Данфейт (СИ)

— А почему ты решил, что оно ложное? — спросил Орайя, протягивая брату свернутый плед.
Кимао посмотрел на Орайю и прищурился:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Она избегала тебя все эти дни, потому что не хотела знать правду. Они посадили в ней росток сомнения, который прижился в ее сердце и начал разрушать ее веру во все, что ее окружало. Они желали, чтобы она усомнилась в своем Учителе, в тебе, чтобы начала бояться тебя, как боятся они. Ей легче было заглянуть в мои глаза и спросить о том, правда это или нет, потому что от тебя она услышать это не готова. А ты мечешься, не понимая, почему нечто, к чему ты начал привыкать, ускользает от тебя. И ты не готов это терять! Нет, дорогой брат, это не ложная забота, а самая, что ни на есть искренняя, и непосредственный источник этих эмоций стоит передо мной с пледом в руках.
— Не забудь подложить мне под голову подушку, — произнес Кимао и упал на пол, отключившись.
— Ты опять проиграл, — хмыкнул Орайя. — Никто не поборет меня по части употребления «Силь…»
Орайя рухнул на пол в ногах брата. «Зеленая правда», без сомнений, способна была не только развязать язык, но и подарить жертве настоящий девятичасовой сон в любой удобной или неудобной позе.
***
Данфейт открыла глаза и приоткрыла рот, пытаясь что-то произнести, но не смогла. Приподнявшись, она осмотрелась по сторонам и пихнула ногой спящего на полу Кимао. Орайю Данфейт трогать не стала, и, переступив через тела обоих братьев, направилась в туалет, который искала минут десять.
Когда Кимао поднялся с пола и толкнул брата ногой в бок, в дверь позвонили. По коридору фривольно прошлась Данфейт в синем махровом халате и, распахнув ее настежь, начала с кем-то разговаривать. Кимао вышел в коридор и выглянул в холл.
— Спасибо, — поблагодарила Данфейт и, забрав у курьера пакеты с едой, закрыла входную дверь.
Оглянувшись, она встретилась взглядом с Кимао и, ничего не ответив, передала пакеты ему.
— Давно проснулась? — спросил Кимао, шагая следом за ней на кухню.
— Час назад.
— Понятно, — протянул он и начал распаковывать завтрак, который она заказала.
— Доброе утро! — поздоровался Орайя, вваливаясь на кухню и тут же выхватывая из рук брата пластиковый контейнер с едой. — Спасибо, что заказала. Кстати, это — мой халат.
— Я заметила, — ответила Данфейт, поправляя закатанные рукава.
— Я вам не мешаю? — спросил Кимао, застыв со стаканом бульона в руках.
— Совсем нет, — ответила Данфейт и забрала у него свое «лекарство».
— А я? — не понял зрячий.
— Завари себе чай, если хочешь, — хмыкнула Данфейт и пригубила горячий бульон.
Кимао спокойно подошел к ней, выхватил из ее руки стаканчик и приложился к нему сам. Данфейт попыталась отобрать бульон, схватив зрячего за запястье, но Кимао перехватил стакан другой рукой и отвернулся.
— Ты засранец, Кимао! — буркнула Данфейт и сложила руки на столе, уронив на них голову.
— Не расстраивайся, — поддержал ее Орайя. — Я заварю нам чай.
Кимао поставил пустой стакан на стол и, зевнув, потянулся.
— В следующий раз закажешь бульон на всех.
Данфейт ничего не ответила, продолжая лежать на столе.
— Эй, ты жива, вообще? — поинтересовался он.
— Не твое дело.
Кимао тяжело вздохнул и подошел к ней, прикоснулся к изгибу тонкой шеи, спрятанной под влажными волосами. Его ладони скользнули на затылок и замерли у самых ушей. Сжав пальцами мочки, Кимао повел ладони вниз и остановился у кромки ворота ее халата. Первые пальцы опустились ниже и погладили напряженные мышцы. Одно нажатие, и Данфейт протяжно застонала.
Орайя замер и внимательно посмотрел на брата, а затем и на саму Данфейт. Она не двигалась, позволяя Кимао прикасаться к ее шее, словно к своей собственной. Кимао рывком оголил ее плечи и развел пальцы, продолжая поглаживать бледную кожу и надавливать на мышцы, оставляя на снежном бархате едва заметные розовые следы.
Орайя отвернулся, стараясь не показывать своего удивления и, в то же время, интереса к происходящему. Новый стон Данфейт заставил его обернуться и нахмурить брови. Кимао, кажется, не обращал никакого внимания на его присутствие, сжимая пальцы на плечах Данфейт и принуждая ее тело выгибаться каждый раз после очередного маневра.
 
Подхватив одну ее руку, Кимао завел ее за спину, и Данфейт что-то пробурчала, но сопротивляться не стала. Откинувшись назад, она замерла с закрытыми глазами, ожидая, когда Кимао принесет ее телу очередную порцию удовольствия, одну за другой расслабляя ноющие мышцы.
— Ты вся, как пружина! — сообщил он. — Чтобы с завтрашнего дня возобновила медитацию на фрирайне!
— Ненавижу медитацию, — промычала Данфейт и глубоко вздохнула.
— А оргазм любишь?
Данфейт на мгновение онемела, и Кимао воспользовался этим, чтобы закончить цикл и завершить начатое. Тело Данфейт изогнулось, веки распахнулись, а из горла вырвался протяжный сдавленный стон. Румянец проступил на ее белоснежных щеках и пятнами покрыл нежную кожу шеи и спины. Под ладонями зрячего прокатилась судорожная волна трепещущих мышц ее тела и тут же погасла, растворяясь там, где он никак не ожидал ее ощутить.
— Gjairicti! — вырвалось из горла Кимао перед тем, как его глаза закрылись, и он припал к Данфейт, прижимая ее к столу.
У Орайи из рук выскользнула кружка и вдребезги разбилась о дорогой кафель на полу. Звук бьющегося фарфора вывел Орайю из состояния оцепенения, и он отвернулся, аккуратно перешагивая через осколки и стараясь побыстрее покинуть зону предстоящих боевых действий.
Данфейт открыла глаза и сжала руки в кулаки. Масштаб ее ярости трудно было себе представить, хотя Кимао в тот момент, было на все наплевать. Ее эмоции, ее удовольствие и, Амир побери, ее оргазм не оставили места для гнева или беспокойства.
— Fui gjadie!!! — завопила Данфейт, нанося удар в грудь зрячего локтем.
Кимао тут же схватил ее за запястья и прижал их к столу.
— Еще раз назовешь меня подобным именем и потеряешь голос навсегда! — зашипел он, с силой придавливая ее грудь в краю стола. — Моя мать была Великой женщиной! Великой! Ты все поняла?!
Он надавил сильнее, и Данфейт закричала от боли. Кимао резко отстранился от нее и покинул кухню.
Когда он вернулся, Данфейт уже переоделась и пила чай вместе с Орайей. Заметив его появление, она спрыгнула со стула, подошла к нему и со всей силы ударила ладонью по лицу. Кимао вполне мог уклониться от удара, но не стал этого делать, позволяя ей отомстить за унижение.
— На этом все? — как ни в чем не бывало, произнес он.
— Поцелуй меня в зад, зрячий! — прошептала Данфейт и, задев его плечом на прощание, покинула дом Орайи.
— Ну, ты, конечно, отмочил номер, — покачал головой Орайя и протянул Кимао кружку с горячим чаем.
— Я не знал, что это возможно.
— Если все зрячие испытывают подобное, я готов пересмотреть свое отношение к Возвышению.
— Извини, — произнес Кимао, отворачиваясь от брата. — Я не собирался доводить дело до конца. Даже не думал об этом. А потом… Сам не знаю, почему поступил так.
— Знаешь, — ответил Орайя и улыбнулся.
— Она не просила, — покачал головой Кимао.
— Она захотела, а ты сделал. Вот и все.
***
— Привет! — радостно поздоровалась Эрика с проходящими мимо нее Кимао, Орайей и Айрин.
— Привет, — улыбнулся Кимао и посмотрел на Данфейт.
Дани сдержанно кивнула в знак приветствия и тут же начала старательно отводить глаза.
Айрин, заметив это, ехидно хмыкнула:
— О тебе теперь судачат на каждом углу!
— Не обо мне одной.
— Как себя чувствуешь, Кимао? — приподняв одну бровь, спросила Эрика.
 
— Отлично! — ответил зрячий и вопросительно посмотрел на Данфейт.
Он не ожидал, что она станет рассказывать о произошедшем Эрике, однако, судя по мыслям подруги, Эрика была посвящена во все подробности. Данфейт приподняла голову и посмотрела куда-то вдаль. Казалось, будто она не здесь сейчас. Кимао хотел сказать что-нибудь язвительное, чтобы вызвать ее на словесный поединок, но глядя в ее пустые глаза понял, что она не услышит его. Будто его не существует рядом, словно, его вообще больше нигде нет.