Дело тел (СИ)
— До или после? — прищурился Фэб.
— Вместо! Ты забыл, что сам назвал меня извращенцем?
— Ну, да такой степени я тебе извратиться не позволю, — покачал головой Фэб. — Иди сюда, сказал. У нас времени полтора часа. Полтора часа раз в три месяца — это мало даже для меня. Так что…
* * *Желтая дорога, она же полоса, поражала воображение. Сейчас ее ширина была около тридцати метров, а Остроухий рассказал, что в полностью рабочем состоянии она будет больше пятидесяти. Препятствия вроде холмов, болот, низин, и даже гор дороге были нипочем: в болотах она не тонула, на холмы поднималась играючи, на горы, как обещал Остроухий, тоже. «Только держитесь крепче, — предупреждал он. — Подъемы транспорт проходит быстро, а в том, что компенсация сработает, я не уверен. Транспорт новый, не обкатанный».
В транспорте Бакли был несколько разочарован. Он-то собирался, по его словам, «порулить», но выяснилось, что рулить нет никакой необходимости. Машина, на которой они отправлялись в путь, всё делала сама. Максимум, что мог сделать Бакли — это приказать механизму остановиться и тронуться. Всё. Никакой романтики.
— Ну а что ты хочешь? — удивлялся Остроухий. — Это же транспортная система! Автобусом рейсовым ты ведь тоже не сам рулишь?
— Ну да, не сам, — пожал в ответ плечами Бакли. — Просто думал, что, может, ею управлять как-то по-особому можно…
— А зачем тебе ею управлять? Едет себе и едет, а ты в это время отдыхаешь. Отдохнуть вам в любом случае лишним не будет, судя по тому, что придется делать дальше.
Дело и впрямь, судя по всему, предстояло весьма сложное.
Полдня до этого ушло на подготовку, хорошо еще, что в музее (о, чудо!) нашлись предметы, которые могли поспособствовать успеху экспедиции.
— Учтите, — объяснял Вукер, который, как выяснилось, в двойниках разбирался лучше всех, — что если они заподозрят хоть что-то, пощады вам не будет. Убьют на месте. Двойники более чем агрессивны, а уж сейчас… я даже подумать боюсь о том, что они с вами могут сделать, если сообразят, кто вы такие, и зачем пришли. Вот ты, Бакли, например, почему-то поставил ударение в названии их религии на последний слог, сказав «двойникИ», а правильно иначе, «двОйники», по их этой самой двуединой основе.
— Если я правильно понимаю, двуединая основа в их трактовке — это бог и его творение, так? — уточнил Шини. Вукер закивал. — Сначала бог, потом мужчина. Верно? А поскольку бога сейчас на месте нет, то вместо бога становится мужчина, а вместо мужчины — женщина. Гермо остается за бортом.
— Правильно, — подтвердил Вукер. — Мужчина управляет женщиной, вместе они управляют гермо, которые низшие существа, созданные для услужения высшим полам. Поэтому вам троим, — он мотнул головой в сторону Шини, Аквиста, и Бакли, — предстоит нелегкое испытание. Никому не пожелаешь добровольно раболепствовать, унижаться, и угодничать.
— Давайте по обычаям пройдемся, — предложил Фадан. — Закрытые лица у гермо — это даже хорошо, я считаю. А то у них троих слишком наглые глаза, лучше спрятать.
— Скъ`хара, ну что ты несешь! — рассердился Шини. — Чем тебе наши глаза не нравятся?
— Я уже сказал, чем, — проворчал Фадан. — И не зыркай на меня так. Про хлопалку забыл? Так я напомню.
— Вот-вот, правильно, — похвалил со смехом Вукер. — Хлопалку со стенда возьмем. Старинная, красивая, с резьбой…
Аквист и Шини с ужасом посмотрели друг на друга.
— Ты серьезно? — спросил Аквист Фадана. — Ты же вроде больше не хотел… ну, так делать…
Он-то думал, что с постыдными и унизительными наказаниями покончено — ведь столько всего произошло, всё так изменилось — а тут на тебе.
— Да не серьезно, конечно! — засмеялся Фадан. — Парни, вы бы видели свои рожи сейчас! Ладно вам, ну неужели я так сильно бил?
— Не сильно, — отозвался Аквист. — Сильно и не надо. Ты до сих пор думаешь, что больно бывает только когда сильно бьют?
Фадан нахмурился.
— Хорошие мои, простите, — попросил он. — Я был дураком, и был не прав. Просто мы столько всего пережили, что… у меня сейчас в голове не укладывается, что раньше я… я считал эту хлопалку обычным делом, и ее использовал. Аквист, Шини, я вам клянусь, что никогда больше…
— Да ладно тебе, — смущенно пробормотал Шини. — Подумаешь, по жопе приложил. Переживем.
— В общем, хлопалку возьмем в музее, и пусть ее Фадан на поясе носит, у двойников так принято, — Вайши решил, что Вукер и Фадан увели разговор в ненужную сторону, и поспешил исправить ситуацию. — Еще ему шнур нужен на пояс…
— Какой шнур? — с интересом спросила Бонни.
— С петлей. Если гермо совсем плохо себя ведет, его положено немножко придушить, — пояснил Вайши. — Но это не часто делают. Если всех душить, никаких гермо не напасешься.
— А что еще там с гермо делают? — поинтересовался Бакли.
— О, много всего. Порка, прижигание железом, вырывание ноздрей, побивание камнями, — принялся перечислять Вукер. — Гермо у них абсолютно бесправны. Ну, это у ортодоксальных, разумеется, есть ветви, с гермо обращаются помягче. Просто как со слугами.
— Как Грешер и Олка, — заметил Фадан.
— Может, нам такой вариант больше подойдет? — спросил с надеждой Шини.
— Не подойдет, потому что это Юг, — твердо ответил Вукер. — Ортодоксов немного, всего миллиона полтора, из них больше четырехсот тысяч в Кутуре.
— А у нас их называли старозаветными, — вдруг сказала до этого момента молчавшая Бонни. — Двойники запрещенное название у греванов. Вы как-то забываете, что религия Триединого это религия двойников и есть, просто измененная.
— Ну-ка, ну-ка, — повернулся к ней Вукер.
— Вот я сейчас и понимаю, что религия-то одна и та же, — продолжала Бонни. — Но она невыгодна была. Вот ее и изменили, видимо.
— А главную святыню всё равно оставили охранять старой ветви, — закончил Фадан. — Ладно, с этим позже разберемся. Вукер, давай подробнее про одежду, и про то, как себя вести.
* * *— Понятно, почему эти двойники такие злые, — ворчал Аквист. — Я бы тоже был злым, если бы был вынужден всю жизнь ходить по жаре в такой сбруе. Шини, помоги прицепить эту вот… как ее…
— А куда она вообще цепляется?
— Чтоб я знал. Фадан, посмотри схему, пожалуйста, — взмолился Аквист. — Вот эта тряпка для чего?
— На голову, — сообщил Фадан, заглядывая в лист, которым снабдил его Вукер. — В ней должна быть прорезь для глаз и лента для подбородка, изнутри.
— Дайте я сделаю, — Бонни уже понял, что к чему. — Аквист, руки опусти. Стой спокойно. Так… Теперь подними голову… ага… а теперь опускай.
— Я так задохнусь, — сдавленным голосом сообщил Аквист из-под тряпки. — Можно ленту сделать послабее?
— Эээ… не знаю, — Бонни растерялась. — Сейчас снимем и поглядим.
Ехать предстояло еще четыре часа, и первый час решили посвятить переодеванию. И не ошиблись — переодевание грозило сейчас затянуться дольше, чем все рассчитывали. Нет, с костюмами Фадан и Бонни проблем не возникло, но когда дело дошло до костюмов гермо, все дружно впали в ступор. В запасниках музея имелось шесть костюмов двойников, три из которых достались Шини, Аквисту, и Бакли, но разобраться в грудах тряпок оказалось затруднительно, не смотря на то, что Вайши оделил их схемой, чего и куда.
Комбезы Фадан разрешил оставить, куда же без комбезов. А дальше начиналось самое интересное. Сначала несчастному гермо предстояло надеть подобие длинной рубахи, потом — нечто, напоминающее жилетку с невероятно длинными полами, кои следовало особым образом обернуть вокруг тела; за жилеткой следовало странное приспособление, напоминающее больше всего ацошью сбрую, для его надевания в рубашке и жилетке были предусмотрены обметанные отверстия, в которые продевались многочисленные ремни; следом шла первая накидка, с прорезями для рук, которая крепилась застежкой на шее, а венчала конструкцию та самая тряпка, размером с большое покрывало, которая закрывала гермо с макушки до пяток. Далее эту тряпку следовало примотать тряпичными платками к шее и запястьям, видимо, чтобы не слезала при движении.