентичности, — как нечто, что «излучается» или «проистекает» из центра его «самости».
Однако дальнейшие вопросы вызвали к жизни понимание в терминах интенциональных состояний. Поступки Лиама всё чаще понимались как нечто оформленное системой его ценностей, целей, убеждений, упований, надежд и обязательств. Подобное понимание не имело отношения к какому-либо представлению о сущностном «я» , но вместо этого обеспечивало рассказ о том, во что Лиам активно и с готовностью вовлекался, что он признавал, принимал и хотел воплотить в своих поступках, в жизни. Вместо того чтобы представлять его поступки как следствие, проявление его внутренней сущности, интенциональное понимание связывает их с более широкими областями жизни. Интенциональное понимание, к которому мы пришли в этой беседе, находилось в гармонии с определёнными жизненными темами, которым Лиам и Пенни придавали первостепенное значение. Именно понимание того, что люди ценят в жизни, является крайне важным для развития насыщенных историй.
 Интерпретация в терминах внутренних характеристик и свойств 
Интерпретации в терминах внутренних характеристик представляют человеческий поступок как внешнее проявление конкретных внутренних сущностей или элементов самости, которые необходимо обнаружить в центре идентичности. Например, в контексте такой интерпретации поступки и действия человека могут интерпретироваться как проявления любого количества неосознанных мотивов, инстинктов, потребностей, желаний, драйвов, диспозиций, личностных черт, сильных сторон, личностных ресурсов и т. д. В соответствии с данной традицией понимания эти элементы или сущности являются универсальной характеристикой человеческой ситуации — они свойственны всем людям, просто в разной степени. Жизнь, жизненные действия и поступки являются производной либо от прямого выражения этих элементов, либо от искажения этих свойств и характеристик. Подобное искажение часто называется «дисфункцией» или «расстройством».
Понимание в терминах внутренних характеристик и свойств часто связывают с представлениями о внутрипсихических процессах, которые дают нам отчёт о механизмах, посредством которых элементы и сущности «самости» трансформируются в человеческое поведение. На пороге XX века представления о внутренних характеристиках и интрапсихических процессах породили особое понятие «бессознательного». Это достижение стало кульминацией определённого количества современных взаимосвязанных линий развития на протяжении предыдущих одного-двух столетий. Эти направления включали: