Наваждение

– Ты объяснила мистеру Сент-Ивсу, зачем тебе нужен телохранитель? – спросила Ариэл.
– Нет еще. Я просила его прийти ко мне сегодня днем за дальнейшими инструкциями касательно его обязанностей.
Ариэл вытаращила на нее глаза:
– Ты хочешь сказать, что до сих пор ни словом не обмолвилась о том, почему ты его нанимаешь?
– Вот именно.
Если быть откровенной, ей попросту нужно время все хорошенько обдумать и убедить себя, что она поступает правильно, нанимая загадочного Сент-Ивса. Слишком многое поставлено на карту. Но чем дольше Шарлотта раздумывала об этом, тем более убеждалась в том, что выбора у нее нет.
И это повергало ее в отчаяние.
Ариэл отложила вилку и пристально посмотрела на Шарлотту:
– Может, он откажется от места, когда узнает все детали.
Шарлотта задумалась. Непонятно, радоваться ей или огорчаться, если все сложится именно так, как говорит Ариэл.
– Было бы гораздо проще, если бы мистер Сент-Ивс попросил отставки, узнав, в чем заключаются его обязанности.
Миссис Витти вплыла в двери, держа дымящийся кофейник в широкой натруженной руке.
– Лучше бы вам молить Бога, мисс Шарлотта, чтобы этот джентльмен не сбежал, как прознает, чего вы от него хотите. Не много найдется в Лондоне джентльменов, которые согласятся помочь вам искать убийцу.
– Знаю. – Шарлотта нахмурилась. – Я ведь согласилась нанять мистера Сент-Ивса, не так ли?
– И слава Богу. Не очень-то мне все это нравится, скажу я вам. Видано ли – убийцу разыскивать! Вы этим никогда не занимались.
– Я все прекрасно понимаю, – обронила Шарлотта, глядя, как миссис Витти разливает по чашкам свежий кофе.
Экономка была женщина весьма представительная, ее монументальные пропорции сделали бы честь какой-нибудь древней богине. За три года, что она прослужила в их доме, Шарлотта не раз возносила хвалу ее крепким нервам. Не многие экономки стали бы терпеть хозяйку, которая избрала занятие, подобное тому, что определила для себя Шарлотта. И уж совсем немногие из них способны были бы предложить ей свою помощь.
Зато ни одна из них не была бы так хорошо одета, как миссис Витти, с гордостью заключила Шарлотта. Если уж от экономки требуется необычная помощь, то и платят ей соответственно.
– Она права. – Ариэл заметно посерьезнела. – То, что ты собираешься делать, Шарлотта, очень опасно.
– У меня нет выбора, – тихо ответила Шарлотта. – Я должна узнать, кто убил Друсиллу Гескетт.
Бакстер распаковывал очередную партию стеклянных емкостей, изготовленных по его чертежам, когда в дверь лаборатории постучали.
– Кто там, Ламберт? – Он вынул новенькую реторту из коробки и поднес ее к свету, любуясь ею. – Я занят.
Дверь отворилась.
– Леди Тренглосс, сэр, – провозгласил Ламберт замогильным тоном.
Бакстер неохотно опустил реторту и посмотрел в его сторону. На морщинистом лице дворецкого застыло страдальческое выражение. Впрочем, у Ламберта всегда страдальческий вид, ведь ему шестьдесят шесть – в этом возрасте большинство дворецких уже удаляются на покой с солидным пенсионом.
Годы брали свое. У него ныли суставы, на узловатых руках вздулись вены, и вообще он стал за прошедший год очень медлительным.
– Видно, тетушке не терпится получить полный отчет о моей новой карьере поверенного, – буркнул Бакстер, покоряясь неизбежному.
– Леди Тренглосс, кажется, чем-то взволнована, сэр.
– Проводите ее сюда, Ламберт.
– Слушаю, сэр. – Ламберт приготовился уйти, но замешкался и добавил: – Должен сообщить вам, сэр, ваша новая экономка уволилась час назад.
– Проклятие, этого еще недоставало! – Бакстер нахмурился, разглядывая трещину в днище колбы. – За последние пять месяцев она уже пятая.
– Точно так, сэр.
– И на что она жаловалась? В лаборатории вот уже несколько недель не было сколько-нибудь серьезных взрывов, и я старался, чтобы ядовитые запахи не просачивались в коридор.
– Миссис Гарди, очевидно, заподозрила вас в том, что вы хотите отравить ее, сэр, – предположил Ламберт.
– Отравить?! – возмущенно воскликнул Бакстер. – Господи ты Боже мой, с чего она взяла? Мне и так было чертовски нелегко найти экономку, и, уж конечно, я не собирался ее травить.
  
Ламберт откашлялся и заметил:
– Полагаю, все началось вчера, когда она обнаружила в кухне бутылки с химическими реактивами.
– Дьявол ее раздери! Я оставил их там, поскольку для моего эксперимента требовалась большая емкость. Вы же знаете, я всегда использую для этой цели кухонную раковину.
– Вероятно, вид этих бутылок не на шутку ее встревожил, сэр.
– Черт возьми, теперь уж ничего не поделаешь. Отправляйтесь в агентство по найму и подыщите новую экономку. Одному Богу известно, сколько нам придется ей теперь платить, – с каждым разом они запрашивают все больше и больше.
– Слушаю, сэр. – Ламберт пошаркал было к двери, но внезапно поморщился от боли и схватился за поясницу.
– Ревматизм опять разыгрался? – нахмурившись, заметил Бакстер.
– Да, сэр.
– Я вам сочувствую. А что, те процедуры, которые вам прописали, не помогают?
– Мне кажется, я чувствую себя гораздо лучше после каждого посещения доктора Флатта, но, к сожалению, облегчение это временное. Доктор, впрочем, уверяет, что в результате длительного курса лечения боли заметно уменьшатся и приступы будут уже не такими жестокими.
– Хм-м, – пробормотал Бакстер и больше ни о чем не спрашивал.
Он не чувствовал никакого доверия к методам доктора Флатта, которые включали в себя сеансы животного магнетизма, называемого также гипнозом. Все это напоминало шарлатанство чистой воды. Признанные авторитеты, такие как американец Бенджамин Франклин и французский химик Антуан Лавуазье, разоблачили работы австрийского врача Месмера, несколько лет назад доказав их лженаучность. Их мнение, однако, не смогло остановить повального увлечения гипнозом, и многие утверждали, что добились потрясающих результатов, используя методы доктора Месмера.
– Вас ждет леди Тренглосс, сэр, – напомнил Ламберт.
– Да-да, проводите ее сюда. Я тороплюсь. – Бакстер взглянул на часы. – Через час у меня встреча с хозяйкой.
– Хозяйкой? Ты ее так называешь? – Розалинда, леди Тренглосс, величаво прошествовала мимо Ламберта в лабораторию Бакстера. – Странно звучит применительно к подобной особе.
– Но, к сожалению, как нельзя более точно отражает положение вещей. – Бакстер приветствовал тетушку коротким кивком. – Благодаря вам, сударыня, мне наконец-то гарантировано доходное место, нравится мне это или нет.
– Прости, что вовлекла тебя в эту авантюру. – Розалинда сняла черную с белым шелковую шляпку и с театральной грацией опустилась в кресло. Великолепные черные волосы, посеребренные сединой, элегантно уложенные по последней моде, оттеняли ее благородные черты. Темные глаза горели решимостью.
Бакстер наблюдал за ней со смешанным чувством грубоватой симпатии и острого нетерпения. Розалинда была младшей сестрой его матери. Сколько он себя помнил, она постоянно заботилась о нем. Ей уже стукнуло шестьдесят, но, несмотря на это, она сохранила врожденную элегантность и чувство стиля, которыми обе сестры славились с колыбели.
В дни своей юности Эмма и Розалинда Клермонт покорили Лондон своей красотой. Обе очень удачно вышли замуж, подыскав себе блестящие партии. Обе рано овдовели, когда им не исполнилось и тридцати. Ни одна не вышла замуж вторично, открыв ряд преимуществ, которые давало положение красивых, богатых и знатных вдовушек. Высокое положение в обществе и очаровательная внешность позволили вынести бремя злых сплетен и скандалов. Их стойкость не знала предела.
Ламберт бесшумно удалился из лаборатории, и Бакстер с мрачной усмешкой обратился к леди Тренглосс:
– Признайтесь, я обладаю всеми данными, чтобы стать доверенным лицом.
Розалинда слегка склонила голову, обдумывая его слова.
– Возможно, ты и прав, хотя это может показаться странным. Ведь тебе часто приходилось заниматься денежными вопросами, не так ли?