Дорогами алхимии (СИ)

— О, Илья вернулся, — обрадовался Федя. — Ну что там?
— Подтвердил, что умею готовить алхимические снадобья, и Греков успокоился. Наверное.
— Ну да. Полностью он никогда ни с кого подозрения не снимет, — кивнул Федя. — Хоть в чем-то подозревать будет.
— Понять бы в чем, — пробурчал я, косясь на дядю. Но тот к моим ментальным посылам оказался невосприимчив, пришлось свернуть разговор на другую тему: — Выкопалось еще что интересное?
— Нет, — уныло ответил дядя. — Только строительные блоки и половая плитка. Даже не мозаика. Самый простой узор.
Расчищающий артефакт запикал, привлекая внимание, дядя встрепенулся и рысью бросился к нему. Отрытая добыча порадовала — еще одна табличка. Точнее — огромная табличища, на которой было написано «Доска объявлений». Не было ни самих объявлений, ни мест для их крепежа, даже интересно стало, как они выглядели, поэтому уточнил у Песца, пока дядя сдувал последние пылинки с находки.
«Бумажные листы крепились магнитами, — пояснил Песец. — Вряд ли что сохранилось даже от магнитов, я уже не говорю о бумаге».
О бумаге точно можно было не говорить, потому что на таких раскопках даже обычный пластик не встречается. Только усиленные магией материалы, на которых вряд ли печатались обычные школьные уведомления.
— Как думаете, что это могло быть? — спросил Федя, изучавший находку с не меньшим интересом, чем дядя. Эх, не туда он поступил, не туда — душа явно жаждет археологических чудес.
— Доска объявлений? — я сделал вид, что всего лишь предполагаю.
— А что, похоже, — согласился Федя. — У нас в школе такая же была. — Он провел пальцем по гладкой поверхности и засомневался. — Почти такая же. Только объявления сюда как крепились?
От ответа меня избавил дружинник, который попросил Федю пройти в командирскую палатку и посмотреть там фотографии. Что характерно, в этот раз меня не позвали. Впрочем, там могли быть внутренние шишкинские тайны, в которые желания лезть не было. Мне своих хватало выше крыши.
— Ты что-то хотел у меня спросить? — поинтересовался дядя, стоило Феде отойти достаточно далеко, чтобы даже случайно не оказаться в курсе нашей беседы.
Я коротко пересказал услышанный разговор, упомянув и о том, что ради Прокола нас могли бы запросто списать, и о том, что у Шелагиных к Вьюгиным существуют какие-то загадочные счеты.
— Ты уверен, что речь шла именно о Вьюгиных? — спросил дядя. — Может, как раз о Федоровых? Потому что первое, что я подумал после Вовкиного рассказа о твоем отце, — что он талантливый лицедей, потому что я даже не подозревал о его гнилой натуре. Э-э-э, прости, Илья, речь, конечно, о твоем отце, но тут уж лучше сразу правду говорить, чем обходиться недомолвками и экивоками.
Вступаться за отца я и не подумал. Вряд ли дядя Володя соврал, а это значило, что отец действительно вел себя непорядочно по отношению к принявшему Роду.
— Он сказал: «Окончательно портить отношения с Вьюгиными».
— Не знаю, что думать. Может, речь шла о неудачном устранении Евгения? Когда случайно под него попали твоя мать и бабушка?
— Судя по беседе княгини и тети Аллы — неслучайно…
— Ну так несколько факторов сошлось. Хотели уничтожить одного твоего отца, но влезла княгиня — и жертв получилось больше. Причем, похоже, Шелагины тогда откупились, если отец не хочет разбираться в том, что было.
Теория казалась стройной, только я был уверен, что мы не учитываем чего-то важного. Возможно, как раз того, из-за чего вообще понадобилось устранять несколько человек из нашего Рода.
— Ну, я реально не слышал, чтобы между нами и Шелагиными были какие-то разборки, — продолжал дядя. — Меня, конечно, до клановой политики по молодости не допускали, а потом я вообще старался держаться подальше от этого гадючника, по недоразумению именующегося семейством Вьюгиных, но такие вещи в тайне удержать почти невозможно. Не от нас, так от других бы вылезло.
— Дядя Володя может что-то знать, — предположил я.
— Вовка-то? Может. Вопрос, стоит ли в этом копаться? Иногда лучше не разрывать старые тайны.
 
— Из-за которых нам может прилететь?
— Прилететь нам может из-за новых, а старые разве что отношение к нам определили, — возразил дядя. — Нам сейчас нужно тихо отсидеться, чтобы уйти из зоны интересов Шелагина. Теоретически можно вообще княжество поменять, если прижмут. А то и вообще в Дальград рвануть. Основное-то у нас с тобой тут, — Он постучал по виску. — А это всегда с нами.
— Мне от Владика нельзя удаляться, пока блок не скину, — напомнил я. — Потом, да, потом лучше будет рвануть подальше.
«Рвануть, рвануть… Сговорились, — проворчал Песец. — Свое надо защищать. Все равно перед кем: перед этим вашим тухлым Владиком или перед князем».
«Скажи честно — за яблони переживаешь».
«Конечно. Где мы еще такие возьмем, ты подумал? Это идеальные сорта, выведенные лучшими умами того времени. Вы до них не доросли пока».
— Черт, про блок я совсем забыл, — стукнул себя рукой по лбу дядя. — Действительно же, уедешь далеко — силу потеряешь. Нет, нужно как-то пересидеть, пока модули не найдем и не сбросим все.
«Он забыл уточнить: все нужные модули, — ехидно заметил Песец. — Потому что только знание всех стихийных разделов делает мага настоящим магом».
«Или знание конструирования».
«Найти инфу по конструированию куда менее вероятно, чем найти все нужные модули. Посмотрим, что будет осенью. Но знаешь, в случае чего лучше быть не с полной силой, но живым. Знания потом можно будет добрать».
Дядя мрачно начал описывать доску объявлений перед упаковкой, делая кучу нужных и ненужных измерений. Впрочем, это мне они кажутся ненужными, а с учетом того, что археологам к этому объекту вскоре будет подступиться сложно, все эти измерения вполне могут оказаться не просто нужными — необходимыми.
Шелагин и его подручный вскоре Федю отпустили. Как тот рассказал, показывали ему фотографии людей, которых он раньше не видел и которые, как друг подозревал, были либо задержаны, либо пока просто подозревались в покушении на него.
Под его болтовню приготовление обеда прошло незамеченным. Но за обед сесть мы не успели, как неожиданно приехал Лихолетов. Вот его в лагерь не пропустили ни под каким предлогом, посчитали, что гражданских здесь больше, чем нужно. Или как вариант, что посторонним Федю видеть не надо.
Пришлось нам с дядей выходить за проходную. Оказалось, Лихолетов внял дядиной просьбе и решил дать на время свой артефакт для раскопок. Был он в точности похож на дядин, поэтому сразу встал вопрос, как они будут определять свой.
— А личные номера у них есть? — спросил я.
— На таких артефактах только номер серии, — трагически простонал Лихолетов. — Я думал, разрешат поприсутствовать на раскопках и я лично проконтролирую.
Вот и выяснилась причина его щедрости: хотел сунуть нос во все, что мы достанем здесь из земли. Лично пощупать каждую табличку — подозреваю, что, кроме них и камней, в этом месте ничего не сохранилось.
— Здесь такие строгости, Аристарх Петрович, что мы с племянником себя чувствуем арестованными, — ответил Олег, давая понять, что он не простил того, что начальство даже не попыталось его отбить. — Никаких лишних движений. Только на своем участке сидим, когда в лагере.
— А чего вы хотели? — грустно вздохнул Лихолетов. — Режимное же предприятие. Вот что. Я к своему артефакту привяжу носовой платок.
То, что он решил доверить нам свой артефакт, говорило в его пользу, как и следующие слова.
— Илья, ты все также собираешь коллекцию монет по одному тебе известному принципу?
— Собираю, Аристарх Петрович, — признал я.
— Один наш вернулся с раскопок, очень удачных на монеты. Он почти все собирается продать. Я привез, чтобы у вас была возможность первого выкупа. Цены у него фиксированные, не поменяет. Но он и не загибает, как некоторые. Смотреть будешь?
— Конечно, — с энтузиазмом согласился я.
Лихолетов вытащил несколько лотков из сумки, которая стояла в салоне. Открыл первый.