История пишется победителями (СИ)

И вот теперь 1-я Конная Армия нанесет не удар по отступающему противнику, это бы означало погубить кавалерию (пулеметы уже показали свою эффективность), а войдет в «чистый прорыв» — между англичанами и французами образовался протяженный, совершенно неприкрытый войсками промежуток в тридцать пять километров. Дело в том, что пехотные корпуса фон Клука стали охватывать правый фланг англичан, а там и «загибать» его. В то же время французские территориальные дивизии не выстояли под натиском 2-й армии генерала фон Белова, и стали откатываться к Парижу — все же ополченцы имели гораздо меньшую стойкость, чем кадровые соединения, да и вооружены были куда хуже…
— Эрих, идем броском — до Нанта триста восемьдесят километров по дорогам, до Тура чуть больше трехсот. Жаль, что не нам, а фон Марвицу достанется честь замкнуть окружение вражеской столицы, но у нас приказ кайзера «победить до листопада». А сейчас самый удобный момент!
— Полностью согласен с вами, экселенц. Наш прорыв поставит французскую армию в катастрофическое положение. Даже имея три «сквозные» железные дороги, отвести пять армий от приграничных крепостей невозможно. А в походных колоннах это займет куда больше времени, чем потребуется фузилерам фон Белова для выхода к парижским предместья, и тем более, чтобы выставить на пути кавалерии фон Марвица плотный заслон. Хотя, кто его знает — резервы у них имеются, а в столице хватает такси — посадят по три солдата в каждую, и начнут перевозки. Из ставки нас о том осведомляли, и такой вариант следует принимать в расчет — мы ведь сами грузовики используем, и противник о том хорошо знает.
— А есть ли возможность остановить наши корпуса?
— Уже нет, экселенц. Англичане слишком «заголили» фронт, у меня возникло ощущение, что их командование поставило крест на союзнике.
Людендорф отвечал командующему искренне, именно такой он видел ситуацию на поле боя, и на карте. Британская армия только отступала за Кан, но ее тылы уже выводились к Шербуру. И как точно установила воздушная разведка, повозки и всякое имущество начали грузить на подходившие в порт транспорты. А это означало одно — островитяне не надеяться создать плотную оборону на полуострове, обеспечить фланги огнем корабельной артиллерии, и начали эвакуацию своих войск с континента. Если бы речь пошла о долгой обороне, то все это не вывозили бы, а привозили, ведь войска требуется снабжать, им нужны боеприпасы, продовольствие и многое другое, без чего вести войну с сильным и превосходящим в числе противником невозможно. А тут нечто похожее на организацию эвакуации…
Башня «Орлеанской Девы» стоит в Руане и поныне, хотя это не совсем та башня, но она единственная из оставшихся. «Немой свидетель» того жуткого костра инквизиции…
 Глава 48 
— Лорду Китченеру с трудом удалось убедить фельдмаршала Френча продолжить поддерживать французов всеми силами. И удержать хотя бы сам полуостров Контантен с портом Шербура. Теперь 1-я германская армия Клука вместо того, чтобы идти на Бретань и Нант, будет прикована к нашей армии. К тому же часть дивизий мы сможем вывезти в Сен-Назер, используя прекрасный порт Шербура…
— Почему именно туда, мой молодой друг?
Адмирал Фишер посмотрел на Первого Лорда Адмиралтейства — несмотря на удручающие новости с французского фронта, потомок герцогов Мальборо Уинстон Черчилль излучал неуемный оптимизм. Хотя на взгляд самого «Джекки», умудренного жизненным опытом, ситуация складывалась паршивым образом — некоторые влиятельные персоны чуть было не списали словно карточный долг Францию, позабыв традицию драться до последнего союзного солдата. Хорошо, что вовремя опомнились, и деморализованного поражениями «старину» Френча удалось крепко встряхнуть, приведя фельдмаршала в чувство. За сам Контантен английские солдаты будут сражаться яростно, ведь рядом Нормандские острова, что являются вообще-то британской территорией, которую и положено защищать. К тому же позиции у самого основания полуострова прекрасные, и с двух сторон практически перекрываются огнем крупнокалиберной корабельной артиллерии. А старых броненосцев в Ройял Нэви хватает с избытком, экипажей даже недостаточно.
  
— Французы настроены решительно, и будут сражаться с немцами до конца — в Нанте собирают резервы, главным образом ополчение. По крайней мере, в штабе Жоффра наших представителей уверили, что собрав несколько дивизий, при должной поддержке с нашей стороны, новая сформированная армия двинется именно в Нормандию, чтобы объединившись там с войсками Френча нависнуть с тыла над идущими к Парижу тевтонами. В столицу свозят припасы и резервы, даже если сам город окажется в осаде, то его будут оборонять до последнего солдата.
— Осажденная врагами столица не самое лучшее место для правительства, поверьте моему большому жизненному опыту.
— Парламент и правительство переедут в Бордо. Комендантом назначен Жозеф Галлиени, командующий «армией Парижа». Весьма деятельный генерал, отразивший обход кавалерией Марвица обычными такси — посадил на них прибывшую бригаду сенегальских стрелков, выбросил их на фронт за одну ночь на двадцать пять километров. И теперь укрепляет сам город — женщин и детей выпроваживает, всех мужчин задерживает. Даже музейные пушки времен Наполеона на баррикады ставят.
— Весьма деятельный джентльмен, такие и вершат историю, — хмыкнул Фишер. А его молодой коллега задымил по обыкновению кубинской сигарой, без оных в жизни не обходился, став заядлым почитателем. И негромко произнес, достаточно решительно.
— Мы должны поддержать французов всеми силами — они имеют даже сейчас достаточно сильную армию. Нужно выставить на фронт еще пять-шесть дивизий, такая демонстрация с нашей стороны изрядно взбодрит «лягушатников», и они не впадут в уныние.
— У нас нет этих дивизий, в армии Френча все шесть кадровых, и столько же передали недавно территориальных. Но только последние показали совсем не те качества, на которые мы рассчитывали — немцы их просто опрокинули, и наши храбрые англичане предались «смущению». Мы не можем отправить подкрепления в Египет — тамошний хедив изменил нам, местные вояки восстали, а к туркам на Синае подошли австрийцы. Прах подери, но мы сами дали согласие на строительство железных дорог, что в Палестину, что до Багдада, и теперь расплачиваемся за свое легкомыслие. И учтите — буры восстали, к немцам их присоединилось двадцать тысяч, а будет и все тридцать, а за нас сражаются едва двенадцать, и те крайне ненадежны. Мятежник Марвиц это показал ярко, а ведь он майор нашей армии. Теперь служит тевтонам, а те уже захватили весь Трансвааль…
— И даже Оранжевую, сэр, и метят на Наталь. Но мы перебрасываем дивизии из Индии, прибытие еще двух или даже трех помогут изменить ситуацию в нашу пользу. А по мере удушения блокадой с моря…
— Лучше бы разбить Ингеноля и этого бродягу Шпее в открытом море, а не плясать с бубнами перед минными заграждениями и береговыми пушками. Я отдал Стерди четкие указания, а этот старый дурак никак не может вскрыть португальский «гнойник» — только зря два броненосца потеряли.
— Субмарины, сэр, кто же знал, что они настолько опасны. Но теперь будет полегче — мы знаем, что их можно глушить как рыбу.
— Для этого время нужно, чтобы моряки навыки получили. А индийские дивизии нужны на Синае — может быть, тогда нам удастся отбить Суэцкий канал. Перевозки вокруг Африки слишком длительны…
— Потому дивизии нужны против буров — если мы потеряем Наталь, то эти самые субмарины нанесут нам огромные потери. А если немцы с бурами захватят всю южную Африку, а к этому идет, Кейптаун их цель — то ситуация превратится в катастрофическую.
— Да знаю, — недовольно буркнул Фишер, все же преклонный возраст давал о себе знать. — Что ты предлагаешь, мой молодой «коллега»?
— Оставить Египет, пока не поздно — иначе мы вскоре потеряем две дивизии, которые никак не сможем усилить. Мятеж разрастается, к трем турецким дивизиям на канале присоединилась одна австрийская, а это опасно — они все же немцы, и повоевали в истории изрядно. А высадка в Порт-Саиде ничего не даст, пока в канале два германских броненосца. Две дивизии пехоты и кавалерийская бригада, да еще австралийско-новозеландский корпус такой же численности, нужно перебросить во Францию как можно скорее, АНЗАК нужен именно там, а не в Кейптауне.