Адвокат вольного города 6 (СИ)

Народ тут, по всему видать, суровый. Но при проявлении суровости нас и не застрелили. Да, не улыбались. Но накормили, причём вкусно.
— Пора уж вам лететь, — подытожил худой чалдон. — Гони соль.
Глава 23 
Конституционная монархия 
— Зачем тебе всё это нужно, барон? — прищурив глаз и обведя непонимающим взором «посылку» от Канцлера, с большой долей подозрительности спросил Великий Каган Юба. — И самое важное, мне это зачем?
Это он про конституцию своей страны. Ведь ещё утром он не знал, что, оказывается, собирается стать конституционным монархом небольшого, размером со Швейцарию, ну или две Швейцарии, государства в регионе Южного Алтая.
Все эти территории и их правители понятия не имели, что существовали благодаря сложным политическим отношениям русской, британской, китайской и японской дипломатий, в частности, договорённости о том, что русские города не будут придвигаться к индийским границам. Была даже по этому поводу даже специально обученная конвенция.
Беда была в том, что никто не знал, где заканчивается русская Сибирь и начинается Индия. Масло в огонь подливал ещё и Афганистан. Как и в моём прошлом мире, Афганистан был, как сказал бы товарищ Сухов из фильма, «восток — дело тонкое».
Афганистан не подчинялся никому и даже сам себе до конца не подчинялся, так что большие политики в Степь особо не лезли. Даже Кустовой оставался независимым. Другие территории даже не считались государствами в полном смысле этого слова. Как может царь или король иметь дело с каганом, если у кагана даже нет ни одного закона, подтверждающего, что он является правителем, нет языка и так далее.
Я собирался воспользоваться этим пробелом. Само собой, в личных целях.
— Не зачем, а почему! — поскольку я готовился к этому разговору, то и «железных» аргументов у меня было полно. — Потому, что есть такая народная мудрость, «что написано пером, то не вырубишь и топором».
Я и законный правитель Южного Алы Тау находились в каганских шатрах, то есть стационарно развёрнутых «йорт» (эдакая вариация юрты из жердей, тканей и ковров), круглых, соединенных между собой.
Юба по его поведению был мне явно рад, хотя и несколько растерян, слегка не собран. С поистине ханским величием он принял подарки, затем налил свой традиционный чай (который в моём понимании годился всё больше для пропитки шпал), а уже через некоторое время мы добрались и до истинной причины моего посещения.
— Продолжай, — величаво подбодрил меня каган.
— Вот откуда, допустим, твой народ знает, что правитель и владыка — это ты?
— Просто знают. Всегда знали и будут знать. Все, — пожав плечами, он сделал жест, в стиле Базза Лайтера, в данном случае показывающий на настенный ковёр.
— «Все» — понятие абстрактное. Вот, допустим, какой-то степняк на пастбище?
— Ну, он тоже.
— Потому, что знал это всегда. А у него рождается сын…
— Отец ему расскажет.
— А если отец умрёт? Ну или допустим, придут чужаки из других земель, как им понять, что Юба — великий каган, сын Гемпса, является каганом Южного Алы Тау?
— Думаешь, они прочтут об этом в твоей конституции? — немного скептически спросил Юба. — Или рассчитываешь, я поставлю у границ воинов, чтобы всем раздавали по книжке? Да я разорюсь на этих брошюрах! К тому же ни воины, ни чужаки читать не умеют.
— Умеют, но не все. Но написанное слово всегда само по себе вызывает уважение. А бумажные копии нет нужды раздавать. Мы сделаем копию на камне.
— Как это?
— Как древние. Не полный текст, только самую суть. Что Южное Алы Тау является государством, монархией, свободной и самостоятельной. Что её правителем является Великий Каган Юба либо, после его смерти, его наследник, указанный им. Ну и так далее. Короткий вариант. А кому нужен полный…
— Я понял, понял, прочтёт твою книжку. А как ты собрался высекать… У тебя есть магия такая?
— Если всё в силе, то наймём мага камня или каменотёса, найдём каменюку побольше или притащим в твою столицу. Есть у тебя столица?
 
— Городов у Юбы нет. Но главное место тут, это мой улус. Если бы был город, там должен быть такой конституционный камень. Существуют главные стоянки, особенно зимние. Там точно нужны такие камни.
— То есть ты согласен, великий каган?
— Я не говорил, что «против». И «за» не говорил. Идея, чтобы все знали, что я правитель и владыка, мне нравится. Но есть также и сомнения, что я с этого получу?
— Есть конституция, есть возможность заключить договор о взаимной торговле с Россией и Китаем, появятся купцы, появятся товары. Купцы захотят дружить с правителем, принесут подарки.
— Подарки я люблю.
— Кроме того мы создадим банк, это позволит зарабатывать на транзакциях и кредитной системе. Если учредить город, то появятся предприятия, можно будет ввести небольшие налоги, будут поступления в бюджет.
— Твои слова мёд, — противореча произнесённому, скептически вздохнул недоверчивый Юба, легко встал с подушек, пошёл к стоящему у стены шкафу и достал оттуда кувшин.
— Ароматный кумыс, свежайший, — причмокнув, поведал он. — Если ты говоришь серьёзно, то надо выпить.
— Ну, ради безмерно уважаемого мной великого кагана и ценнейшего заказчика можно и пригубить.
— Льстец.
Юба достал два стакана в посеребрённых подстаканниках с надписью «имперские железные дороги» и налил нам по полному. Надеюсь, он их всё же купил, а не царственно позаимствовал из купе? Юба меж тем задумчиво вещал:
— Вообще, скажи. Ты же адвокат, вроде. А у империи же нет конституции?
— Нет, — мы чокнулись и выпили. Ощущения, что я сейчас блевану, не возникло, то есть уже неплохо. — Ни у России, ни Британии нет конституции. Слово из другой империи, его придумали древние римляне. Что иронично, слово у них было, а конституции тоже не было.
— А мне она тогда на кой? Мои предки жили без всяких конституций и горя не знали.
— Знали они горе, великий каган, знали. По большому счёту, сейчас самые лучшие времена и не последнюю роль в благополучии и воцарившейся стабильности сыграл политический талант Юбы.
— Да, я хорош, это правда. Но что делать с тем, что у империй нет конституций?
— Большие страны сложные не из-за размеров. В Южном Алы Тау всё просто. Юба — главный. Верховный главнокомандующий, выше министра обороны и главный над всеми военными. Верховный судья. Назначает правительство, определяет политику, может распустить курултай, никому не объясняя причин, может помиловать и объявить войну.
— Там так и написано? — польщённый Юба налил нам ещё кумыса и, не дожидаясь меня, чокнулся и единым махом выпил стакан кумыса.
— Да, так и написано. И поскольку в твоём царстве нет такого бардака и переплетения политических сил, как в империи, то ты можешь выстроить понятную и вызывающую восхищение структуру государства. Есть и ещё одна причина, почему я обратился к тебе, великий каган.
— Какая же? На моей земле есть золото?
— Не слышал об этом. Нет, причина другая.
— Ну не тяни, говори уже.
— Я тебя знаю, доверяю и уважаю. Я могу пойти к ближайшему степному хану или кагану и помочь им с созданием государства. Но зачем кому-то другому быть первым просвещённым монархом в этом краю, когда у меня есть такой скромный и талантливый каган, который достоин того, чтобы стать самым лучшим, передовым и выдающимся?
— Ясен шлямбур, я же Великий каган! Всё ты правильно придумал, на кой тебе эти мелкие необразованные дебилы. А я, если помнишь, пару лет даже учился, сдавая сессии за взят… благодаря таланту, упорству и трудолюбию. Ну и из-за этого, когда мои родственники резали друг друга за наследство, я удачно пересидел большую часть разборок. О чем это я? Короче, я человек решительный и как ты там выразился? Переживой?
— Передовой.
— Это тоже. Давай свои конституции, буду подписывать.
Для начала он снова налил кумыса, и я с сожалением констатировал, что решительный шаг в развитии государственности в Южном Алы Тау произвёл каган, опившийся кумыса, а документы сделал адвокат, который действовал, исходя из своих корыстных интересов.