Ее высочество, моя жена
– Боже, – промолвила герцогиня. В ее голубых глазах горел неподдельный интерес. – Иногда это такое благословение – рассказать о вещах, о которых не принято говорить вслух. – Она накрыла ладонью руку Татьяны. – Продолжайте, дорогая.
Глаза Мэтью расширились, и он уже открыл рот, словно собираясь протестовать, затем закрыл и уставился на жену с удивлением и интересом человека, который смотрит на горящий дом или кораблекрушение и бессилен что-либо сделать, чтобы предотвратить катастрофу.
– Что ж, я продолжу, – Татьяна распрямила плечи. – Я сожалею о тех моментах моей жизни, которые сделали меня подозрительной и лишили возможности полностью доверять людям, которым можно доверять. Я сожалею о некоторых решениях, принятых разумом, а не сердцем, даже если они и оказывались правильными. Всегда. Сожалею, что страх не дает мне сделать то, что надо было сделать много лет назад. И… и… – Она откинулась на спинку дивана и глубоко вздохнула. – Полагаю, это все.
– Довольно, – пробормотал Мэтью.
– Признаюсь, было довольно впечатляюще, – понимающе улыбнулась герцогиня. – Теперь вам лучше, не так ли, моя дорогая?
– Да, на самом деле лучше. – Татьяну с детства учили ни при каких обстоятельствах не показывать своих мыслей и чувств. Теперь ее охватило свежее чистое ощущение свободы и облегчения. Она улыбнулась герцогине. – По правде говоря, мне давно не было так хорошо.
– Превосходно, – просияла пожилая леди.
Мэтью отстраненно улыбнулся. Татьяна понятия не имела, о чем он сейчас думает. Должно быть, он доволен. В конце концов, все, что она сказала, правда. И все же она не знала, что занимает его мысли.
– Ваша светлость, может быть, мы поговорим о принцессе Софии? – Лучшего момента не придумаешь, а принимая во внимание то, что Валентина уже в Англии, времени терять было нельзя.
– Надеюсь, вы не сочтете это грубостью с моей стороны, леди Мэтью, но уже поздно, и я немного устала. Я бы отложила разговор о принцессе до завтра или, может быть, до конца недели.
– До конца недели? – Татьяна старалась говорить ровно и спокойно.
– Именно. Некоторые члены моей семьи гостили в поместье две недели назад. Присутствие лорда Мэтью дает мне прекрасную возможность пригласить их обратно. Я отправила неофициальные приглашения в ту минуту, когда получила ваше письмо, и ожидаю гостей из тех, кто живет поближе к Эффингтон-Холлу, уже завтра. Что же, никто из них со мной больше и не заговорит, если узнает, что лорд Мэтью и его воздушный шар были здесь, а я позволила им все пропустить. К тому же, мой внук и некоторые другие родственники недавно посетили Авалонию. Уверена, они с огромным удовольствием воспользуются случаем обсудить с вами свое пребывание там.
– Было бы чудесно, – солгала Татьяна. Она бы предпочла не говорить ни с кем, кто мог узнать ее, хотя она и не была дома с тех пор, как ее брат уехал из Авалонии ранней весной.
– Думаю, надо дать бал. Ничего особенного, не думайте, просто небольшой сбор. Не более пятидесяти человек или около того, может быть, чуть меньше сотни, преимущественно родственники. Можно устроить все к концу недели. Или, скажем, через три дня. Вы, конечно же, останетесь?
– Конечно, – ответил Мэтью, но вежливая улыбка не вязалась с неохотой во взгляде.
– Конечно, – кивнула Татьяна. Она очень не хотела тратить впустую остаток недели, но это время дало бы ей возможность полностью изучить Эффингтон-Холл и окрестности. Если «Небеса» находились здесь, у нее был шанс найти их.
– Замечательно, – обрадовалась старушка. – Я так люблю спонтанные развлечения и, признаюсь, использую любой предлог. Мне редко удается съездить в Лондон, а деревня может быть ужасно скучной. Обычно мне это нравится, но сейчас я что-то взбудоражена. – Она задумчиво сдвинула брови. – Понятия не имею, почему. -Герцогиня сжала руку Татьяны и посмотрела ей в глаза. – Возможно, все дело в сожалении. Я не буду жить вечно, и мне еще предстоит совершить много вещей.
Она отняла руку и повернулась к Мэтью.
– И я надеюсь, вы поможете мне с одной из них.
– Я? – Мэтт недоверчиво посмотрел на нее.
Вдова кивнула.
– Вы и ваш шар.
– Шар? – протянул Мэтт.
– Аэростат, – добавила Татьяна.
– Из записки вашей жены я поняла, что для работы вам необходимо надуть, – леди Роксборо коротко улыбнулась Татьяне, – аэростат. Должно быть, восхитительно. Я надеялась, что вы окажете мне честь, позволив совершить путешествие. – Она улыбнулась, и ее взгляд стал отстраненным. – Я сожалею о том, что у меня никогда не было возможности летать.
– Это честь для меня, ваша светлость.
– Превосходно. И я кое-что припасла, чтобы скрепить сделку. – Она позвонила в колокольчик. В дверях немедленно появился дворецкий. Герцогиня кивнула, и слуга исчез и почти сразу же вернулся, неся поднос, на котором стоял графин и три наполненных бокала. – Я берегла его много лет, но сегодня прекрасный случай попробовать.
Дворецкий подал поднос сначала хозяйке, которая взяла бокал, затем Татьяне и, наконец, Мэтту. Татьяна не имела ни малейшего представления, что за напиток им предлагали, хотя насыщенный темный красно-коричневый цвет показался знакомым.
Герцогиня подняла бокал, обратившись к Мэтью.
– За семью и друзей! – затем повернулась к Татьяне. – За тех, кто недавно к нам присоединился!
И все трое поднесли бокалы к губам. За секунду до того, как жидкость коснулась ее губ, Татьяна безошибочно узнала резкий запах авалонского бренди. Она сразу же поняла, что если выпьет, то вскоре уснет, и у нее не будет возможности все рассказать Мэтью и ни малейшего шанса на кое-что гораздо более восхитительное. Но герцогиня поднимала бокал за лорда и леди Мэтью, и очень невежливо было отказываться. У Татьяны не было выбора.
Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула и осушила бокал.
– Авалонский бренди, – сказал Мэтт так, как иные говорят об отраве. Настолько же, насколько Татьяне не понравился напиток, было неприятно слышать, как муж говорит о бренди, словно о яде.
– Боже, – герцогиня задохнулась и отставила бокал, чтобы изучить содержимое. – Я думала, что бренди с годами становится только лучше.
– Так считают, – пробормотал Мэтью.
– Думаете, испортился? Вкус определенно… – Леди облизнула губы и сморщила нос.
– Мерзкий? – подсказал Мэтью.
– Странный. – Герцогиня смотрела в бокал. – Принцесса прислала его мне много лет назад. Я так понимаю, напиток достаточно редкий.
– Его очень сложно достать за пределами Авалонии, – ответила Татьяна.
– И слава богу, – вполголоса произнес Мэтью.
– Я редко пью спиртное, за исключением, разумеется, вина, шерри или шампанского. Ну и, может быть, коньяка по особым случаям. Пару стаканчиков виски зимой. Глоточек джина… – Пожилая дама посмотрела содержимое бокала на свет. – Но разве бренди на вкус должен быть таким?
– Полагаю, да. – Татьяна начала сомневаться, действительно ли авалонский бренди так хорош на вкус. По крайней мере, по меркам остальных ценителей бренди.
– Это на любителя, – многозначительно заметил Мэтт.
– Не сомневаюсь, любителем стать непросто. Это объясняет тот факт, почему за годы в этом доме, где полным-полно различных алкогольных напитков, никто не покусился на это. – Герцогиня подалась к Мэтью. – Думаю, в подвале найдется еще несколько бутылок.
Она просияла.
– Мы можем подать бренди на балу. В честь леди Мэтью. Будет замечательно.
– И вы бы избавились от него, – ухмыльнулся Мэтт.
– Неужели он действительно так плох? – спросила Татьяна, глядя на свой пустой стакан.
– Нет, дорогая. – Герцогиня поднялась, Мэтт и Татьяна тоже встали. – Но как говорит Мэтью, тут нужно быть любителем.
– Я им так и не стала, – вздохнула принцесса.
– Ну, это вовсе не плохо, – улыбнулся Мэтью. Что-то в его взгляде, – веселье или даже привязанность, – отозвалось в ее сердце, когда их взгляды встретились.
Затем его взгляд изменился, стал глубже, и теперь Татьяна видела в нем желание. Удивительное, тревожное чувство предвкушения охватило ее тело.