Год Вэй. Гильдия Реальности (СИ)

— Похоже, что и девчонка у Петрова — ниндзя, — только и смог сказать я.
Эдос усмехнулся, потом убрал назад ставший не нужным коммуникатор, девушка справилась сама.
— Подождем, когда она скажет про это брату, и он сам придет к нам, — прокомментировал он свои мысли вслух.
Эдос у меня не просто красавчик, он большой умница, я подошел к нему сзади и обнял его.
— Тебе не кажется дорогой, — целую его в шею начал я высказывать свои мысли по этому делу, — это прекрасный способ избавиться нам от этого вездесущего программиста Петрова, который уже как кость в горле?
— Он конечно заноза в заднице, но я не очень понимаю, о чем ты? — не принимая ласк озадаченно спросил Эдос.
— Скажи, кто занимается этим дело?
— Наш капитан конечно, ведь это дело касается кибернетических организмов, а все дела о них на строгом учете у мэрии. Наш капитан поэтому и суетиться, чтобы как можно быстрее закрыть дело.
— Вот и я предлагаю, — мои руки стали спускаться все ниже и ниже, лаская его встающий член, — чтобы твой капитан быстрее закрыл это дело, посадил Петрова за убийство человека.
— Но убитый был не совсем человеком! — возмутился мой офицер, — если экспертиза докажет, что глубина киборгизации убитого была больше десяти процентов, а это поверь мне так и будет с его то данными, то Петрова признают не виновным. Ты хочешь посадить невиновного человека и меня толкаешь на это?!
Я постарался ласками успокоить и отвлечь Эдоса, но тот вырвался и выжидательно посмотрел на меня, пришлось выложить "все карты на стол".
— Я просто забочусь о твоем будущем дорогой. Все что тебе надо, чтобы это дело спустили на тормозах, но чтобы твоя фамилия нигде в рапортах не значилась! Спустя какое‑то время я запрошу полицейский департамент об этом деле, якобы чтобы чтобы пересчитать страховку погибшему полицейскому, им придется отправить мне данные по нему…
— И? — Эдос напрягся, понимая куда я клоню
— Когда я укажу на некоторые факты в этом деле, труп эксгумируют, дело отправят на пере расследование, Петрова отпустят, а одним не компетентным полицейским у нас в стране станет меньше.
— Нет гарантий, что меня поставят на его место!
— Поверь мне, любимый, — промурлыкал я, обнимая и протягивая губы к его губам, — на нынешней должности у меня будут большие полномочия, а это дает шанс чтобы в нашей семье появился облаченный властью человек.
— Не знаю, — задумчиво ответил он, но целуя меня в ответ, — столько людей пострадает…
— Подумай, а пока я предлагаю нам заняться делом по приятнее, — я потянулся к его штанам, чтобы, расстегнув ремень стянуть их с него вместе с боксерами.
  
Глава 8. ЗэКа
 
— Никаких игр, никаких активностей в соцсетях, кроме просмотра страничек в разрешенное время! — ответ воспитателя молодому парню из вновь прибывшего контингента, пополневшего ряды заключенных отряда 4647 Лагеря "Снежный" Сахаского края был категоричен!
Не всегда прибывший контингент был только из новеньких осужденных. Иногда, для каких‑то воспитательных целей, проводился обмен ЗК между лагерями. Вот и сейчас двое из новых ЗК выглядели совсем не растерянно — потеряно, как пристало попавшим за решетку недавно, а напротив сурово и очень устрашающе. Они были совсем не похожими на желторотиков. Оба были крупными мужчинами, один темнее другого, их лица и лысые головы уже начала покрывать темная щетина волос, несмотря на то, что обривание всего тела, в профилактических целях, проводится непосредственно после прибытия, то есть проводилось не более десяти часов назад. Глаза у обоих были холодными и не бегали по лицам других осужденных, а проводили осмотр какой‑то одной точки в пространстве, известной своим местоположением лишь хозяину. Лицо одного из них показалось мне чем‑то знакомым, но я не стал играть с ним в гляделки, хотя вдруг и почувствовал на себе его изучающий взгляд, возникший через некоторое время, после выхода его из прострации.
Самый молодой из троицы был действительно желторотым зеком и никак не успокаивался. Не понимая нашего смеха, он продолжал возмущаться.
 
— Но почему? Почему — нельзя‑то?
Надо отдать должное нашему воспитателю Мунахмету Назимбуловичу, он и бровью не выдал своего неудовольствия и ответил на этот, в тысячный раз уже слышанный им вопрос, процитировав свод правил, висящих на плакатах, украшающих стены нашего блока.
— Ожидание псевдоактивной деятельности в игре не благоприятно отражается на человеческой психике. Это приводит к зависимости от сети, к неадекватному восприятию действительности, стрессам и нервным срывам из‑за которых многие сейчас здесь и оказались.
— Но в айсети есть же игры, которые позволяют просто бегать, прыгать и заниматься физическими упражнениями, которые способствуют укреплению здоровья. Можно играть ведь только в них? — парнишка задал тот же вопрос, который задал и я, в день прибытия и снова услышал ответ, который не давал никакой ясности.
— Таковы правила лагеря. Игровая деятельность в колонии запрещена, занятия спортом запрещены, чтение электронных книг запрещено, для отдыха разрешается только лепка из натуральных материалов глины или гипса, музицирование на клавишных инструментах и художественное рисование красками на внешних стенах бараков, а также просмотр рекомендованного воспитательным центром художественных фильмов по воскресениям, — Мунахмет тоном автоинформатора на вокзале пробубнил правила.
Этот тупизм был не объясним. В колонии не было не только игровых комнат и полигонов Халка, но не было даже спортзала. К музыке и живописи у меня талантов не имелось. Читать — не давали. Вообще, полная скукота. Представленные фильмы — сериалы позапрошлого века про кухарок и домохозяек просматривались мной только из соображения запоминания женских лиц для приятных сновидений. Но и этой малой приятности я оказался лишен. Женщины мне переставали сниться, совсем!
Через месяц отсутствия желания, я понял, что попал под воздействие каких‑то психотропных успокоительных, подмешиваемых нам в пищу и обратился с этим вопросом к Сан Санычу, который на момент прихода нашего этапа отсидел двадцать пять лет.
Он, просветил меня, что для поддержания пониженного уровня тестостерона в организме, вся еда содержала специальные препараты, которые не только понижали тестостерон, но и вообще уменьшали общую активность в человеке, со временем превращая его в полу — овощ. Впрочем, он также сказал, что у тех, кто отсидел тут больше двадцати лет со временем вырабатывается иммунитет на эти препараты, так что лично мне с моим сроком на этот счет переживать не стоило. Но все равно логику изоляции мужчин от женщин в тюрьме я не понимал. Для чего здоровых мужчин сажать друг с дружкой и не давать им возможности общения с представителями противоположного пола? Я спрашивал об этом у психолога колонии Евгения Алексеевича Медина, мужчины по внешнему виду около пятидесяти лет, но по внешнему виду, тянувшему на все семьдесят. Он тогда ответил, что это часть программы перевоспитания и что предусмотрены, аналогичные, женские колонии. На мой вопрос, а как поставлено дело с гомомужчинами, психолог ответил просто, для них также пришлось делать отдельные колонии, поскольку мир разделился давно не на мужчин и женщин, а на "он", "она" и "оно".
— Колонии разделены по серьёзности нарушения, — продолжил он объяснения, — самый строгий режим для рецидивистов и серийных убийц, эти колонии без права осужденных на УДО, их всего три, для всех трех категорий деления полов.
— Почему так мало? — удивился я.
— Туда попадает очень мало людей, обычно те счастливчики, кому не хватило пары лет до наказания "выселение", — быстро прояснил ситуация психолог и продолжил рассказ, — надеюсь объяснять, что такое "выселение" тебе не нужно?
Я отрицательно показал головой.
— Отлично. Тогда далее. Второй тип такие, как наши. Они предназначены для исправления серьезных правонарушителей, склонных к физическому насилию, но с пометкой об УДО. Такие колонии расположены в удаленных географических зонах, с трудным для проживания климатом. Лагерей в стране всего шесть, три из них сейчас полностью функционируют по исправлению осужденных гетеросексуальных мужчин, два для гомосексуальных мужчин и последний только женский.