Ее высочество, моя жена

– Это бы не помогло. Жизнь аэронавта и всё такое. И к тому же я не порхал.
Уже давно Мэтт понял, что ничего в жизни не желает так сильно, как восстановить отношения с братьями. Но хотя он, не колеблясь, сражался с врагом на подбитом корабле в море, за три года после окончания войны Мэтью так и не набрался смелости встретиться со своей семьей. Его отъезд из Вестон-Мэнор не был задушевным и спокойным, и поэтому, несмотря на то, что он хотел вернуться домой, прием, ожидавший его там, пугал.
– Значит, ты делаешь это для своей семьи?
– Я бы так не сказал.
– Ты бы этого не признал. Однако, мне кажется, что человек готовый пойти на такое для защиты своей семьи, сам себе лжет, – задумчиво сказал Эфраим, – либо в том, как он в действительности относится к своей семье…
– Вряд ли, – соврал Мэтт.
– Либо по поводу денег.
– Я не совсем уверен, что возьму её деньги.
– Вот это, – Эфраим указал на него сигарой и посмотрел сквозь дым, – возможно, самая глупая вещь которую я слышал от тебя. Почему, во имя всех святых, нет?
На возмущение издателя Мэтт ответил ухмылкой.
– Гордость, полагаю. Мне претит идея позволить ей или любой другой женщине купить меня, как мешок с зерном.
– Она может купить меня. Я бы без колебания взял её деньги. Вообще, если ты не заинтересован, я бы с удовольствием предложил свои услуги. По такой цене она может купить и меня, и мою гордость. Не стесняйся предложить мою кандидатуру.
Эфраим сделал паузу.
– Она ведь не из тех принцесс с лошадиными лицами? Из тех, чьи портреты не могут полностью скрыть правду об их внешности? Зная тебя, я могу предположить, что она привлекательна.
– Довольно.
– Значит, ты это делаешь для женщины.
– Не говори ерунды.
Эфраим с любопытством оглядел друга.
– Ты ведь мне большую часть не рассказал?
– Не большую.
Мэтт заерзал в кресле, хорошо понимая, как много он скрыл от Эфраима. Они были друзьями почти десять лет, а познакомились когда служили на одном корабле. Каждый много раз спасал другу жизнь, и Эфраим знал о Мэтте больше, чем кто-либо другой. Однако про Татьяну он никогда и словом не обмолвился.
– Ты говорил, что познакомился с ней в Париже в прошлом году, – задумчиво сказал Эфраим. – А когда вернулся в Англию, был в совершенно отвратительном настроении…
– Я? В отвратительном настроении? – Мэтт распахнул глаза с деланным удивлением. – Да я всегда весел и спокоен.
Эфраим проигнорировал его.
– И провел добрых шесть месяцев в сильнейшем запое.
– Какие шесть месяцев. – Бесцеремонно перебил Мэтт. – Чуть больше четырех. И мое состояние скорее было связано с тем фактом, что работа не шла, и я не мог…
– Признаю ошибку. – Эфраим отмахнулся от замечания Мэтта. – Хотя в тот момент у меня сложилось другое впечатление. Тогда ты проговорился, что твоя меланхолия, очевидный гнев и продолжающееся пьянство – вина или заслуга представительницы прекрасного пола. Однако ты так и не раскрыл деталей этой очевидно пагубной любовной связи. А так как раньше не было такого, чтобы ты так неохотно делился со мной подробностями своих амурных похождений, я предположил, что отношения были серьёзнее обычных.
Мэтт пыхнул сигарой и ухмыльнулся.
– Она разбила мне сердце.
Эфраим понимающе прищурился.
– Так я и подумал.
– Всё было не так плохо.
– Именно так. – Эфраим наклонился вперед. – Дело было в этой женщине? В принцессе?
Глаза Мэтта встретились с пристальным взглядом друга, и он задумался над ответом. Ему ненавистно было признаваться, каким он был дураком, не увидев, что Татьяна оказалась не той, кем она назвалась. И еще более в том, что он отдал её своё сердце. Но сейчас, когда она опять появилась в его жизни со своим странным и слишком соблазнительным предложением, было поздно давать объективную оценку тому, что между ними произошло.
Он пожал плечами.
– Я не знал, что она принцесса.
– Не знал? – Эфраим в изумлении поднял брови. – Как так? Она была без короны? Без свиты королевских слуг? Без монарших регалий? Я никогда не встречал принцесс, не выглядевших как принцессы.
 
– А ты их так много встречал.
– Ни одной, – сказал Эфраим с озорной ухмылкой. – Но у меня живое воображение.
Мэтт засмеялся, порадовавшись, что теперь он видит забавное там, где раньше были только гнев и боль. Странно, как время и расстояние могут изменить точку зрения человека. Но что еще более странно, как много времени ему понадобилось для понимания этого. Он вынул изо рта сигару и выпустил большое кольцо дыма к потолку.
– Она сказала мне, что она компаньонка принцессы.
– Правда? Принцесса, притворяющаяся простым человеком? Переодевшись?
Знакомый блеск появился в глазах Эфраима.
– Как интригующе.
– Я знаю, о чём ты думаешь, и ты можешь сразу же забыть об этом. – Мэтт направил на него сигару. – Я не намереваюсь делиться ни единым словом с твоей скандальной газетой.
Эфраим не обратил на это внимание.
– «Мои Приключения с Принцессой в Париже». Или лучше так: «Разоблачение Королевских Секретов». Чертовски хороший заголовок для статьи.
– Вот поэтому я тебе и не рассказывал.
– Ага, – фыркнул с недоверием Эфраим.
– Ну, да, не совсем поэтому. – Пожал плечами, капитулируя Мэтт. – Я признаю, что отношения были намного более серьезные, чем любые другие мои романы. И откровенно говоря, закончились они чертовски болезненно для меня.
– Отсюда пьянство.
– Чтобы притупить боль. – Мэтт поднял бокал для тоста. – Прекрасно сработало.
– Но ты ей переболел.
Утверждение Эфраима было и вопросом и пояснением.
– Конечно. Она просто очередная женщина. Не более важная, чем любая другая в мире. О, без сомнения, она, возможно, однажды будет править собственной страной – очень маленькой страной и, я могу добавить, довольно незначительной, но в тот момент я этого не знал, а сейчас нет никакой разницы.
– Значит, ты должен оставить её в прошлом.
– Там где ей и место, – решительно сказал Мэтт.
– И тебя не волнует, что она опять появилась?
– Абсолютно.
Мэтт не колебался ни секунды и почти сам себе поверил.
– Тогда почему не написать для меня историю о вашем романе? – Эфраим наклонился вперед с блеском в глазах от редакторского предвкушения. – Страсть в Париже: Королевское Рандеву.
– Страсть в Париже? – Мэтт состроил гримасу. – Звучит убого.
– Разве? Моим читателям это понравится. Тираж резко увеличится. Ничто так не нравится простому человеку, как читать о слабостях королевских особ. Скандалы продают газеты, и нет ничего лучше, кроме, – Эфраим выпрямился, – хорошего пикантного убийства. Есть ли хоть малейший шанс…
– Прости, старина. – Мэтт засмеялся. – Кроме того ты прекрасно знаешь, что я даже письма не люблю писать не говоря уж о твоих историях.
– Всё что тебе нужно это рассказать мне детали. Писать буду я. – Эфраим практически хрюкал от возбуждения. – Моё редакторское чутьё и чуток творческой фантазии, и это будет…
– Нет, – решительно сказал Мэтт.
– Почему нет?
– Мне кажется это, – он подыскивал слово, – бесчестно.
– А она себя повела честно?
Прекрасный вопрос. Над ним Мэтт никогда особенно не задумывался, и сейчас у него не было на него ответа. До сегодняшнего дня он никогда не понимал значимость её положения, и сейчас её уход виделся в совершенно другом свете.
– Честно говоря, я уже больше ни в чём не уверен, да и вряд ли теперь это имеет значение. В данный момент мы говорим о моей чести, и я не предам её доверие, позволив тебе выставить наши отношения на потребу публики.
– Я изменю имена, – с надеждой сказал Эфраим. – Сделаю так, что невозможно будет узнать тебя или её. Всё будет полностью анонимно.
– Абсолютно невозможно.
– Жаль.
Издатель задумался не секунду, очевидно, не собираясь сдаваться так просто.
– Всё-таки посмотри на это, как на прекрасный способ отомстить ей. Получить реванш. В конце концов, она разбила тебе сердце.