Вик Разрушитель 7 (СИ)

— С ума сойти! — цесаревич уселся напротив матери. — Как же ты отказалась от своих угроз?
— Думаешь, слабину дала? — недобро усмехнулась Анастасия Павловна, — слово не держу? А я по-другому решила. С каждого Рода откупная пойдёт, а чтобы впредь следили за своими великовозрастными обалдуями, займутся обустройством Бобрового острова. В наказание.
— Сурова ты, мама, — удивился цесаревич. Остров Бобровый торчал как бельмо на глазу у местных жителей и считался странным, таинственным и неприятным для посещения. Западная часть его с небольшим озером посреди была вотчиной бобров, которых развелось видимо-невидимо. Следы их зубов встречались на всём острове, хотя восточная его оконечность постепенно осваивалась людьми, проводившими здесь выходные дни. Барбекю, шашлыки, «дикий» пляж — всё это привлекало москвичей, что неизбежно вело к столкновению с частичкой живой природы. Да и неуютным он был, этот остров. Какая-то неприятная атмосфера, неподвластная разуму, витала над ним. — Да там же столько средств вложить надо, чтобы получилась конфетка.
— Так пусть стараются, — удивлённо вздёрнула правую бровь императрица. — Дала им срок два года. План должны предоставить мне не позднее осени. Не успеют — детишки пойдут служить. Будьте добры пять лет долг родине отдать.
— Без ландшафтников не обойтись, — всерьёз заволновался за три московских рода Юрий Иванович.
— А тебе-то что с этого, Юра? — хмыкнула Василиса. — Не наша проблема. Пусть нанимают «земных» магов. У нас они, кстати, есть. Можем в аренду отдать.
— Ну да, тоже правильный ход, — похвалил цепких родственниц Мстиславский. — В приёмных покоях Несвицкие маются. Ждут своего наказания? Специально маринуете?
— Каждый проступок, даже по незнанию, не освобождает от ответственности, — чуточку перефразировав известное изречение, ответила Анастасия Павловна, не открывая глаз. — А уж Несвицкие должны вести себя осторожно, раз уж приехали в Москву.
— Ты подумала о том же, что и я? — с интересом посмотрел на неё сын.
— Откуда мне знать, о чём ты думаешь в этот момент? — императрица открыла глаза, похлопала ладонью по руке Юлии. — Достаточно, дочка. Мне уже лучше.
— Князь Григорий хочет женить Ивана на Арине Голицыной.
— Красавчик! — выдохнула Василиса. — Арине могло повезти…
— Могло? — заинтересовался Юрий Иванович оговоркой.
— Мама против, — ответила она с готовностью.
— Своими руками усиливать провинцию такой фигурой как Патрикей Голицын? — матушка легко поднялась с кресла, не прибегая к помощи дочери. — Я ещё не сошла с ума. Пусть женится, только не на Арине. В столице есть много красавиц из старинных родов, не обязательно княжеских… Кто там у нас уже созрел?
— Нина Захарьина, Анжелика Салтыкова, Галя Морозова, Аня Беломестных, — с готовностью перечислила Василиса. — И это только навскидку. Если надо, могу полный список Григорию Кузьмичу предоставить.
— Ещё чего! — фыркнула императрица. — Полный не надо, а только тот, который нам выгоден.
Юрий Иванович понял, что попал на собрание сводниц и поспешил ретироваться. Но напоследок предупредил:
— Захарьину и Салтыкову из списка вычеркните.
Видимо, в его голосе прозвучали такие нотки, что даже матушка не посмела возразить, только едва заметным жестом руки показала своё согласие.
Выйдя в приёмную, он ободряюще кивнул Несвицким, продолжавшим париться в строгих костюмах в душной комнате. Намеренно или специально, кондиционер здесь не включили, а значит, эта оплошность входила в отлаженную систему «маринования». Интересно, матушка действует в согласии с отцом или сама сообразила, как поступить со смоленским князем, своеобразно наказав его?
Интересно, как? Он бы, к примеру, действительно волевым решением женил парня на какой-нибудь родовитой дворянке, но не княжеской крови. Унижение или намёк? Ну, это с какой стороны посмотреть.
Зазвонил телефон.
— Ты где? — спросил император, когда Юрий Иванович поднёс аппарат к уху. — Давай ко мне. Консультационная группа князя Мамонова уже подъехала. Здесь будет куда интереснее, чем в материнских кулуарах.
 
Примечание:
[1] Кунштюк — фокус, ловкая проделка. Слово пришло из немецкого языка.
  
Глава 3
 
1
Наша экспедиция продолжалась. Мы третий день продвигались всё дальше и дальше, постепенно углубляясь в лесотундру, оставляя за своей спиной огромные пустынные пространства, разбавленные десятком крохотных деревушек с проживающими в них семьями оленеводов и охотников. Надо признать, если бы не Паналык, они все могли разбежаться при нашем появлении. Вбитая в подкорку аборигенов мысль, что белые люди представляют большую опасность даже если они улыбаются и показывают дружелюбие. Поэтому как только от дозора приходила информация о появлении стойбищ или поселений, туда направлялся Паналык в сопровождении Куана, Алмаза и двух бойцов. Осторожно общались, расспрашивали, не появлялись ли здесь незнакомцы в «железных одеждах» (про экзоскелеты здесь явно не слышали никогда, а если что и просачивались в их глухомань, то вряд ли представляли, о чём идёт речь), дарили всякую мелочь вроде зажигалок, сигарет, перочинных ножей.
Напрямую о священном месте и упавшем метеорите спрашивать было категорически запрещено, поэтому Паналык изворачивался как мог, чтобы коюконы ничего не заподозрили, называя иную причину интереса. Но чаще всего он упоминал о каком-то Тугныке, за которым охотились белые люди. При упоминание этого имени люди закатывали глаза и хватались за амулеты. Оказывается, Тугнык — это медведь, который год наводящий переполох на стойбищах и деревнях. Очень уж он любил задирать собак и оленей, что не прибавляло ему, надо полагать, особой любви. Паналык намекал, что медведь-бродяга, по слухам, идет к священному озеру, но где оно находится точно, никто не знает. Аборигены тоже мало могли чем помочь. Наш проводник лишь разводил руками в бессилии. Отец стал беспокоиться. Дни становились короче, пошли дожди и реки, попадавшиеся на пути, вспухли и стали бурными. При форсировании одной из них едва не потеряли Вискаря и Ковбоя, которым пришлось первыми перебираться на другой берег, чтобы закрепить трос, перекинутый через поток. Их снесло в сторону, но нам удалось удержать парней на верёвке, а они уже самостоятельно выбрались из воды и навели «переправу».
И всё же направление постепенно вырисовывалось. Диана тоже не подвела. С помощью её пернатых слуг мы уже увереннее шагали в сторону предполагаемого залегания Небесного Камня. Мне пришлось рассказать о своём видении отцу и Евгению Сидоровичу, а то они стали недобро посматривать за птицами, то и дело парящими над нашими головами. Маг и одарённый, соединив усилия, запросто могли испепелить фамильяров Орлицы. Да и как бы я по-другому объяснил людям, почему нужно идти именно между теми двумя холмами, а не сворачивать от них на северо-запад, к примеру?
Наступил день, когда отряд достиг неуловимых священных земель. Первым признаком стали оленьи рога, привязанные к деревьям. Мы второй шли по лесистой равнине, перемежающейся луговинами и пустошами, поэтому восприняли эти знаки с большим облегчением. Но я до сих пор не узнавал места, посещаемые мною в видениях.
Ночью возле нашего лагеря появились волки. Целая стая серых, чуть ли не с десяток. Расположившись полукругом в леске, чтобы не доставал свет костра, они молча следили за перемещениями людей. Не выли, не рычали — просто лежали, настороженно поблёскивая глазами. От такого соседства сначала было не по себе, потом присутствие зверей стало привычным, и на них уже не обращали внимания.
— Может, стрельнуть по ним? — Ковбой с ленцой посмотрел в их сторону.
— Не надо, — предупреждающе поднял руку Куан. — Они не делают нам ничего плохого. Это предупреждение духов, чтобы мы дальше не ходили.
— Ну, тебе виднее, — ухмыльнулся Ковбой.
— Ага, сейчас всё бросим и потопаем обратно, — возмутился Шторм, тоже нисколько не удивлённый заявлением корейца. — Сколько уже прошли, ноги до ушей стёрли.