Параллельный вираж. Следствие ведёт Рязанцева

— Наверняка что-то очень ценное, — не удержалась от сарказма Лена.
— Экскурсия в горы. Для победителя, естественно, бесплатная.
— Естественно. Было бы странно выиграть экскурсию за свои деньги, — Лена поправила палантин и повернулась, чтобы выйти, но почувствовала удерживающую её руку.
— Приходите, не пожалеете. — Сальный взгляд мужчины вызывал отвращение.
— Уберите руку, — Лена дёрнула плечом и быстро вышла из библиотеки.
Он настиг её у входа в столовую. Налетел вихрем, подхватил, покружил, опустил, чмокнул в щёку.
— Ну что, погнали хавать?
— Вот и лишнее подтверждение того, что голод правит миром. Всё-таки инстинкт «пожрать» сильнее футбола.
— Ха, а вот и нет. Футбол закончился, но пожрать я люблю не меньше, ты знаешь.
— Да уж. По силе твоей любви футбол и голод меня явно обошли. — Лена толкнула дверь столовой, и в нос ударил горьковатый запах гречки. — Опять гречка, третий день подряд. Куда подевались макароны?
— А что гречка? Я люблю… И макароны тоже. Почти как тебя.
— Ах вот как?! — Лена размахнулась и стукнула Вадима книгой по спине. Он почти успел увернуться, книга проехала по лопатке и, выскользнув, полетела на пол. Глухой шлепок о плитку выплюнул из внутренностей листок.
— Ты чо творишь? — Вадим наклонился за книгой и подобрал выпавший лист. — Бродский? Странный выбор.
— Почему? — Лена выхватила томик.
— Ну я думал, ты детектив какой возьмёшь, а ты стихи.
— Детективов мне и на работе хватает. Я на отдыхе.
— Всё равно не понимаю, чего вы с этим Бродским носитесь, — Вадим протянул выпавший листок. — По мне, так лучше Пушкина никого нет. Ну, Маяковский ещё.
— Кто это вы?
Лена повернула листок — огромное голубое озеро в расщелине гор отражало полуденное солнце.
— Да Макс вот… как-то мне про Бродского рассказывал…
Рекламный текст замелькал у неё перед глазами роем несвязанных между собой букв. — Это что? — Вадим заинтересовано посмотрел на буклет. Чтобы скрыть тремор, Лена судорожно затолкала листок обратно в книгу и сунула её в подмышку.
— Чья-то закладка. — Руки продолжали трястись. — Пойдём уже, а то обед остынет.
  
Глава пятая
 
В просторном обеденном зале столики стояли не рядами, как обычно это бывает, а располагались на небольшом расстоянии друг от друга, заполняя всю площадь помещения. Их стол находился у окна, именно это местоположение Лена выпросила у заведующей. Изначально столик считался служебным и не обслуживался. Коробка конфет и бутылка коньяка позволили сделать для молодой пары исключение. Все три дня их пребывания в санатории столик накрывался на двоих, но сегодня прибора было четыре.
— Дорогие мои! — грузная, полуженщина-полумужик Лариса Анатольевна спешила к их столику. — Я сейчас вам всё объясню. У нас тут накладочка вышла, — заговорщицки понизив голос, торопилась объяснить заведующая. — Очень хорошие люди… С соседней базы отдыха… Попросились к нам на довольствие, а у нас полный аншлаг, как видите, — развела толстые, обтянутые клетчатым флисом кофты руки. — На Рождество всегда так. Они на недельку всего. Пока будут с вами за одним столиком. Всего семь дней. Уж не обессудьте.
— Да мы не против, — пожала плечами Лена. — Тем более, если хорошие люди.
— Очень… Очень хорошие, приблизительно вашего возраста, так что вам веселее будет, может, подружитесь, — пыхтела Лариса Анатольевна. — Вон они стоят, — кивнула в сторону молодой пары, ожидающей у входа. — Так я приглашу?..
— Конечно, зовите. Чего вы людей на пороге держите? — Вадим отодвинул стул, приглашая Лену сесть рядом, а не напротив, как это было раньше.
— Так я… Хотела сначала с вами согласовать, уладить, вдруг вы против будете.
— Что за глупости, мы что, этот стол выкупили? Зовите скорей, люди с дороги, небось, есть хотят.
Заведующая засеменила толстыми маленькими ножками к выходу.
— Кстати, про Бродского… — Вадим сел и аккуратно расстелил на коленях салфетку. — Совсем забыл сказать… Макс тебе привет передавал.
 
В ушах зашумело, а угомонившиеся было руки затряслись с утроенной скоростью.
— Когда? — выдавила из себя Лена, перекладывая с места на место столовые приборы.
— Да как только ты ушла. Тут как раз опасный момент… Я напрягся… И телефон, блин. Был бы кто другой — не ответил, потом бы перезвонил, но совесть не позволила, в результате пропустил самое интересное.
— Для тебя есть хоть что-то важнее футбола? — спросила Лена нервно и, чтоб успокоиться, начала перелистывать книгу. — Тебе друг звонит, а у тебя опасный момент.
— Ну так я же ответил… — обижено покосился Вадим.
— И что Макс? Зачем звонил? — она давила в себе тремор, но никак не могла с ним справиться. Вслед за руками стали трястись колени. Дрожал даже голос. Чтобы скрыть волнение, она закашляла.
— Да так просто, узнать, как дела.
— И что ты ему сказал?
— Сказал, что всё отлично.
— И всё?
— Ну да.
Лена прикусила от досады губу. Макс обещал ей больше никогда не звонить и не писать. Но она ждала. Ждала, что он нарушит обещание. Постоянно открывала телефон. Открывала, зная, что сообщений от него нет и быть не может. И закрывала. Но она совсем упустила из виду, что он может позвонить Вадиму, они ведь друзья.
— Здравствуйте, не помешаем?
У неё красивые раскосые глаза, взгляд чёрной материи. Женщина — ночь. Загадочная и манящая.
У него всё наоборот. Всё просто. Круглые голубые глаза и россыпь конопушек. Никакой загадочности, но чертовски располагающая улыбка.
— Гульшат! Можно просто Гуля. — Она села напротив Лены, излучая тёмно-синие фотоны глаз.
— А я Виталий! Можно просто Виталий! — Детская обезоруживающая улыбка сопроводила мужское рукопожатие.
Бывают люди «тяжёлые», к которым, как говорится, на кривой кобыле не подъедешь, которые наведут на себя туману, манерности и всякого разного с претензией на оригинальность. Виталий и Гульшат Котёночкины были не такие: лёгкие, простодушные, приветливые, приятные в общении. С такими начнёшь разговор, и заканчивать не хочется. Лена и не заметила, как стихла внутренняя буря, как расправились скученные брови, а уголки губ потянулись вверх.
— Мы всегда на Рождество едем в горы. Что может быть лучше лыжных прогулок зимой. На этот раз решили на Домбай. Здесь много маршрутов разной сложности и протяжённости. — Виталий опустил в сметанницу ложку, зачерпнул, переложил в тарелку. — Говорят, здесь хорошо кормят и досуг неплохо организован.
— Да какой тут досуг? — Вадим покосился на тарелку Лены. — Ты гречку будешь?
— На. — Лена передвинула к нему свою тарелку.
— Танцы! — От горячего борща лицо Виталия раскраснелось, конопушки попрятались. — Не ходили ещё?
— Дискотека для тех, кому за сто? — хохотнул Вадим.
— Почему за сто? — Узкие щёлочки вспыхнули брожением ультрахолодных атомов. — Сюда много молодежи местной ходит, и со всех турбаз народ стекается, а на турбазах контингент в основном до 35. Мы сегодня собираемся прийти? А вы? Придёте?
Вадим вопросительно посмотрел на Лену.
— Пойдём?
Лена вспомнила сальную улыбку австралопитека и поморщилась.
— Не, мы — не про танцы, мы — про библиотеку, вот. — Вадим поднял томик, потряс. — Будем весь вечер Бродского декламировать.
Цветной глянцевый листок выскочил из книги, перелетел корзинку с хлебом и опустился рядом с тарелкой Гули.
— Это что? — заинтересовалась женщина-ночь.
— Это закладка, — ответил Вадим.
— Это рекламный буклет, — уточнила Лена.
— Интересно. — Гульшат сузила и без того узкие глазки. — Пеший тур на Бадукские озёра. Хм! Ходили?
— Нет. — Покачала головой Лена. — Это реклама летних туров. Зимой туда пешком не ходят, наверное.
— Но на лыжах наверняка можно. Я много слышала про эти озёра, говорят, они волшебные, если в них искупаться…
— Искупаться?
— Ну летом искупаться, а зимой просто умыться или протереть лицо осколком озёрного льда.